После ещё нескольких проб Туран окончательно понял: бесшумный выстрел из пращи не просто избавлял камень от свиста. Скорость возрастала больше чем вдвое, а пробивная сила становилась и вовсе чудовищной.

Даже дворянин с его реакцией едва ли успел бы заметить такой снаряд и уклониться. Если Туран правильно выбирал момент и не промахивался сам, удар становился почти неизбежным.

Но без недостатков не обошлось.

Во-первых, теперь нельзя было носиться по округе и швырять камни на ходу. Для близкой цели требовалась хотя бы секунда, для дальней — пять секунд и больше. Всё это время Туран прокладывал Ветровой Путь. Стоило сдвинуться с места, как исходная точка менялась и работу приходилось начинать заново.

Во-вторых...

— Опять мимо...

Бах!

Камень сорвался с пращи с оглушительным треском. Олень, в которого целился Туран, шарахнулся и понёсся прочь.

Работала новая техника просто. Сначала Туран вытягивал ману вперёд и подчинял себе воздух на всей линии полёта. Потом, когда камень срывался с пращи, он раздвигал воздух перед ним и почти полностью убирал сопротивление.

Вот только стоило цели изменить направление, как скорректировать траекторию уже не получалось. Если камень хоть немного уходил в сторону под действием направляющей магии, он краем задевал воздушный поток, терял равновесие и летел чёрт знает куда.

Разумеется, Туран мог грубо подтолкнуть его маной и всё же довести до цели. Но тогда и скорость, и мощь падали так сильно, что весь смысл техники пропадал.

Он перепробовал несколько вариантов и в конце концов сдался.

В бою никто не станет ждать, пока я прицелюсь. Значит, только для внезапного удара. Или против того, кто не может двигаться.

Даже с таким ограничением приём оставался страшным оружием. Подкрасться под сокрытием, вложить в выстрел как можно больше маны и выстрелить раньше, чем противник поймёт, что произошло... Даже Мейса не успела бы отреагировать. Без защитного магического устройства попадание в уязвимое место оглушило бы её до потери сознания или тяжело ранило.

На сегодня хватит.

Солнце уже клонилось к закату. Туран позвал Бидже, которая играла вдали, и вместе с ней вернулся в Каламаф.

С тех пор как он объявил, что угроза с запада устранена, прошло три недели. Зима понемногу отступала. Воздух оставался прохладным, но уже не кусал кожу, и горожане стали одеваться заметно легче.

С высоты Туран увидел у южных ворот непривычную толпу. Там явно творилось что-то неладное.

Он обострил восприятие и насчитал у въезда трёх или четырёх дворян и больше двадцати рыцарей. Никто из них не казался опасным, поэтому Туран спокойно приземлился. К нему тут же подбежал растерянный стражник, который до этого метался у ворот и не знал, за что хвататься.

— Защитник Каламафа! Правитель Бигена прибыл лично и просит встречи. Что нам делать?

— Правитель Бигена?

Туран ненадолго задумался.

Биген лежал к юго-востоку от Каламафа и ближе других городов стоял к пустыне Энлиль. Кажется, среди дворян, приезжавших к нему раньше, был и сын местного правителя.

— Человек проделал путь из другого города. Нельзя заставлять его торчать у ворот. Проводи гостей в центральное поместье.

Стражник сразу выдохнул. Ещё бы: у ворот стоял правитель соседнего города с целой свитой магов, а впустить их без разрешения никто не смел.

— Будет исполнено!

После спасения Каламафа Туран занялся переселением бедняков, которые жили в центральном поместье. Он помогал им строить пусть маленькие, но собственные дома.

Не потому, что вдруг полюбил роскошь и захотел занять бывшую резиденцию правителя. Просто он понимал: кто бы ни получил город после него, держать простолюдинов в главном поместье новый хозяин не станет.

Дорогую мебель Туран не покупал, сад не восстанавливал, и комнаты по-прежнему выглядели пусто. Но для приёма гостя это место всё же подходило лучше ратуши.

