Под пурпурным сиянием вечернего неба Марта стояла, плотно сжав губы.

Она застыла каменной статуей, и лишь когда их окутала кромешная тьма, медленно подняла голову.

— Я не должна была проиграть.

Марта сжала кулаки. Хватка была такой сильной, что на руках отчетливо вздулись вены.

— Я не имела права проигрывать, пока не найду мою мать...

Несмотря на твердую решимость не знать поражений до самой цели, она всё-таки уступила. Да ещё и так позорно.

Она сломала собственный характер, привыкла сквернословить и держаться от людей на расстоянии. И всё впустую: она проиграла, причем с разгромным счётом.

— Проклятье!

Приемный отец, Дайнер Зигхарт, принял её в семью Зигхарт, разглядев недюжинный талант.

И всё же она проиграла Раону Зигхарту — мальчишке из побочной ветви, который на год её младше. Она даже представить не могла, как теперь поступит отец.

Дайнер казался добрым человеком, но доброта могла оказаться лишь искусной игрой. Приходилось считаться с тем, что её просто вышвырнут на улицу.

«Нет, я ни за что этого не допущу».

Если её выгонят, исчезнет последняя надежда найти мать. Придется умолять, ползать на коленях, только бы остаться.

— Ха-а...

— Миледи.

Марта так нервничала, что даже не обернулась на голос дворецкого Кэмела.

— Письмо от господина Дайнера.

Услышав имя приемного отца, девочка наконец обернулась. В чёрных глазах плескалось смятение.

— Вот, возьмите.

Сглотнув ком в горле, Марта вскрыла послание.

[Марта, поздравляю с первым поражением. Не переживай слишком сильно, одна неудача не сделает из тебя неудачницу. Однако хорошенько поразмысли, почему и как именно ты проиграла. Этот самоанализ станет фундаментом для будущего роста. Я хотел навестить тебя лично и утешить, но миссия затягивается. Прости, что не могу быть рядом.]

Ни упрёков, ни насмешек. Письмо от отца, искренне, всем сердцем переживающего за дочь.

[Я продолжаю поиски твоей родной матери. Раз уж я не сдаюсь, то и тебе опускать руки не следует.]

Дрожащими руками Марта свернула пергамент и спрятала в карман. Затем слегка похлопала по ткани, словно проверяя, на месте ли ценность.

— Ха-а...

Строки из письма собрали осколки её разбитого разума воедино. Последняя фраза и вовсе развеяла тревогу и отчаяние, тяжким грузом давившие на плечи.

— Передай отцу: я всё запомню. И что я ему очень, очень благодарна.

— Понял вас.

Кэмел кивнул, слегка улыбаясь.

— Кстати, миледи.

— М-м?

— Если вас тяготит уговор о подчинении после спаррингом с молодым господином Раоном, можно надавить на флигель. Воспользовавшись авторитетом прямой линии, мы всё тихо уладим...

— Нет, не нужно.

Марта решительно покачала головой. Зрачки, похожие на черные жемчужины, засияли ясным, небывалым доселе светом.

— Факт остаётся фактом: я проиграла, причем самым жалким образом.

Она лучше всех знала причину поражения.

«Я уступила не из-за беспечности. Просто проиграла, вот и всё».

Раон разрубил её клинок красной аурой. Раз мечник лишился оружия, исход предрешен.

И всё же он отбросил меч и сразился с ней во второй раз — на кулаках.

Поступи она бесчестно с тем, кто проявил подобное благородство, отец разочаровался бы в ней ещё сильнее.

— Зигхарт обязан держать слово, каким бы глупым ни было обещание. Уверена, отец сказал бы то же самое.

— Несомненно. Господин Дайнер сказал бы именно так.

— Как дочь, я не смею навлекать на него позор.

— Воистину.

Кэмел заметно приподнял уголки губ и добродушно рассмеялся, одобряя её слова.

— Кэмел, у тебя есть нож?

— Да, есть. Но зачем он...

— Давай сюда.

— Вот, держите.

Марта с мгновение смотрела на протянутый Кэмелом кинжал, а затем выхватила его из ножен.

Вжик!

Решительно кивнув, она без колебаний отсекла черные как смоль волосы до середины.

— Ми... миледи!

— Всё в порядке. Я прощаюсь с прежней, глупой и жалкой собой.

Марта улыбнулась, позволяя ветру унести отрезанные пряди. Улыбка сияла, словно снежинка на солнце.

