Старый дворецкий Кадрама обходил особняк и придирчиво проверял, как слуги справились с уборкой. Однако мысли его были далеко от пыли на перилах и плохо натёртого паркета.

Хозяин сегодня вёл себя чертовски странно.

Утром должно было состояться семейное совещание, но Кадрам зачем-то примчался домой. С дворецким он говорил так, словно чувствовал себя виноватым перед ним. А потом привёл в особняк служанку из личной свиты главы Дома и велел никого не пускать в подвал.

За все десятилетия службы старик не припоминал ничего похожего.

Неужели?..

Он уже успел додумать самое неприличное, когда на лестнице показалась та самая служанка. Она тащила из подвала большой мешок. По размеру в него мог бы забраться взрослый человек, но ноша явно была не слишком тяжёлой.

— Ох...

Дворецкий уставился на девушку и окончательно уверился в своей догадке.

Ещё недавно она выглядела безупречно, а теперь одежда сидела кое-как, словно её натягивали в спешке. На ткани виднелись разрывы — будто платье с неё не снимали, а сдирали.

Поймав его взгляд, служанка отпустила мешок одной рукой и торопливо оправила ворот.

— Господин приказал пока не спускаться в подвал.

— Д-да, разумеется.

Кадрам с женой всегда гордились тем, что обходятся без наложниц. Для знати такая верность считалась редкостью. Видимо, семейной идиллии пришёл конец.

Сокрушаясь о чужом браке, дворецкий поспешно отвернулся. Поэтому он не заметил ни того, что мешок подозрительно напоминал скорчившегося человека, ни того, что служанка стала на добрых полголовы выше.

* * *

— Доброй службы! Вот пропуск.

— Фу, ну и вонища... Катись уже, только побыстрее!

От тележки несло гнилыми объедками так, что у караульного заслезились глаза. Он замахал руками, даже не пожелав подойти ближе.

Переодевшийся мусорщиком Туран почтительно поклонился и вывез тележку за заставу.

— Наконец-то...

Несколько дней он провёл в Моргене, отрезанном от внешнего мира стенами и барьерами. Теперь давящая теснота осталась позади, и Туран впервые за долгое время свободно вздохнул.

Он свернул в безлюдный переулок, поднял крышку переднего отсека и вытащил мешок с Лето.

Она была стянута цепью, избита до беспамятства и лишена маны. Сейчас от обычного человека её почти ничего не отличало.

А ведь всё вышло куда легче, чем я думал.

План был прост лишь на словах. Сначала Туран принял облик Кадрама и заманил Лето в подвал. Потом стал похож на неё, покинул особняк, спрятал пленницу в заранее угнанной тележке и проехал через заставу под видом уборщика.

Ради этого пришлось несколько дней отрабатывать чужие лица, красть одежду, пропуск и саму тележку. Туран даже заранее поглотил немного маны линии Иллюзии: на случай, если какой-нибудь дотошный ублюдок всё-таки полезет проверять груз.

Но никто не полез.

Жаловаться на удачу он не собирался. Туран переоделся в белое платье, обычное для дворян Арабиона, взвалил Лето на плечо и поднялся в воздух.

В окрестностях Моргена маги летали постоянно. Ещё один человек в небе никого не заинтересовал.

Минут через двадцать Туран добрался до западной окраины города. Там он достал рыжий волос, наложил магию слежения и взял нужный курс.

Вскоре впереди показалась Мейса. Рядом с ней неспешно летели трое дворян Арабиона.

Туран пустил голос по ветру.

[Всё прошло по плану, Мейса.]

Спутники Мейсы сразу заметили чужую магию.

— Что это было?

— Похоже, тот человек послал голос по ветру. Ты его знаешь?

— Впервые вижу. На Декса похож, только...

Дом Арабион был велик, но дворян в нём насчитывалось всего немногим больше сотни. Они жили дольше простолюдинов и обычно знали всех родственников в лицо. Разве что старейшины, не появлявшиеся на людях, могли оставаться для кого-то незнакомцами.

Туран нарочно выбрал лицо, похожее на повзрослевшего мальчишку-рыцаря, которым притворялся прежде. В нём угадывались черты нескольких Арабионов, и потому троица не сразу поняла, что перед ними чужак.

Их недоумение уже превращалось в подозрение, когда сзади ударила молния.

Мейса не оставила им времени даже на крик. Три тела обуглились и рухнули вниз.

Она посмотрела им вслед и, словно оправдываясь, сказала:

— Все трое служили той стороне.

— Правильно. Уходим.

С молодыми дворянами ещё можно было бы договориться: оглушить, убедить солгать о направлении беглецов, оставить в живых. Эти трое были из лагеря Кадрама. С ними было проще не церемониться.

