— Вы правда сказали, что собираетесь учить меня атрибутам?

Раон нахмурился, разглядывая растрёпанные волосы и помятую одежду Риммера. Инструктор совершенно не внушал доверия.

— У тебя такой вид, будто смотришь на мошенника.

Риммер хихикнул, слегка подавшись вперёд.

— Знаешь, а я ведь весьма хорош в преподавании, пусть и немного ленив.

— …

И это была правда. Его методы мало кому помогали, зато гарантировали феноменальное развитие избранным единицам.

— Хватит сомневаться, пошли.

— Разве мы не здесь будем заниматься?

— Конечно, нет. Собирайся живее и пойдём.

— …Понял.

Раон вернулся в комнату и накинул верхнюю одежду.

День явно не задался, раз пришлось лицезреть этого остроухого ублюдка в такую рань.

«Хотя мы видим его каждый день».

Одевшись, он покинул флигель.

— Куда направляемся?

— На Северную Могильную Гору.

Риммер указал на вершину, взмывающую в небо позади флигеля. Исполинская гора опоясывала всё поместье Зигхарт, примыкая не только к флигелю, но и к главному зданию.

— Пошли.

— Хорошо.

Раон начал подъём вслед за Риммером.

— Думаю, здесь сойдёт.

Минут через двадцать Риммер остановился. Место напоминало пустырь: ровная земля, ни единого дерева.

— Зачем мы сюда пришли?

Голос Раона звучал равнодушно, но внутренне он подобрался, готовый ко всему, что мог выкинуть Риммер.

— Не нужно так нервничать. Я просто хочу, чтобы ты почувствовал.

— Почувствовал?

— Именно.

Риммер мягко улыбнулся, и в этот момент в его сторону подул тёмно-зелёный ветер.

— Доверься мне и стой на месте. Прямо там.

— Даже если вы просите довериться… хм?

Чёлка растрепалась на ветру, несущем в себе аромат весны и прогоняющем зимнюю стужу.

Следом подул прохладный ветерок, какой бывает лишь в летнем лесу, ласково овевая разгорячённое от подъёма тело.

Третьей пришла зима. Ледяной ветер впился в кожу, пробирая до костей, словно разбушевавшаяся вьюга.

А затем ветер сменился в последний раз.

Тёмно-зелёный вихрь, вобравший дыхание четырёх времён года, обернулся острыми клинками и сомкнулся вокруг Раона.

— Используя ветер, я хотел выковать клинок, способный защитить моего лорда.

Сквозь завывания зелёных потоков донёсся голос Риммера.

Бам!

Настоящий шторм из лезвий грозил разорвать в клочья всё поблизости. Однако Раон не отступил ни на шаг.

— Вот ветер, который я выбрал.

Раон стоял неподвижно, пропуская сквозь себя ревущую зелёную бурю.

Вшух!

Чудовищное давление яростного ветра бесследно исчезло, и на лице Риммера заиграла хитрая ухмылка.

— Даже не испугался?

— Вы не собирались нападать. Да и сами велели не двигаться.

— Как ни посмотрю, ты совсем не похож на обычного тринадцатилетнего мальчишку.

Риммер хмыкнул и щёлкнул пальцами, окончательно развеивая остатки ветра.

— Техника культивации с определённым атрибутом бывает куда могущественнее прочих, но и освоить её сложнее.

Вторя мягкому голосу, ветер заколыхался, словно в танце.

— Я чувствовал ветер с рождения, ведь я эльф. Но ты другой. Ты – человек. Тебе придётся ещё тяжелее, поскольку твой контур маны заполнен льдом.

— Верно.

Раон кивнул. Культивация Десяти Тысяч Пламен считалась сложнейшей техникой, но для него становилась почти неподъёмной, ведь приходилось укрощать энергию, прямо противоположную врождённому льду.

— Ветер бывает разным: тёплым, холодным, острым. Я жаждал создать меч ветра, способный пронзить что угодно, и добился своего.

Лицо Риммера светилось уверенностью, а не горечью, когда он говорил о былых, ныне недосягаемых свершениях.