— Ох...

Кэмел ахнул от неожиданности.

— Отмени завтрашнюю утреннюю тренировку прямой линии.

— Прошу прощения? Отменить-то несложно, но что вы задумали...

— Мне нужно кое-куда сходить.

Безапелляционно заявила Марта, скрываясь в особняке.

Глядя ей вслед, Кэмел с теплотой кивнул.

***

Завершив тренировку на рассвете последнего выходного дня, девочка сразу же покинула особняк.

Ускользнув от Кэмела и горничных, недоумевающих, куда она направилась без завтрака, Марта в одиночестве зашагала к западному флигелю.

Путь неблизкий, но благодаря ровно вымощенной дороге заблудиться было сложно.

Вскоре на западе показался небольшой домик, окруженный крошечным садом.

«Он живёт здесь?»

Марта нахмурилась: по сравнению со зданиями главного комплекса, постройка казалась ветхой.

Впрочем, лачуга, в которой она ютилась до удочерения, была куда теснее флигеля, так что презрения это не вызвало. Отбросив мысли, девочка зашагала к саду.

«Там кто-то есть».

Светловолосая фигура сидела на корточках у клумбы и копалась в земле, высаживая цветы.

«А?»

Глаза Марты расширились.

«Раон Зигхарт?»

Сперва она приняла его за слугу, но ошиблась. Цветы сажал Раон Зигхарт — мальчишка, впервые заставивший её познать горечь поражения.

Раон отряхнул руки и поднялся. Похоже, он тоже заметил гостью.

— В чём дело?

— ......

Марта молчала, стоя перед клумбой. Цветы выглядели свежими и полными жизни — видимо, Раон их только что полил.

«У него такое хобби?»

Она считала его не по годам взрослым, и теперь искренне удивлялась, обнаружив столь ребяческую черту.

«Что же делать?»

Причина визита была предельно проста.

Марта жаждала реванша.

Прочитав наставление отца, она не переставала размышлять о поединке, но так и не смогла вспомнить, в какой именно момент проиграла.

А раз в памяти зияли провалы, она не могла оценить разницу в силе и понять, есть ли способ её сократить.

Иными словами, не могла провести анализ.

Значит, требовался новый бой.

Она хотела определить разрыв в мастерстве, скрестив с ним клинки на свежую голову.

— Ха-а...

Марта тяжело выдохнула и подняла голову. Глядя в глаза Раона, спокойные, как озерная гладь, она осторожно произнесла:

— Я хочу сразиться с тобой снова.

— Неумение признавать поражение немного напрягает.

— Нет, я не отказываюсь признавать проигрыш. Просто не могу понять, как именно проиграла, и пришла, чтобы разобраться.

— ......

В глазах Раона промелькнул блеск. Такого ответа он не ожидал.

— И что на кону?

— Что?

— Чтобы проигравший мог снова бросить вызов победителю, нужно что-то поставить на кон, разве нет?

— Чёрта с два! Чтобы драться, награда не нужна!

— Мне нужна.

— Угх...

Марта тихо застонала.

«Вот почему».

Из-за этой привычки из всего извлекать выгоду Раон казался ей кем угодно, но не ребенком.

— Нечего предложить? Тогда это пустая трата времени.

Раон скрестил руки на груди, всем видом демонстрируя, что драться не намерен.

— Хм...

«Что же делать?» — размышляла Марта, кусая губы и сверля взглядом противника.

Затем посмотрела вниз, на цветы.

«Может, немного по ним потоптаться?»

Раз уж он возился с землей в такую рань, значит, эти растения ему дороги. Если спровоцировать его, растоптав пару бутонов, он точно нападёт.

— Вижу, тебе нравятся цветы, хоть это совершенно тебе не идёт.

Марта незаметно придвинула ногу к клумбе.

— Не особо.

Вопреки ожиданиям, Раон лишь покачал головой, постукивая совком по ладони.

— Что?

— Я сказал, что не люблю цветы, и не понимаю, что люди в них находят. Ухаживал за клумбой только ради матери.

— ......

Марта, уже занёсшая ногу над побегами, замерла.

— В чём дело? Разве ты не собиралась по ним потоптаться?

Раон склонил голову набок, едва заметно усмехаясь. Казалось, он с самого начала раскусил её замысел.

— Проклятье.

Выругалась Марта и одёрнула ногу. Узнав, что клумба предназначалась для матери, желание крушить всё напрочь отпало.

