Устроившись на руках Сильвии, Раон впервые покинул флигель. Они направлялись к другому, куда более массивному строению на землях Дома Зигхарт.

«Должно быть, это главное здание».

Оно наконец предстало перед ним во всём величии. Верхушки башен, казалось, подпирали сами небеса, а в ширину здание было настолько огромным, что даже с такого расстояния с трудом помещалось в поле зрения.

Назвать сооружение подобных размеров замком, а не просто домом, было бы вполне справедливо.

«Под стать правителю Севера».

Хоть Зигхарты и считались всего лишь дворянским родом, их земли и военная мощь превосходили ресурсы самого королевства. Не зря они входили в число Шести Королей.

«Значит, все живут там?»

Хелен как-то обмолвилась, что, за исключением Сильвии и него самого, все члены прямой ветви семьи живут рядом с главным зданием — поближе к главе Дома.

И хотя наверняка была веская причина, почему Сильвия ютилась на отшибе, во флигеле, Раону о ней никто не рассказывал.

«И чего тут только не придумывают».

Родничок на голове ребёнка, изначально открытый небесам, к четырём годам начинал зарастать. Считалось, что после этого предрасположенность к мане уже не меняется.

Мероприятие, на котором собирали таких вот подросших детей, чтобы проверить их способности к мане, называлось Церемонией Суждения. И проводилась она именно сегодня.

«Плевать, какие у меня таланты».

Даже если его способности окажутся на самом дне, Кольцо Огня доведет его тело и сродство с маной до идеального состояния. Врождённый дар или его отсутствие не имели для него никакого значения.

— Раон.

Сильвия слегка приподняла его на руках как раз в тот момент, когда он начал медленно вращать Кольцо Огня. Раон скосил взгляд и заметил, что они уже подошли ко входу в главное здание.

— Что бы ни случилось, Раон, мама не расстроится. Главное – расти здоровым.

— Хорошо. Я понял.

Он улыбнулся, как обычный, ничего не понимающий ребёнок.

— Мой сыночек самый милый на свете!

Она снова принялась тереться своей щекой о его. Если так пойдет и дальше, он не сможет пошевелиться ещё минут пять.

— Кхм. Миледи.

— Ой, прости!

Услышав тактичное покашливание Хелен, Сильвия пришла в себя. Раон мысленно вздохнул с облегчением — как хорошо, что служанка пошла с ними.

— Пойдёмте внутрь. Кажется, мы немного опаздываем.

— Угу.

Крепче прижав к себе сына, Сильвия вошла в особняк лорда.

«А стандарты-то здесь высоки».

Возможно, всё дело в том, что это главное здание, личная резиденция лорда. Внутри не было ни одного заурядного человека. Внимательный и цепкий блеск читался в глазах не только стражи, но даже прислуги и горничных.

— Мы почти на месте. Потерпи ещё чуточку.

— Угу.

Раон на руках у Сильвии миновал просторный центральный коридор первого этажа. В самом конце возвышались железные врата, настолько огромные, что через них с лёгкостью прошел бы великан. Это был вход в зал для аудиенций, где и должна была состояться Церемония Суждения.

— Сильвия Зигхарт, Раон Зигхарт, Хелен Карвин. Личности подтверждены.

Стражник, охранявший зал, резко развернулся на каблуках и распахнул тяжелые створки.

Скри-и-ип!

С глухим скрежетом тяжёлого металла перед ними открылся совершенно иной мир.

С потолка лился ослепительный свет, а по золотистым стенам вились орнаменты, истинную ценность которых невозможно было даже вообразить.

Это невероятно роскошное помещение и было залом для аудиенций, где принимал подчинённых глава Дома Зигхарт, Гленн.

Бам!

Стоило дверям с грохотом закрыться, как взгляды всех присутствующих в зале вонзились в Раона, словно тучи стрел.

— Сильвия? Значит, этот ребёнок – её?

— Какая необычная внешность для такого малыша...

— Блондин с красными глазами.

— Мелковат он. Я слышал, мальчишка чем-то болен, это правда?

— Наверняка. Он ведь унаследовал кровь неудачницы.

— Правильнее будет сказать «ничтожества», а не неудачницы.