— Ты тоже должен это найти. Попытайся сформировать образ пламени, которым хочешь обладать.

— Образ…

— И чтобы создать этот образ, главное – прочувствовать атрибут.

— Но это север. Здесь не найти подходящего пламени, разве что поджечь гору.

— Если ты это сделаешь, наши головы полетят с плеч одновременно.

Риммер хихикнул и взмахнул рукой. У ног закружился зелёный вихрь.

— Идём за мной.

— И куда на этот раз?

— Раз уж ты прочувствовал ветер, пойдём взглянем на огонь.

***

Раон бежал по горным тропам за Риммером. Минут через двадцать инструктор начал сбавлять шаг.

Над промёрзшим лесом поднималось густое, раскалённое марево, будто здесь только что пронёсся суховей. Из-за резкого перепада температур кожу стянуло зудом.

«Оттуда?»

К дому из красного кирпича примыкала серая печь для обжига. Именно от неё исходил чудовищный жар.

«Как горячо».

Север считался самым холодным местом континента, но сейчас Раон изнывал от духоты. Настолько сильным было пекло.

— Эй, старик! Я здесь!

Риммер уверенно зашагал к дверям, словно в собственном доме, а Раон последовал за ним.

Чем ближе они подходили к печи, тем невыносимее становился зной. Одежда моментально пропиталась потом.

— Хм…

Лёд в контуре маны задрожал от непривычного пекла. Морщась от нарастающей боли, Раон переступил порог.

Внутри находилось всего одно сооружение.

Топка. Она изрыгала столько жара, что воздух внутри искажался от дрожащего марева.

Перед топкой сидел морщинистый, абсолютно седой старик. Заливаясь потом, он не сводил глаз с огня.

«Неужели это то самое пламя, которое я когда-то знал?»

Раон сглотнул. В прошлой жизни он повидал немало огня: от сложенных собственными руками костров до продвинутой магии огня.

Однако всё это меркло перед чудовищным жаром ревущего в топке пламени.

Вшух!

Лёд в контуре маны зашёлся криком, а окружающая мана пришла в движение, подчиняясь потоку Культивации Десяти Тысяч Пламен — техники, которой Раон ещё даже не владел.

Гул взмывающего пламени эхом отдавался в ушах, а волны жара заставляли сердце колотиться быстрее. Словно под гипнозом, он не мог оторвать взгляд от топки.

— Старик, ты как всегда погружён в себя.

Риммер отряхнул руки, смягчив невыносимый жар зелёным ветром.

— Из-за тебя падает температура!

— Всё равно это похоже на очередную неудачу.

— Кх…

Испепелив Риммера взглядом, старик тяжело вздохнул и бросил в топку непонятную серую массу.

Пшшш.

Свирепый жар, способный плавить землю, мгновенно утих. Пламя ослабло настолько, что от него исходило лишь мягкое тепло.

— Ах…

Раон неосознанно выдохнул. Едва пламя угасло, поток Культивации Десяти Тысяч Пламен в контуре маны рассеялся. Пальцы дрогнули от горечи сожаления.

— Кого ты притащил сегодня? Что это за штука?

Старик нахмурился, разглядывая Раона. Опущенные уголки губ и вздёрнутые брови выдавали упрямый нрав.

— Вау! «Эта штука»? Как ты смеешь так обращаться к внуку главы дома!

Риммер принялся читать нотации о манерах, хотя сам всегда молол что вздумается.

— Хмпф. Я всего лишь старик на пенсии. Разве что сам глава дома явится лично… Хм?

Он попытался встать, но замер, разглядев глаза и волосы Раона.

— Блондин с красными глазами? И это лицо…

— Похож на главу дома, верно? Хотя Раон выглядит куда симпатичнее.

— Хм.

Старик согласно кивнул.

— Я Вулкан. И если ждёшь от меня хороших манер, лучше уходи сразу.

«Вулкан!»

Раон сохранил невозмутимое лицо, вглядываясь в мутные глаза старика — те напоминали потухшие угли.

«Не ожидал встретить его здесь».

Этот кузнец прославился на весь мир под титулом Кузнец Континента. Именно он выковал Истинный Небесный Меч для Гленна Зигхарта.

