Удержать мага трудно. Дворянин способен расплавить обычные цепи, пробить каменную стену или превратить пол в выход. Однако Солиф сидел неподвижно, привалившись к стене.

По звеньям вокруг его тела текла мана.

Если эта штука держит сильнейшего дворянина, она стоит не меньше священной реликвии.

Впрочем, от элиты Дома Бараха можно было ожидать и не такого.

Гораздо страннее было другое: люди Великого Дома спокойно расположились на последней базе Кобинуса. Туран мог уйти, пока его не заметили. Но без сведений он рисковал угодить в ловушку позже.

А подходящий источник сидел прямо перед ним.

Отойдя от камеры, Туран создал Ветровой Путь. Обычно по нему летели камни, однако поток воздуха можно было протянуть от губ к чужому уху.

— Эй.

Солиф дёрнулся. Цепь громко звякнула.

Молодой дворянин у решётки обернулся.

— Ты чего, мать твою? Я же сказал: не снимешь её. Не заставляй меня вскакивать среди ночи.

Когда страж снова отвернулся, Туран послал голос ещё раз.

— Сиди спокойно и не двигай головой. Я устрою связь, по которой можно говорить без шума.

Солиф застыл.

Туран проложил второй воздушный канал — от его уха к губам пленника.

— Говори шёпотом. Я услышу.

— Кто ты?

— Мы недавно пили на берегу.

— А... Туран. Вспомнил. Как ты это делаешь? Магическое устройство?

Голос искажался в потоке, поэтому Солиф не узнал его сразу.

— Наверху отборные маги Барахи?

— Да. За мной пришли всерьёз. Я сопротивлялся, но они притащили целую груду устройств для захвата. Ты ведь не ради меня сюда явился?

— На Параяне Кобинус держал похищенных людей в рабстве. Я пришёл его убить и наткнулся на тебя.

Солиф помолчал.

— Я тоже узнал это только сегодня. Кобинус — подставное имя одного из людей Барахи. Он меняет лицо с помощью магического устройства. Похожее было у моего друга детства.

Он начал говорить «моего Дома», но осёкся и выбрал другое выражение.

Картина складывалась. Дом Бараха создал пиратскую шайку, чтобы влиять на Южное море. Багос и другие местные были лишь набранными на месте головорезами.

— Я же советовал тебе бежать подальше от семьи.

Отправься Солиф на запад, к болотам Сираф, он не оказался бы в цепях через несколько дней.

— Я не думал, что они явятся так быстро. И уж точно не ожидал целого отряда. Полагал, пришлют родителей или пару родственников и попытаются уговорить.

В его голосе звучала горечь.

Туран задумался.

Он уже уничтожил две базы Кобинуса, но пока убивал лишь местных пиратов. Если уйти сейчас, конфликт ещё можно будет замять. Освободить Солифа — всё равно что ударить Дом Бараха кулаком в лицо.

Даже вдвоём им не справиться с Великим Домом. А бегство казалось простым и разумным.

Туран почти убедил себя, что они с Солифом едва знакомы, что рисковать не стоит, что за Барахой может стоять бог...

И вдруг понял: он не ищет разумное решение. Он подбирает оправдание собственной трусости.

На Параян его привели похищения и издевательства над беспомощными. Пираты напомнили ему знатных мерзавцев из материнских рассказов — тех, кто ловил рыцарей и обращался с ними как со скотом. В освобождённых пленниках Туран увидел себя, ребёнка, который боялся таких людей.

Что изменилось теперь?

Только то, что враг оказался сильнее.

Храбро топтать слабого противника, а перед сильным поджать хвост — подлее некуда.

— Солиф.

— Что?

— Освободить тебя?

— Я не откажусь. Но ты справишься? Этот отряд сметёт десяток обычных Домов. К тому же у некоторых моё оружие. Ты хорош, но этого мало.

Солиф сидел без единого устройства. Разумеется, пленнику не оставили вещи, которыми он мог бы отбиться.

— Способ есть. После снятия цепи ты сможешь драться?

— Без лечения — вряд ли. С виду я цел, но внутри всё паршиво.

— Вылечим. Только прими два условия.

— Сначала назови.

— Первая: сегодня с острова не уйдёт ни один дворянин, кроме нас двоих.

Ответа не было долго.

— Ты хочешь убить всех?

— Да.

— Они всё-таки из моего Дома...

Туран ожидал возражений. Он рассказал о записках божественного народа Преа и о выводе, к которому пришёл: Солифа растили как сосуд для чужой божественной души.

Голос пленника дрогнул.

— Ты это не выдумал?

