Когда Туран только вышел в большой мир, в одном захолустном городке ему встретился Мидан — охотник на магических зверей.

Байки о том, будто простой человек может пробудить магию, если перебьёт достаточно зверья, ходили повсюду. Сам Мидан запомнился Турану не этой чушью, а взглядом. Он смотрел так, словно перед ним существовала одна-единственная цель, а всё остальное не стоило и плевка.

Их знакомство закончилось нелепо, но вскоре Туран увидел такие же глаза у другого человека.

Овиль, устраивавший публичные сожжения, верил, что получил мудрость от богов. По его словам, если сжечь человека и осыпать себя его прахом, можно пробудить новую родовую линию.

Теперь тот же взгляд появился у Бисен.

При первой встрече она была совсем другой.

Туран непременно спросил бы, что с ней стряслось, однако вокруг полыхали привязанные к столбам люди. Крики не оставляли времени на разговоры.

Он ударил телекинезом по верёвкам и принялся освобождать пленников.

— Стойте!

Бисен вскинула руки. Влага собралась перед ней, застывая в форме ледяного лука и стрелы.

Она выстрелила, но Солиф уже оказался рядом. В воздухе вспыхнул молот из света.

— А ну не лезь!

Бисен стала сильнее с их последней встречи, однако до Солифа ей было как до луны. Световой молот разбил стрелу и врезался ей в живот.

— Кх!...

Она рухнула на колени, её вывернуло прямо на землю. Через миг Бисен потеряла сознание и лицом упала в собственную блевотину.

Солиф ещё сдержался. Ударь он всерьёз, Бисен разорвало бы пополам.

Туран тем временем освободил последних пленников и передал Солифу цепь подавления маны.

— Свяжи её и не спускай глаз. Мало ли что у неё припрятано.

— Не переживай.

Туран оставил Бисен на него и поспешил к обожжённым.

Мейса уже погасила пламя, лишив его воздуха. Но люди успели надышаться дымом, кожа у них почернела и лопнула. Несколько человек едва дышали.

Мейса растерянно обернулась.

— Тут всё совсем плохо...

Туран достал магическое устройство для приготовления восстанавливающего зелья и сунул ей в руки.

— Делай зелье. Я буду вливать.

— Они ещё выкарабкаются?

— Да.

Устройство считалось не самым удачным: чем сильнее было магическое существо, тем хуже действовало лекарство. Но если оно помогало даже дворянам высшей ступени, то для простолюдина было почти чудом.

Туран быстро осмотрел пострадавших. Через чутьё реликвии он видел слабые огоньки маны в их телах. У мёртвых они уже погасли.

Мёртвых он оттащил в сторону, а живых уложил рядами, начиная с самых тяжёлых.

Мейса протянула ему бутылку с переливающейся жидкостью.

— Готово!

— Давай. И сразу делай следующую.

Туран приподнял голову человека, который был ближе всех к смерти. Из-за ожогов губы слиплись. Он достал кинжал и одним движением рассёк спёкшуюся плоть.

Потом вынул металлическую трубку, которой обычно пользовался, когда кормил Мейсу, ввёл её в разрез и медленно залил зелье.

Собравшиеся вокруг люди сперва замерли, а потом разом ахнули.

— Смотрите!...

— Он оживает! Мёртвый оживает!

Почерневшая кожа растрескалась. Под ней проступила новая — светлая и чистая. Обугленные пальцы обрели прежнюю форму, очистились обожжённые дымом лёгкие, восстановились повреждённые глаза. Со стороны это и впрямь походило на воскрешение.

Туран выдернул трубку, бросил пустую бутылку Мейсе и крикнул:

— Следующего!

Он вливал зелье одному за другим. Когда запас маны Мейсы заметно просел, они поменялись: теперь Туран заряжал устройство, а она вводила лекарство.

Трое. Пятеро. Десять. Двадцать.

Несколько человек всё же умерли раньше, чем до них дошла очередь. Но почти всех, кто ещё держался за жизнь, удалось спасти.

Туран только тогда позволил себе выдохнуть. Он положил ладонь Мейсе на плечо.

— Всё. Больше никто прямо сейчас не умирает. Ты отлично справилась.

Она смотрела перед собой, будто ещё не поняла, что кошмар закончился.

— Мы... правда их спасли.

Мейса опустила взгляд на собственные руки.

Раньше ей доводилось вытаскивать людей из опасности — хотя бы во время похода против тёмных эльфов. Но возвращать к жизни тех, кто уже почти погиб, ей ещё не приходилось.

— Правда, — подтвердил Туран. — Дальше я разберусь. А ты сходи переоденься.