Однако в последний раз о нём слышали тридцать лет назад. Со времён Истинного Небесного Меча из-под его молота не вышло ни одного выдающегося клинка.

— Я Раон Зигхарт.

Раон почтительно поклонился, игнорируя грубость Вулкана. Так он отдавал дань уважения титану, дошедшему до конца своего пути.

— Хм…

При виде столь вежливого приветствия недовольное лицо Вулкана слегка смягчилось.

— Ты ему рассказал о…?

— Вовсе нет.

Риммер покачал головой и обернулся к Раону.

— Этот старик – кузнец Зигхарта.

— В отставке.

— Да, кузнец в отставке. Так или иначе, он поддерживает здесь огонь уже больше десяти лет.

Риммер указал на угасшую топку.

— Именно здесь ты сможешь почувствовать самое горячее и яростное пламя на Севере.

***

***

— Техника культивации атрибута огня, значит…

Вулкан нахмурился, выслушав объяснения Риммера.

— И ради этого ты притащил его сюда?

— Потому что ты управляешься с огнём круглый год. Нигде больше не найти столь правильного пламени.

— А как же кузнечные мастерские?

— Там слишком бросается в глаза. Лишнее внимание до освоения техники ему ни к чему.

— Это ещё почему?

— Потому что Раон – сын Сильвии.

Услышав имя Сильвии, Вулкан вновь скользнул взглядом по мальчику.

— Хаа…

Он отвернулся и уставился на оранжевое пламя. Видимо, обдумывал просьбу.

— Я не помешаю. Пожалуйста, позвольте мне почувствовать пламя.

Раон поклонился Вулкану ещё раз.

«Я хочу увидеть это снова».

Пламя Вулкана заставляло сердце бешено колотиться, а контур маны — содрогаться. Раон отчаянно жаждал вновь ощутить это дыхание.

— Я просто делаю древесный уголь.

— Древесный уголь?

— Золотой уголь. Он даёт куда больше жара, чем белый или чёрный. Если не станешь мешать, мне плевать, чем ты тут займёшься.

— Большое спасибо.

— Хм…

Раон снова поклонился. Вулкан отвернулся, смущённый чрезмерной учтивостью мальчишки.

— Здорово, что он согласился. Раон, практикуй Культивацию Десяти Тысяч Пламен здесь на рассвете. Вокруг ни души, а этот старик ничего не смыслит в техниках, так что можешь не переживать.

— Понял.

Раон кивнул. Как и говорил Риммер, в Вулкане не ощущалось ни капли маны.

— Старик, нам надо поговорить.

Довольный успехом, Риммер вывел Вулкана на улицу.

— Ты всё такой же добряк, старик.

Риммер широко усмехнулся, закинув руку на плечо кузнецу.

— Подкину тебе кое-что стоящее, если хорошенько присмотришь за Раоном. Как насчёт фруктового вина?

— Я согласился не из-за тебя.

— А?

— Когда появился этот мальчишка, пламя в топке так взревело, что испортило все угли.

Вулкан сдвинул брови, разглядывая жёлтые, выжженные угли.

— Давненько у меня не получался такой цвет.

— Значит, старик тоже это почувствовал.

— Я кузнец. Пламя, за которым я наблюдал всю жизнь, дрогнуло. Я не мог этого не заметить.

В серых, цвета потухшего пепла глазах Вулкана блеснул огонёк.

— В дыхании этого мальчишки кроется сила, способная повелевать огнём.

***

На следующее утро, ещё до восхода солнца, Раон побежал к угольной печи Вулкана. В темноте горного леса найти её оказалось нетрудно: багровое марево поднималось прямо в небо.

Услышав шаги Раона, Вулкан даже не обернулся, продолжая неотрывно смотреть в топку.

То, с какой одержимостью он наблюдал за огнём, обливаясь потом, лишь подтверждало: титул Кузнец Континента достался ему не просто так.

«Этот жар…»

Раон встал там, где пекло ощущалось сильнее всего.

Волны невыносимого жара проникали под одежду, обжигая кожу. Лёд начал неистово колоть контур маны.