Совершенно незнакомые люди сверлили Раона пристальными, оценивающими взглядами. Разумеется, ничего хорошего в этом внимании не было.

Будучи ребёнком, Раон напрямую ощущал все направленные на него колючие эмоции.

— Подумать только, такому даже позволили войти сюда.

— А есть ли вообще смысл проводить Церемонию Суждения для отродья ничтожества?

— Вот именно. Это лишь опускает наши стандарты.

Хотя Раон и не знал, кого именно они называют «неудачником» или «ничтожеством», было совершенно очевидно, что эти люди открыто презирают и Сильвию, и его самого.

«Хм...»

Раон сжал крошечные кулачки. И хоть ему было абсолютно плевать на слова о его росте или болезненности, в груди почему-то стало тесно.

— Всё хорошо, Раон. Просто смотри на меня.

Сильвия ласково улыбнулась ему, словно не замечая ядовитых перешёптываний про «ничтожество» и «изгнанницу».

«Она сильная, как я и думал».

Сильвия обладала крепким внутренним стержнем. От её нежного голоса неприятное чувство в груди Раона утихло.

«Наверное, это члены побочной ветви».

Вернув самообладание, Раон пробежался взглядом по залу. Его внимание привлёк высокий помост.

Там, в красных креслах, восседали семь человек.

Аура, окружавшая их, разительно отличалась от той, что исходила от толпы внизу. Эти люди смотрели на остальных свысока.

«Совершенно другой уровень».

Если члены побочной ветви внизу казались просто лисами да волками, то от представителей прямой линии на помосте веяло присутствием драконов, парящих в небесах.

В отличие от болтливых побочных родственников, они не произносили ни слова, но смотрели на него и Сильвию сверху вниз, как на какой-то мусор.

«Похоже, кругом одни враги».

Раон уже сделал вывод, что родился в очень неблагополучной семейке, когда Сильвия направилась не к креслам на помосте, а к его подножию. И встала в самом углу.

«Странно».

У него возникло множество вопросов.

Обычно между прямой и побочной линиями семьи стоит непреодолимая стена. Если бы задирались представители главной ветви, это было бы в порядке вещей, но сейчас откровенно нарывались именно побочные родственники.

К тому же, Сильвия жила отдельно ото всех и даже не имела права подняться на помост. Было очевидно, что её сильно притесняют, несмотря на статус члена прямой семьи.

«В чём же причина?»

Может, дело в том, что её называли неудачницей? Или она однажды проиграла важный спарринг? А может, подвела Дом на войне?

Лязг!

Пока он размышлял о причинах такого отношения к Сильвии, стража у дверей зала ударила копьями об пол.

— Глава Дома Зигхарт, правитель Севера! Лорд Гленн Зигхарт прибыл!

Массивные железные двери распахнулись настежь.

Гленн Зигхарт вошёл, и его властная аура ударила по залу так мощно, что, казалось, задрожал сам воздух.

Гравитация словно усилилась, дышать стало тяжело от одного лишь его присутствия. Удушающее напряжение ледяной хваткой сковало позвоночник Раона.

— Лорд Зигхарт!

Драконы, до этого надменно взиравшие с помоста, равно как и волки, скалившие зубы внизу, одновременно опустились на колени.

Топ.

Звук шагов.

Гленн Зигхарт шёл с тем же твёрдым, чеканным шагом, что и пять лет назад. Излучая абсолютную власть, подавлявшую каждого в этом огромном зале, он опустился на золотой трон в центре помоста.

— Начнём.

Он щёлкнул пальцами, и в тот же миг прямо из пола в центре зала вырвался меч. Это был исполинский каменный клинок, казалось, даже великану было бы не под силу его удержать.

«Должно быть, это Меч Суждения».

Говорили, что этот клинок — реликвия тысячелетней давности. Стоило лишь коснуться его рукояти, как он определял предрасположенность человека к мане.

Именно этот каменный меч и использовали на Церемонии Суждения для оценки талантов юного поколения.

— Первым идёт Баррен Зигхарт.

***

***

Услышав своё имя, с места поднялся синеволосый мальчик лет шести, сидевший во втором ряду на помосте.

— Пожалуйста, возложите руку на меч.