Вскоре он сидел напротив правителя Бигена в бывшем кабинете городского владыки. Из обстановки там были только стол и несколько стульев.

— Наконец-то мы встретились лично! — Гость приветливо улыбнулся. — Я Аллос, правитель Бигена и глава Дома Меберн.

— Туран из Каламафа.

Аллос оказался похож на сына. То же умное лицо, которое при другом освещении легко можно было принять за хитрое. Он быстро оценил запас маны собеседника и без колебаний заговорил с юношей, который выглядел на добрую сотню лет моложе, подчёркнуто почтительно.

— Прежде сюда приезжал мой бестолковый сын. Надеюсь, он не позволил себе лишнего?

— Нет. Только немного удивил меня предложением жениться.

— Ха-ха... Тут скорее моя вина. Впрочем, правители здешних городов тогда все твердили одно и то же.

Туран успел заметить, что в Серых землях, где над местными правителями не стоял общий господин, многие вели себя заносчиво и никого не боялись. Аллос, напротив, явно привык оглядываться по сторонам. Даже ответственность он переложил так ловко, будто занимался этим всю жизнь.

— Как бы то ни было, я приехал именно из-за нашего прежнего разговора.

О чём идёт речь, пояснять не требовалось. Туран обещал отдать город тому, кто лучше других выяснит прошлое его матери.

Биген стоял ближе всех к владениям Джахар и к пустыне Энлиль, поэтому Туран и раньше считал, что у Аллоса больше шансов найти след.

— Вы что-то узнали?

— Кто была та женщина, я выяснил почти наверняка. Сомневаюсь, что кто-нибудь из соседей раздобыл сведения точнее. К вам уже приезжали с ответом?

— Пока нет.

От уверенности в голосе Аллоса сердце у Турана забилось сильнее.

Однако сам правитель, едва закончив хвастаться, вдруг смутился и потёр бровь.

— Есть одна оговорка. Я не сумел узнать, где эта женщина находится сейчас. Если вам нужно именно это, мои сведения вряд ли помогут.

— Это неважно.

Туран и без того знал, чем закончилась её жизнь. Она добралась до холма Хисарил, родила его, вырастила и умерла там же.

Ему хотелось другого: понять, кем она была и что делала в этих краях. Судя по словам Аллоса, именно такой ответ он и привёз.

— Прежде чем мы продолжим, можно задать один вопрос? — спросил Аллос.

— Задавайте.

— Вас связывает с Домом Арабион что-то серьёзное?

Туран прищурился.

Причина вопроса была понятна. По городам давно разошёлся слух, что он встречался с армией Арабион и заранее объявил о скором исчезновении западного бедствия.

Непонятно было лишь, почему Аллос заговорил об этом именно сейчас.

— Видите ли... Во время войны наш Дом позволил войскам Джахар устроить стоянку в Бигене. Но только из-за расположения города. Лично я всегда старался держаться в стороне от распри.

Об этом Туран уже слышал от влиятельных жителей Каламафа.

Прежде Бигеном правил старший брат Аллоса, сторонник Арабион. Однажды его нашли мёртвым, и Дом перешёл к младшему брату. Доказательств не было, однако почти никто не сомневался, что за убийством стоял Дом Джахар.

Аллос опасался, что дружба Турана с Арабион заставит его отвечать за прошлое Дома Меберн.

— Я не принадлежу ни к одному из этих Домов. Мне нет дела до того, на чьей стороне вы были раньше. Можете не беспокоиться.

Туран ответил твёрдо и посмотрел Аллосу прямо в глаза.

Через несколько секунд тот кивнул, хотя на висках уже выступил пот.

— Я... верю вам. Иначе о сделке не было бы смысла говорить. Но всё же чем вы подтвердите обещание? Власть над городом нельзя передать одним словом. Да и потомки прежних правителей ещё живы.

От прежнего правящего Дома Каламафа осталось двое старых дворян и пятеро юных рыцарей. Первым недолго оставалось жить, вторые не могли защитить даже себя. К тому же, когда город пал, именно они первыми обчистили центральное поместье и сбежали.