Их одежда пропиталась кровью, гноем и сажей. Иначе было нельзя: приходилось держать обожжённые тела, разрезать спёкшиеся губы и вводить трубки прямо в горло.

Проводив Мейсу, Туран обратился к уцелевшим жителям:

— Раненым нужен покой. Перенесите их по домам и не пытайтесь будить. Сюда пока никого не пускайте.

— Да, господин!

— Спасибо вам! Спасибо!...

Для этих людей он явился из ниоткуда, обезвредил мучительницу и вытащил их родных с того света. Они смотрели на Турана так же, как когда-то жители Каламафа.

И ему это нравилось.

* * *

— Ничего не произошло?

— Вообще ничего.

Пока Туран и Мейса лечили пострадавших, Солиф сторожил связанную Бисен. Он ткнул её носком сапога.

— И откуда ты её знаешь? На вид дворянка Камайна. Надеюсь, вы не встречались. У девицы, мягко говоря, отвратительные увлечения.

— Помнишь, я рассказывал про дворянина, который жёг здесь людей? Она помогала мне его выслеживать.

— И теперь сама занялась тем же? Какого хрена?

— Сейчас спросим.

Бисен как раз начала приходить в себя. Она посмотрела на цепи, потом на Турана.

— Зачем вы вмешались в моё дело?

— Хочется спросить, ты совсем ебанулась или только притворяешься. Но ладно. Сначала ответь мне: зачем ты это устроила?

Разбираться в самом обряде не требовалось. Бисен наверняка пыталась повторить ритуал из записей Овиля и получить линию Пиромана. Тогда она тоже переписала его тетрадь, так что способ знала.

Только прежде Бисен не верила ни в сам ритуал, ни в возможность пробудить чужую линию. А мысль о том, чтобы жечь живых людей, вызывала у неё искреннее отвращение.

Конечно, люди меняются. Но не настолько же за каких-то семь месяцев.

Бисен чуть дёрнула бровью и спокойно ответила:

— Мне нужна третья линия. Разве вы сами не пробовали этот способ?

— Нет.

Она криво усмехнулась, явно не поверив.

От прежней собранной воительницы почти ничего не осталось. После их расставания с ней случилось нечто серьёзное. И, скорее всего, это было связано с тем самым взглядом.

— Что произошло после нашего расставания? Где Кебек, Аша и Гиль?

— Они умерли. Мы не сошлись во мнениях.

Ни тени вины. Будто речь шла не о троих товарищах, а о выброшенных сапогах.

Туран окликнул Солифа:

— Посмотри ей в глаза. Что-нибудь замечаешь?

— В глаза? — Солиф прищурился. — Не знаю. Она слишком спокойна для женщины, которую только что размазали по земле. Больше ничего.

Мейса, вернувшаяся в чистой одежде, сказала примерно то же самое. Даже Библиотекарь не заметил ничего необычного.

Туран тихо цокнул языком.

Значит, это опять вижу только я?

Он снова повернулся к Бисен.

— Ты ведь не проснулась однажды с мыслью: «А не добыть ли мне новую линию?» Почему поверила в обряд? Тебе тоже явился бог и всё пообещал?

— Бог?.. Наверное. Да, это был бог. Голос всё время говорил, что я обязана стать лучше. Спрашивал, зачем я отказываюсь от права, которое мне дано...

Она заговорила бессвязно, почти слово в слово как Овиль на допросе.

Мидан, если не считать его болезненной одержимости, оставался добрым и вполне вменяемым человеком. Овиль и Бисен были другими: оба словно лишились половины рассудка и успели перебить множество людей.

Чем Мидан отличался от них?

Тем, что не владел маной?

Или тем, что охотился на зверей, а не на людей?

Туран продолжал расспрашивать, пока общая картина не сложилась.

После их расставания Бисен с товарищами несколько недель бродила по западной окраине Камайна и охотилась на магических зверей. Потом в её голове появился голос. Он сулил силу и убеждал провести обряд.

Бисен предложила спутникам сжечь кого-нибудь ради новой линии. Те пришли в ужас, и она выдала всё за шутку.

Но к тому времени её разум уже поплыл. Ночью Бисен по очереди зарезала товарищей и закопала тела. Потом начала устраивать сожжения, подражая Овилю, пока Туран не застал её в этой деревне.

— Домой ты так и не вернулась?

— Вернусь, когда получу третью линию. Тогда родители будут мной гордиться. Все будут... Помогите мне. Вы ведь тоже хотите вторую линию? И ваши друзья наверняка хотят.

Туран не стал отвечать на этот бред. Он пересказал остальным всё, что узнал, и попросил высказаться.

Мейса задумчиво провела пальцем по губам.