Когда мальчик спустился вниз, церемониймейстер указал на каменный клинок. Баррен кивнул и положил ладонь на холодный камень.

Зелёное свечение сорвалось с кончиков пальцев Баррена и мгновенно окутало всё оружие, а вокруг эфеса заклубился плотный поток воздуха.

— О-о-о!

— Это Ветер! Атрибут Ветра!

— Раз весь меч светится, значит, чистота его маны на высшем уровне!

— Воистину, талант, достойный молодого господина Баррена!

— Наши поздравления!

Представители побочной ветви внизу рассыпались в аплодисментах и восторженных криках, обращаясь к мужчине средних лет, сидевшему рядом с местом Баррена.

— Прекрасный атрибут для мечника. Отныне сосредоточься на том, чтобы чувствовать ветер.

— Да, я так и сделаю!

Гленн кивнул. Баррен, просияв, точно подсолнух под солнцем, вернулся на своё место.

— Следующая – представительница вассальной семьи Саллион, Рунаан Саллион.

— Да.

Сереброволосая девочка, сидевшая на правом краю помоста, молча поднялась.

Подобно дворянам, служащим королю, вассальные роды Зигхартов сами по себе были великими семьями Севера.

Саллионы сидели на помосте вместе с представителями прямой линии, так как являлись сильнейшей из вассальных семей.

Девочка по имени Рунаан со спокойным взглядом подошла к Мечу Суждения и положила на него ладонь.

Дзинь!

Едва её рука коснулась камня, как из тупого острия вырвался серебристый свет, напоминающий сияние расплавленной луны.

Свет не просто заполнил клинок — он пополз вверх по рукояти, покрывая весь меч серебристым инеем.

— Мороз? Да ещё и на весь клинок!

— Неужели её талант равен таланту молодого господина Баррена...

— Саллионы определённо чего-то стоят.

— Ещё один гений из рода Саллион.

Впрочем, на этот раз аплодисменты и радостные возгласы были далеко не такими громкими. Видимо, между вассальными семьями и побочной ветвью шло негласное соперничество.

— Отличный атрибут. Если сможешь отточить его так же, как лезвие ножа, он пронзит что угодно.

Гленн Зигхарт одобрительно кивнул.

— Благодарю вас.

Рунаан коротко поклонилась. Её лицо оставалось бесстрастным. С грацией дикой кошки она спрыгнула с помоста и вернулась на место.

Ещё двое детей из прямой линии, а также представители побочных и вассальных семей один за другим подходили к мечу, но ни у кого не обнаружилось таланта, сопоставимого с Барреном или Рунаан.

«Теперь всё ясно».

Раон мысленно щёлкнул пальцами. Наблюдая за остальными, он быстро понял, что здесь считается успехом, а что — провалом.

«Чистота маны зависит от того, как далеко свет расходится по лезвию меча. Атрибут же проявляется на конце рукояти».

Когда качество маны было выдающимся, клинок сиял целиком, как у Рунаан или Баррена, а её особые свойства отражались на эфесе.

— И последний – Раон Зигхарт. Выйди вперёд.

— Идём, Раон.

— Угу.

Сильвия ласково улыбнулась и подняла его на руки.

— Ты ведь видел, как делали другие? Просто повтори за ними.

Она опустила мальчика на пол перед исполинским мечом и потянулась рукой к камню, показывая пример.

— Хорошо.

Раон коротко кивнул и уставился на каменный клинок.

«Вряд ли всё пройдёт гладко».

Даже с Кольцом Огня уровня Двух Звёзд, стужа в его контуре маны оставалась пугающе сильной.

В нынешнем состоянии ему ни за что не выдать такой же яркий свет, как у остальных детей.

— Фу-у-ух.

Раон медленно выдохнул и потянулся к мечу.

В тот миг, когда ладонь коснулась холодного камня, в его сердце пошла рябь, словно от брошенного в воду камешка. Тихий свист зародился в груди и эхом отдался во всём теле.

«Что за?..»

Он уже собирался отдёрнуть руку, испугавшись странного чувства, как вдруг перед глазами всё вспыхнуло.

Ему явилось видение: светловолосый мужчина в серебряных доспехах.

Бесчисленные полчища монстров накатывали на него неудержимой волной.

«Что это такое?..»