Туран и Мейса убрали последние следы и на предельной скорости полетели на юг.

* * *

На предельной скорости маг уровня наследника Великого Дома летел в разы быстрее, чем обычный дворянин бежал по земле. Через пару часов Туран и Мейса уже достигли окрестностей Джабилина, города Дома Берк.

В сам город они не пошли. Опустились в пустынной лощине, и Туран сосредоточился на нити души.

Вскоре с неба спустилась Бидже.

— Бидже!

Увидев Турана, птица радостно пискнула, сбросила верёвки, державшие подвесное сиденье, и бросилась к нему. Она тёрлась о его грудь, хлопала крыльями, а потом уселась на землю и принялась выводить когтем длиннейшее послание.

Смысл сводился к двум вещам: она страшно соскучилась, а Туран — бессовестная скотина, потому что так долго не возвращался.

Спорить было не с чем.

— Да, да. Я тоже рад тебя видеть.

Мейса, наблюдавшая за этой встречей, тихо рассмеялась.

Тем временем из подвесного сиденья выбрался мужчина и направился к Турану.

— Ну и где тебя носило, придурок?

На нём была дорожная одежда, а серые волосы были собраны в короткий хвост. Издалека его и правда можно было принять за Турана. Вблизи сходство исчезало: мужчина был ниже, шире в плечах, да и лицо у него было совсем другое.

Солиф сорвал серый парик и швырнул его на землю.

— Знаешь, сколько дней я кружил над Джабилином на этой бешеной птице?

— Ты давно мечтал на ней полетать. Я думал, тебе понравится.

— Первый день понравилось. На второй уже хотелось сдохнуть.

Пока Туран скрывался в главном поместье Арабиона, Солиф изображал его возле владений Берка. Это должно было сбить со следа тех, кто мог заподозрить Турана в побеге Мейсы.

Благодаря Асизу в самом поместье он почти ни с кем не сталкивался. Зато снаружи люди регулярно видели сероволосого путешественника, который будто бы никуда не исчезал.

— Ладно, хрен с ним. А это, должно быть, госпожа из Дома Арабион. Я Солиф. Рад знакомству.

— Я много о вас слышала. Мейса... Ай!

Мейса протянула руку, и искусственная кисть Солифа осталась у неё в пальцах.

Она отшатнулась с коротким криком. Солиф расхохотался.

— Сработало!

Туран посмотрел на него без всякого веселья.

— Ты что, специально прицепил эту штуку ради дурацкой шутки?

— За кого ты меня принимаешь? Конечно, лечу. Просто медленно срастается. Раньше её не было до локтя, а теперь уже почти до запястья доросла.

И правда, правая рука, прежде оторванная выше локтя, восстановилась почти полностью. Значит, целительница, которую Асиз наконец сумел привезти, работала не зря.

Мейса переводила взгляд с одного на другого, явно не понимая, в какую компанию попала.

Туран не стал ничего объяснять. Он снял Лето с плеча и бросил на землю.

— Пора разворачивать подарок.

Мейсе предстояло улететь на Бидже туда, где Арабион до неё не дотянется. До этого следовало вытрясти из Лето всё полезное, а потом избавиться от неё.

Туран вытащил пленницу из мешка.

Когда он ловил её, кулаков не жалел. Нос и скулы были сломаны, глаза заплыли, губы распухли, нескольких зубов не хватало. От прежней аккуратной служанки почти ничего не осталось.

Туран плеснул ей в лицо водой.

Лето пришла в себя, быстро огляделась и, заметив Мейсу, торопливо склонила голову.

— Г-госпожа, пощадите! Я не знаю, чем провинилась. Простите меня, прошу...

Из-за разбитого носа слова звучали жалко и гнусаво. Даже иной народ, пожалуй, задумался бы, прежде чем сожрать такую несчастную.

Мейса не дрогнула. В её глазах стояла ледяная ненависть.

— Тебе было весело?

— Что?..

— Когда ты убивала мою семью. Ты веселилась?

Лето перестала дрожать.

Плечи выпрямились, униженное выражение исчезло. Она подняла голову, цокнула языком и тяжело вздохнула.

— А-а, вот оно что. Значит, догадались. Я знала, что когда-нибудь...

Треск.

Разряд вошёл ей в грудь. Мейса ударила с такой силой, чтобы не убить обычного человека. Однако после долгого действия цепи Лето и была не сильнее обычного человека.

— Продолжай. Мне интересно.

Лето закашлялась, но всё же ухмыльнулась.

— Не понимаю, что именно ты хочешь услышать. Рассказать, сколько крови выхаркали твоя мать и брат?

Даже после удара она нашла силы издеваться. Смелость была достойна уважения, если забыть, что говорила законченная мразь.

Мейса вскинула руку, собирая новый разряд.