— «Душа Огня» работала. Значит, в записях не всё было выдумкой.

— Ты серьёзно думаешь, что после этой огненной херни можно получить линию Пиромана? — спросил Солиф.

— Я говорю лишь о возможности. Но есть одна странность. Будь способ рабочим, о нём давно знали бы все. Мы помешали Бисен, но сам обряд ведь не требует ничего особенного.

— И я ни разу не видел простолюдина, который действительно стал магом, перебив зверей, — добавил Туран.

Если бы подобные методы давали результат, каждый второй дворянин носил бы по четыре линии, а вокруг Великих Домов толпились бы рыцари из бывших крестьян.

Оставалось два объяснения.

Первое: знание, которое получают люди с этим взглядом, смешивает правду и ложь.

Второе: знание верно, но воспользоваться им способен далеко не каждый.

При этом само знание разъедало разум носителя. И след этого заражения почему-то видел один Туран.

— Источник, скорее всего, душа бога или что-то похожее, — сказала Мейса.

— Иначе откуда взялись бы такие сведения? — согласился он.

— Возможно, не целая душа. Осколок. В нём могли остаться лишь несколько воспоминаний и одно желание.

— Вот это уже похоже на правду, — протянул Солиф.

Он посмотрел на Бисен и задал вопрос, который все откладывали:

— Что с ней делать?

— Убить.

— А если эта дрянь перекинется на кого-то из нас?

— Отпустить её всё равно нельзя. Я сам приведу приговор в исполнение, а вы отойдёте подальше. Я уже видел душу Имира. Если что-то полезет в меня, замечу.

— Увидишь — и дальше что? Средства у нас нет.

— Попробую ларец. Даже если не сработает, у нас будет несколько месяцев, чтобы найти выход.

В крайнем случае можно было договориться с богом Камайна и попросить помощи у мага живых душ. Раз тот бог переселялся из тела в тело, подобные специалисты у него наверняка имелись.

Решение приняли.

Мейса и Солиф отошли. Туран подошёл к Бисен.

Она сидела на земле, обессиленная и скованная цепью. Ему было её жаль. Да, Бисен сожгла сотни людей, но, похоже, действовала не по собственной воле.

Если бы бог захватил тело Мейсы или Солифа и устроил бойню, разве можно было бы обвинить их самих?

И всё же выпускать Бисен нельзя. Она снова начнёт убивать. А если знания об обряде разойдутся, жертв станет куда больше.

Туран обхватил её голову и одним движением свернул шею.

Бисен умерла мгновенно.

Через несколько секунд из тела выплыл крошечный сгусток маны — такой же, какой Туран видел после смерти Имира.

Он ожидал, что сгусток бросится к ближайшему человеку. Но тот поднялся вверх и поплыл к небу.

Ну же. Давай посмотрим, сработает ли...

Туран достал ларец Библиотекаря и направил в него ману.

Сгусток замер, дёрнулся и втянулся внутрь.

* * *

— Совсем маленький осколок души, — сообщил Библиотекарь, выбравшись из ларца.

— Осколок?

— Да. От целой личности там ничего не осталось. Только знания и навязчивое желание воплотить их в жизнь. Ни памяти, ни прежнего характера.

Сам Библиотекарь не считал себя знатоком душ, но всё же был духом и чувствовал подобные вещи лучше людей.

— Для вас это безопасно? — спросил Туран.

— Силы у этой крохи маловато. Но если набить ларец такими осколками доверху, они, чего доброго, снова сложатся в личность.

— Значит, лучше не увлекаться.

— А вот несколько осколков пригодились бы. Тогда я, возможно, сумею прочесть заключённые в них знания.

Это звучало заманчиво.

Одна только «Душа Огня» почти удваивала огневую мощь Турана — если не приходилось скрывать способности. А если среди этих знаний найдётся более мягкий способ пробуждать родовые линии, польза будет огромной.

Правда, у Турана уже было четыре линии, и никто не знал, способен ли он получить ещё одну.

Он пересказал слова Библиотекаря остальным.

Солиф сразу оживился:

— Вы можете понять, какому богу принадлежал осколок?

— Откуда мне знать? — фыркнул Библиотекарь. — Мы даже не уверены, что это действительно часть божественной души.

Он помолчал, глядя на ларец. На его лице появилось непривычное сомнение.

— Не знаю, стоит ли говорить. Вдруг я ошибся и только собью вас с толку...

— Говорите, — попросил Туран.

Библиотекарь не отвёл взгляда от ларца.

— Когда я коснулся осколка, мне стало тоскливо. Совсем чуть-чуть. Будто я вспомнил родину. Хотя никакой родины у меня никогда не было.