Хоть это и было наваждением, видение казалось настолько реальным, что Раона прошиб холодный пот.

Ему стало трудно дышать, рука дрогнула. В этот миг мужчина в доспехах воздел свой меч.

Ослепительно прекрасное лезвие охватило золотое пламя.

Рыцарь обрушил горящий клинок вниз, словно разящую молнию.

И в то же мгновение...

Золотой огонь вырвался из самых недр земли, поглощая весь мир.

Не в силах вынести ослепительного жара, Раон зажмурился. А когда открыл глаза, мир снова стал прежним, только перед лицом висели системные сообщения.

[Вы культивируете «Кольцо Огня (Двухзвёздочное)».]

[Вы не приобрели ???.]

[Недостаточно достижений.]

Пока Раон в недоумении разглядывал непонятный текст, из каменного меча вырвался свет.

Сияние стремительно поползло вверх, но внезапно потеряло силу и угасло, не добравшись даже до середины клинка.

Ни особых свойств, ни высокой чистоты, как у остальных. Его таланты не дотягивали даже до побочной ветви, что уж говорить о прямой.

— Уже всё?

— Свет даже до середины не дошёл?

— Ха-ха-ха! Кажется, мы впервые видим столь жалкий результат!

— Качество маны просто ужасное. К тому же она белая, а значит, никаких способностей тоже нет.

— В мальчишке нет ничего, кроме смазливого личика.

— Как и следовало ожидать. Бог Войны не благоволит отродью изгнанницы.

Члены прямой линии брезгливо поморщились, тогда как представители побочных ветвей откровенно насмехались.

— ...

Гленн, до этого раздававший краткие наставления всем детям, на сей раз не проронил ни слова.

— Фу-у-ух...

Раон тихо вздохнул.

Он привык к пренебрежению. Давным-давно научился отбрасывать эмоции. В прошлой жизни его растили как цепного пса, а не человека, ломая психику жестоким Внушением. Он мог стерпеть любую критику или оскорбления.

Он всё равно собирался взять от этой семьи всё, что сможет, а затем уйти. Судьба Дома Зигхарт его не волновала.

И хотя Сильвия со служанками относились к нему с искренней теплотой, его планы оставались неизменными.

Но именно сейчас его почему-то охватило странное, гнетущее чувство.

Слушая, как эти люди насмехаются не только над ним, но и над Сильвией и Хелен, Раон почувствовал, как сердце болезненно сжалось, словно от удара током.

«Хорошо».

Он стиснул зубы. Сильвия и служанки были первыми, кто отнёсся к нему как к человеку.

И он поклялся доказать этим заносчивым выскочкам, что их хвалёный врождённый талант — ничтожная мелочь.

— Сколько бы ни посещал Церемонии Суждения, впервые вижу такое позорище.

— И этот сопляк смеет называть себя Зигхартом?

— Значит, талант Сильвии пропал впустую. От Дома у него лишь светлые волосы да красные глаза, прямо как у лорда.

Раон вглядывался в толпу. Он запоминал лицо каждого, кто сейчас распускал язык.

— Довольно.

Весь зал вмиг заледенел от одного-единственного слова Гленна.

— На этом Церемония Суждения окончена. Всем покинуть помещение.

— Милорд?

— Мне повторить? Все свободны.

Когда Карун Зигхарт, второй сын Гленна, поднялся со своего места, остальные воровато переглянулись и поспешили на выход. Разумеется, не забыв напоследок пробормотать проклятия в адрес Раона и Сильвии.

Менее чем через пять минут в зале остались лишь двое: лорд Гленн Зигхарт и его главный дворецкий, Роэнн.

— Ничего не поделаешь.

Гленн спокойно кивнул, не сводя сурового взгляда с Меча Суждения, возвышающегося посреди зала.

— Лорд Зигхарт...

И стоило Роэнну сделать шаг к своему господину...

Треск!

Из самого основания Меча Суждения вырвался столб света, стремительно пронзив клинок до самого кончика рукояти.

Свет сиял чистым золотом, ослепительным, словно само солнце, а на конце эфеса вспыхнуло яростное, ревущее пламя.

— Золотое пламя?

Впервые в холодных глазах Гленна Зигхарта разбушевалась настоящая буря.