— Уфф…

Он стиснул зубы от подступающей боли. Изо рта вырвалось облачко серого пара.

Из-за боли хотелось немедленно сбежать, но сердце бешено колотилось в экстазе, вызванном близостью пламени.

Он упивался этим чувством. Следуя за дыханием огня, пробивающимся сквозь боль, Раон начал воспроизводить основы Культивации Десяти Тысяч Пламен.

Горячее дыхание сливалось с вдыхаемой маной, а наружу вырывался мутный воздух.

Раон закрыл глаза. Запустив Кольцо Огня, он погрузился в Культивацию Десяти Тысяч Пламен.

Вшух.

Когда концентрация достигла пика, боль отступила, а сердце затопило упоение от пронизывающего тело жара.

— ……

Вулкан обернулся. Его движения стали плавнее, пока он наблюдал за размеренным дыханием Раона.

Треск.

Из топки донеслось сухое потрескивание горящих дров.

***

Прошло три месяца с тех пор, как Раон начал культивировать ауру у угольной печи Вулкана.

Он привык к маршруту, и теперь путь до печи занимал всего десять минут.

Пламя, ставшее свирепее, чем в их первую встречу, своим давлением заполняло всё пространство. Воздух вокруг печи искажался от плотной тепловой ряби.

«А он не меняется».

Вулкан не обернулся и не проронил ни слова, хотя знал о его прибытии. Он был полностью поглощён наблюдением за огнём.

Раон подошёл к печи, стараясь не издавать ни звука.

С каждым шагом навстречу пламени раскалённый воздух всё плотнее обволакивал тело.

Дышать становилось тяжело, спина мгновенно взмокла. Лёд в контуре маны зарычал, словно загнанный зверь.

— Уфф…

К этой боли было невозможно привыкнуть, но Раон лишь улыбался. Теперь одного взгляда на пламя хватало, чтобы кровь закипала от предвкушения.

«Огонь…»

Он начал понимать.

Проведя столько времени бок о бок с огнём и следуя советам Риммера, он наконец постиг истинную суть пламени.

В мире твердили, что огонь — самый страшный и разрушительный атрибут, но при правильном обращении он оказывался самым стабильным из всех.

Раон сделал ещё один шаг навстречу стихии, чувствуя, как неистовый жар обжигает кожу.

Энергия от ещё не освоенной Культивации Десяти Тысяч Пламен пробудилась сама по себе, притягивая испепеляющий землю жар.

Пламя в топке взметнулось вверх, подобно дьявольскому языку, откликаясь на всплеск маны.

— Хаа…

Раон выдохнул остатки воздуха и вобрал в себя раскалённую ману.

Он направил кипящую энергию прямиком в контур маны. Лёд, отчаянно спасаясь от жара, поддался потоку Культивации Десяти Тысяч Пламен, утягивая его в энергетический центр.

«Образ».

Как только культивация стабилизировалась, Раон вспомнил слова Риммера. Необходимо было создать чёткий образ.

«Огонь, который мне нужен…»

Он подумал о своей цели.

Вернуть Сильвию в прямую линию и отрубить голову Дерусу Роберту. Этот путь обещал стать неимоверно трудным, сродни блужданию в непроглядном мраке.

Ему требовалось пламя, способное стать путеводным факелом. Пламя, способное обернуться карающим мечом, разящим диких тварей.

Пламя, которое не погаснет под снегом или проливным дождём. Пламя, которое не угаснет ни при каких обстоятельствах. И именно такой огонь он выбрал.

Как только в сознании чётко сформировался этот образ, разум словно пронзила молния, а сердце забилось с небывалой силой.

Контур маны безостановочно расширялся и сжимался, давя на сковавший его лёд.

Безудержный жар, подобный лаве, проплавляющей ледник, пронёсся по контуру маны и наконец достиг энергетического центра.

Вшух!

В тот самый миг, когда энергия Культивации Десяти Тысяч Пламен уплотнилась в сферу ауры, в голове раздался пугающий голос:

Настало время для выхода Короля Сущности.

И хотя Раон всё ещё пребывал в глубоком трансе, по спине пробежали леденящие душу мурашки.