И Туран, и жители относились к их притязаниям одинаково: никак.

Аллос приплёл их только затем, чтобы просьба звучала весомее. Туран не стал ловить его на дешёвой уловке. Вместо этого позвал Дарука и велел принести свиток.

Договор написали на лучшем пергаменте. Опытный писец вывел каждую строку с такой тщательностью, будто создавал святыню. В документе говорилось о передаче власти над Каламафом, но имя будущего правителя и название его Дома пока оставили пустыми.

— Как только я впишу сюда ваше имя и Дом, а затем поставлю подпись, я скреплю договор именем великого божественного народа Преа. Тот, кто его нарушит, станет моим врагом.

Все представители семи городов недавно на собственной шкуре почувствовали, насколько силён Туран. Такой угрозы хватало с избытком.

Даже город не стоил войны с магом, который подавлял глав обычных дворянских Домов одной маной.

Условия остались прежними. Каламаф получал тот, кто даст Турану самые подробные сведения о матери. Взамен новый правитель обязан был честно защищать горожан.

— Вот эта обязанность защищать... Она сформулирована слишком широко, — осторожно заметил Аллос.

— Вы должны делать всё возможное, пока это не грозит вам тяжёлой раной или смертью. Если появится слух, что на людей напал магический зверь, от вас потребуется хотя бы послать дозор или устроить охоту.

— Хм... С этим можно согласиться. Бигеном я и так управляю примерно так же.

— Разумеется, если вы начнёте пренебрегать этой обязанностью, договор будет нарушен.

Туран не стал добавлять: «И тогда вы станете моим врагом». По тому, как Аллос вздрогнул, было ясно, что он и без подсказки всё понял.

Они обсудили ещё несколько мелочей и наконец сошлись на условиях.

Когда всё было решено, Аллос попросил немного подождать, вышел и вскоре вернулся с женщиной.

— Я... меня зовут Сарина, великий потомок богов.

Ей было около сорока. В молодости она наверняка считалась красавицей. Ровная осанка, спокойный голос и выверенные движения выдавали служанку, которую специально учили прислуживать знати.

Аллос положил ладонь ей на плечо.

— Повтори всё, что рассказала мне. Ничего не утаивай. Если дело закончится удачно, я обеспечу не только твою старость, но и будущее твоих детей.

Сарина изумлённо перевела взгляд с него на Турана.

Перед ней сидел совсем молодой дворянин, а правитель её города обращался с ним как минимум на равных. Похоже, это и выбило её из колеи.

Она замешкалась. Аллос тут же помрачнел.

— Быстрее.

— Да, господин! Я расскажу. Моя семья много поколений служит Дому Меберн. Во время войны мне поручали прислуживать дворянам Джахар... Если беременная женщина бежала верхом на золотистой лошади, то это почти наверняка та, о ком я думаю.

— Откуда ты её знала? — спросил Туран.

Сарина покосилась на Аллоса и неохотно ответила:

— Я за ней присматривала.

— Присматривала?

— Да. Её привезли из земель Арабион как военную добычу...

Сарина осеклась.

Лицо Турана стало холодным и страшным. Даже Аллос, который стоял у неё за спиной, невольно отступил на полшага.

— Продолжай.

— Д-да, конечно.

Двадцать с лишним лет назад, во время войны, Сарина служила дворянам Джахар, устроившим в Бигене лагерь.

Главным её делом был надзор за пленницами без магии, которых захватили во время набегов на земли Арабион.

— Их было много?

— Не очень. Около двадцати, не больше.

Самой ценной добычей считались вражеские маги, которых калечили в бою и брали живыми. Но и среди простых людей встречались пленницы, за которых дворяне готовы были платить.

Их с детства растили ради одной участи: стать наложницами. Учили одеваться, говорить, улыбаться и угождать будущему хозяину.

Сарина сказала, что мать Турана была одной из таких девушек.