— Дерьмо.

Она цокнула языком. Едва девочка собралась развернуться и уйти, дверь флигеля распахнулась. Навстречу выбежала красивая женщина с собранными в хвост длинными волосами.

— Раон!

— А?

Глаза Раона, всегда холодные как лёд, внезапно выдали растерянность.

— М-мама.

— Я всё гадала, куда ты запропастился, а ты, оказывается, приводил в порядок мою клумбу. А это кто, твоя подруга?

Глаза женщины лучились любопытством.

«Это Сильвия Зигхарт?»

Женщина, покинувшая род ради возлюбленного, а затем вернувшаяся, чтобы спасти ребёнка. Позор семьи, место которому, как поговаривали многие, на помойке.

Возможно, из-за схожей судьбы, но в глазах Марты она выглядела не отбросом, а храброй женщиной, живущей ради любимого чада.

— О-она мне не подруга, она вообще никто. Я сам тут разберусь, пожалуйста, возвращайся в дом.

Заикающийся Раон — поистине редкое зрелище.

— Какая красавица! Чёрные волосы и чёрные глаза? Ах! Ты, должно быть, Марта!

Сильвия радостно улыбнулась и всплеснула руками.

— ......

Марта молча кивнула.

— Говорят, у вас с Раоном был спарринг. Ты не ушиблась?

Сильвия так сильно напоминала маму, по которой Марта отчаянно тосковала, что девочка сразу распознала в розовых глазах неподдельное беспокойство.

— Я в порядке.

— Слава богу, а то я так волновалась.

Сильвия мягко улыбнулась.

— Слышала, старший брат Дайнер удочерил невероятно талантливую девочку, но слухи не передают всей картины.

Сильвия внимательно оглядела гостью и добавила, что та и впрямь очень, очень милая.

— Но что привело тебя сюда?

— Нужно было кое-что ему сказать. Раз мы закончили, я, пожалуй, пойду.

Марта коротко поклонилась, собираясь уходить.

Ур-р-р.

Пропущенный завтрак после изнурительной тренировки дал о себе знать.

— Ах...

Лицо Марты залилось густым румянцем. Она хотела броситься наутёк, но её руку перехватили теплые пальцы.

Это Сильвия, мягко улыбаясь, погрозила ей.

— Давай-ка ты поешь перед уходом.

Марта и сама не поняла почему, но так и не смогла стряхнуть эту изящную, тонкую руку.

***

Что вообще происходит?

Раон нахмурился, глядя на Марту по ту сторону обеденного стола.

«Я уже ничего не понимаю».

Приглашение от Сильвии, услышавшей урчание чужого живота, не удивляло — мама была невероятно доброй.

Однако то, что эта ненормальная позволила усадить себя за стол и теперь скромно дожидалась еды, в голове не укладывалось.

Возможно, обрезав волосы, она заодно отсекла скверный характер.

— Раон обожает мясное рагу. Поэтому мы всегда готовим хотя бы одну порцию.

— Ах, понятно.

Сильвия лучилась радостью, а Марта отвечала, не поднимая головы, будто сгорая от стыда. Раон лишь терялся в догадках.

Что эта девчонка творит? Разве она не была ходячей проблемой?

«Даже не пытаюсь осмыслить».

С момента перерождения в доме Зигхарт он впервые столкнулся со столь абсурдной ситуацией.

Вскоре подали еду: рагу, жареную говядину, овощи и свежеиспеченный хлеб.

— Ты ведь на год старше Раона, верно?

— Да.

— На тренировках не слишком тяжело?

— Не особо.

За обедом Сильвия не умолкала, а Марта, хоть и жевала, отвечала без промедления.

— Ох...

Раон недоумённо покачал головой.

«Серьёзно, что с ней не так?»

Обычно любое обращение к Марте заканчивалось бранью. Он и вообразить не мог, что увидит её такой кроткой.

— Хм-м...

Раон механически хлебал рагу, перестав понимать, ест он ртом или носом.

— У нас очень вкусно готовят, но качество мяса немного уступает главному зданию. Тщательно пережевывай, чтобы лучше усвоилось.

— ......

При этих словах рука Марты, сжимавшая вилку, дрогнула.

Раон уже приготовился останавливать девчонку, ожидая, что та вот-вот сорвётся и устроит скандал. Однако она лишь поглубже опустила голову и продолжила есть.

Раон не был знатоком человеческих эмоций, но дрожащие руки Марты словно кричали о скорби и тоске.