Туран перехватил её запястье.

— Хватит.

— Почему?..

— Вы слишком злитесь. Отойдите и успокойтесь. Я начну допрос сам.

Только теперь Мейса поняла, что ещё немного — и она убила бы Лето на месте.

Так легко та умереть не должна. Ей предстояло расплатиться за каждую минуту, которую пережили её жертвы.

Мейса отошла, закрыла глаза и заставила себя дышать ровнее.

Туран тем временем коротко объяснил Солифу, кого они поймали. Лето принадлежала к линии Джахара, служила Арабиону и участвовала в убийстве родных Мейсы.

— Ассасин Джахара работал на Арабион? — переспросил Солиф. — Какого чёрта?

— Сейчас и выясним. Ты пытать умеешь?

— С чего бы? А ты?

— Ни разу не пробовал. Но, думаю, разберусь.

Лето тихо засмеялась.

— Слушать вас тошно. Два сопляка строят из себя палачей. Не знаю, что обещала вам эта девка, но лучше развяжите меня сейчас. Иначе очень скоро пожалеете, что вообще родились. Вы правда думаете, что сможете всю жизнь бегать от Арабиона?

Она скалилась и говорила с вызовом, хотя от её тела густо несло страхом и отчаянием. Туран чуял это так же ясно, как запах крови.

Вся её бравада была тонкой коркой. Стоило надавить — и она треснула бы.

— Лучше ответь на один вопрос, — сказала Лето. — Как ты уговорил Кадрама? Я никак не ожидала, что он нападёт. Расскажешь — и я тоже кое-что скажу. Идёт?

— Вопросы задаю я.

— Ты сам признался, что никогда никого не пытал. Боль — это не только побои, огонь и ножи. Если пытка всё равно ничего не даст, разумнее хотя бы обменяться сведениями...

Она вдруг умолкла.

Лето подняла голову и уставилась на лицо Турана распухшими глазами.

— Карим?..

— Кто это?

Она вздрогнула и сразу прикусила язык. Но замешательство уже выдало её.

Сама Лето не могла учуять запах Турана: сломанный нос был забит кровью. У него такого ограничения не было.

— Отвечай. Кто такой Карим?

— Сначала ты. Кто твои родители? К какой линии ты принадлежишь?

Значит, и в его нынешнем лице она увидела знакомые черты.

Туран быстро перебрал варианты и назвал первое правдоподобное имя.

— Талис Джахар.

— Что?

— Ты прекрасно слышала.

В Комаде, портовом городе пустыни Энлиль, местный правитель уже говорил Турану, что тот похож на Талиса — второго человека в Доме Джахар.

Если Лето вырастили в Арабионе, имя ничего ей не даст. Но если она родилась в Джахаре...

— Теперь вижу, — пробормотала она. — И правда похож. Даже глаза того же цвета. Но Талис не женился снова... Незаконный сын?

Лето не видела, как Туран пользовался реликвией Мимика. Последнее, что она помнила, — Кадрам внезапно разбил ей лицо. Для неё нынешняя внешность Турана была настоящей.

Кому вообще придёт в голову, что существует священная реликвия, позволяющая менять лицо по желанию?

Заодно Лето проговорилась. Она знала Талиса лично или хотя бы видела его. Значит, выросла не в Арабионе, а в Доме Джахар.

Туран не подал вида.

— Я спросил про Карима.

Лето посмотрела на него так, будто разговаривала с полным идиотом.

— Это же сын Талиса. Если ты не врёшь, он твой брат по отцу. Хотя... Карим погиб на войне. Может, поэтому ты о нём и не знаешь.

В голове Турана разом сошлись старые обрывки.

В Каламафе он узнал, что его возможный отец был молодым дворянином. Талис, младший брат главы Великого Дома и второй человек в Джахаре, давно уже не молод. Но если и Талис, и его сын были похожи на Турана, всё становилось на место.

Талис мог оказаться его дедом.

А Карим — отцом.

— Погиб? — тихо переспросил Туран.

Он одновременно почувствовал разочарование и облегчение.

Человека, благодаря которому появился на свет, он уже не встретит. Зато тот, похоже, не бросил его мать по собственной воле.

Лето заметила его заминку и вцепилась в надежду.

— Да, погиб. Но если ты и правда сын Талиса, немедленно освободи меня! Я здесь по воле старших. Ты ведь знаешь, насколько страшен твой отец... то есть Талис. Знаешь же, да?

Прежнее высокомерие исчезло. Теперь Лето торопилась, заискивала и почти унижалась.

Туран пропустил это мимо ушей. Его зацепили другие слова.

По воле старших.

Два Великих Дома годами воевали и до сих пор публично ненавидели друг друга. Если Лето говорила правду, наверху они тайно действовали сообща.