— Позже покажу доказательства. Если солгал, можешь меня убить.

При первой встрече Солиф, наверное, только посмеялся бы. Тогда он был беглецом, обиженным на родных за чрезмерную опеку. Теперь люди Дома схватили его как зверя и даже не попытались говорить с будущим главой на равных. Объяснение Турана слишком хорошо подходило к их поведению.

— Допустим, я верю. Но обязательно всех убивать? Можно вырубить стража и сбежать.

— О том, что я атакую Кобинуса, уже знают многие. Стоит освободить тебя, и Бараха сразу поймёт, кто это сделал. Мы всё равно станем врагами. Тогда глупо оставлять им сильных бойцов, которых можно прикончить сейчас.

К тому же тяжёлые потери замедлят погоню. Великий Дом держал владения не одним именем: сильные дворяне охотились на магических зверей, защищали земли и подчиняли вассалов. Если часть элиты погибнет, отправить новый отряд будет гораздо труднее.

Солиф тяжело вздохнул.

— Хорошо. Второе условие?

— Иди со мной и помогай во всём. Лет двадцать.

За это время Туран надеялся стать достаточно сильным, чтобы хотя бы не погибнуть от руки главы Великого Дома. Получится ли — зависело от врагов, которых удастся встретить и победить.

Для Солифа условие звучало унизительно. Наследнику Барахи предлагали не дружбу, а службу.

Поэтому Туран добавил приманку, от которой тот не сможет отказаться:

— В обмен я расскажу то, что ты ищешь.

— Что именно?

— Я знаю, где лежит тело Утонувшего Бога.

* * *

Когда договор был заключён и план согласован, Туран, скрывая своё присутствие, вернулся в тюрьму.

Он подошёл к стражу сзади, зажал ему рот и всадил нож в горло.

— Кх...

Дворянин попытался вырваться, но Туран был сильнее и телом, и маной. Клинок вошёл ещё несколько раз — в грудь и живот. Затем Туран бросил труп перед решёткой.

Солиф глухо произнёс:

— Ты и правда его убил.

— Да. Теперь не дёргайся, я сниму цепь.

После разговора о линии Джахар сокрытие уже не удивляло Солифа.

Туран раздвинул прутья и осмотрел замок. Устройство работало просто: стоило обвить цепью живое существо, и с каждой минутой подавление маны становилось сильнее. В бою пользоваться таким оружием неудобно, зато пленник, которого уже удалось скрутить, терял всякую возможность сбежать.

Потоком воздуха Туран поддел внутренний механизм.

Замок щёлкнул.

Солиф сбросил цепь и размял затёкшие плечи.

— Чёрт... Мана возвращается медленно.

— Отдыхай. Сейчас подлечу.

Перед проникновением Туран заранее поглотил из реликвии Мимика силу Целителя. Четверть запаса ушла на Бидже, а лечение сильного мага требовало особенно много маны, поэтому полностью восстановить Солифа не получилось. Однако серьёзных ран у него не было, и для боя этого хватало.

Пока Туран рассеивал и поглощал ману убитого, Солиф недоверчиво разглядывал собственные руки.

— Сокрытие, лечение... Может, это ты перерождённый бог Преа?

— Не неси чушь. План помнишь?

— Мы закончили разговор минуту назад.

Они вышли из подземелья.

Туран снова проверил верхние этажи. Никто не заметил пропажи стража. Однако вокруг спален лежал плотный барьер — работа линии Мастера барьеров.

Пустыня Энлиль рядом. Конечно, они защищаются даже во сне.

У Дома Джахар не было причин нападать на Бараху, но рядом с магами сокрытия любой чувствовал себя неуютно. Возможно, барьер ставили и просто для защиты во время сна.

Туран дождался, когда Солиф выберется наружу, поднялся этажом выше и на миг вспыхнул огнём у окна.

Это был сигнал.

Почти сразу снаружи хлестнул кнут света. Камни посыпались, крыша соседней постройки загорелась.

— Я освободился! — прогремел Солиф на весь остров.

Спящая цитадель ожила. Пираты заметались, заорали, начали хвататься за оружие. Барьер вокруг спален исчез.

— Что происходит?

— Пленник вырвался!

— Как? Энке же стоял у камеры!

— Один вниз, проверить цепь! Остальные за мной! Быстро!

В голосах дворян звучала растерянность. Освобождение Солифа казалось им невозможным, и потому они бросились по коридору, не глядя под ноги.

В темноте лежал толстый слой чёрного порошка.

Без внушения линии Джахар заметить Душу Огня было почти невозможно.

Туран вылетел из окна и, падая вдоль стены, поджёг весь коридор.