— Спасибо за угощение.

Неловкая трапеза завершилась, и гостья встала из-за стола.

— Как тебе еда?

— Очень вкусно.

— Я рада. Пожалуйста, постарайся подружиться с Раоном.

Сильвия стояла в дверях, махая на прощание.

— Хорошо.

Выдав совершенно нормальный ответ, Марта покинула флигель.

«Серьёзно, что это сейчас было?»

Она же пришла нарваться на драку, так отчего вдруг переменилась?

Съела что-то не то?

«Наверное».

Человеческие эмоции — невероятно сложная штука.

***

Едва выйдя из флигеля, Марта до крови закусила губу. Иначе точно бы разрыдалась.

Как же они похожи.

Черты лица, цвет волос, одежда, голос — всё другое. Но эти розовые глаза... Они мучительно напоминали о пропавшей матери.

Вот почему она не отдернула руку от прикосновения Сильвии.

Раон наверняка счёл её сумасшедшей.

Марта впервые видела в его взгляде подобное смятение.

Она порывалась уйти, но теперь радовалась, что осталась. Ласковый взгляд, нежный голос, и...

Когда Сильвия велела тщательно пережевывать пищу — точь-в-точь как когда-то ворчала родная мама, — Марте показалось, будто мама вновь оказалась рядом.

Желание во что бы то ни стало её отыскать вспыхнуло с новой, неистовой силой.

«Религия Белой Крови, сукины дети».

Её мать похитили приспешники Религии Белой Крови — одни из Пяти Демонов. Марта вернет маму любой ценой, пусть даже ради этого придется перерезать глотки всем фанатикам до единого.

Подпитываемая жгучей решимостью, Марта вернулась к главному зданию.

— Миледи, где вы были... А? Да ладно, вы плакали?

Кэмел, подметавший крыльцо, ошарашенно распахнул глаза.

— Что ты несёшь?! Я бы в жизни не стала плакать!

Девочка яростно стёрла слёзы и помотала головой. Она распахнула дверь, прошмыгнула в особняк, но тут же высунулась обратно:

— Кэмел, сможешь раздобыть лучшей говядины?

— Говядины? Разумеется. Но зачем?

— Для одного дела. Как достанешь, оставь перед дверью!

Выпалила Марта, захлопнула створку и со всех ног помчалась в свою комнату.

— Ха-ха.

Глядя на закрытую дверь, Кэмел мягко улыбнулся.

— Интересно, она понимает, что сейчас выглядит куда лучше, чем раньше?

***

На следующий день, закончив утреннюю медитацию, Раон направился к тренировочной площадке. Как и всегда — самым первым.

Голова гудела от мыслей о вчерашнем визите Марты, но в итоге он просто отмахнулся от воспоминаний, словно от нелепого сна.

После легкой разминки Раон приступил к отработке Комбинированного Меча. С восходом солнца ученики один за другим потянулись на полигон.

Раон методично рассекал воздух клинком, вполуха слушая праздную болтовню, как вдруг вокруг повисла гробовая тишина.

Обернувшись, он увидел Марту, уверенно шагающую сквозь распахнутые ворота.

Ученики пялились на неё с отвисшими челюстями — вероятно, из-за короткой стрижки.

— Раон Зигхарт.

Марта остановилась прямо перед ним.

— Слов назад не вернёшь. Я не собираюсь заглаживать вину нелепыми извинениями.

Её взгляд казался ещё спокойнее, чем вчера. Глаза напоминали застывшую озерную гладь.

— Но обещание я сдержу.

— Обещание?

— То самое, перед спаррингом. Проигравший подчиняется победителю.

Бросив это, она развернулась. Взгляд красноречиво говорил: поражение признано безоговорочно.

«А она взрослее, чем я думал...»

Раз сумела измениться в столь короткий срок, значит, была далеко не такой заурядной и мелочной, как казалось. Хотя её вчерашнее решение остаться на обед всё ещё оставалось загадкой.

— Какого хрена ты торчишь у меня на пути? Проваливай!

Пока Раон озадаченно смотрел ей вслед, Марта отвесила пинок Дориану, неловко замершему на дороге.

— Ай! П-прости.

— Тц.

Раздражённо цокнув языком, она вернулась на привычное место.

Раон ухмыльнулся. Похоже, единственное, что поменялось — её отношение лично к нему.

«Я так и знал, что нормальных людей здесь нет».