Используй любое преимущество, чтобы побеждать в каждой битве.

На первый взгляд это звучит безумно. Казалось бы, у войны должны быть границы, например, избегать излишних страданий. Если уж ты собираешься кого-то убить, сделай это чисто, быстро и без боли. У меня есть соблазн назвать такой подход наивным до идиотизма, но если уж мне суждено умереть, я бы тоже предпочёл смерть чистую, быструю и безболезненную. Никто не хочет смотреть в дуло ствола перед смертью, но, уверен, большинство людей предпочтут это, чем лежать с развороченным нутром в лесу, ожидая, пока тебя доедят звери.

Впрочем, в конечном счёте, это лишь мои личные предпочтения.

Как лидер я не могу позволить себе воздерживаться от жестокости.

Послушайте: если вы вкладываете в армию больше денег, чем три ваших ближайших конкурента вместе взятые, и при этом у вас нет враждебных стран на границах, ваш народ вправе требовать от вас соответствия более высоким стандартам. Они десятилетиями отдают вам триллионы на военные расходы; вы тратите налоги, которые будут платить ещё их дети, а сами граждане сидят без медицинской страховки, лишь бы вы могли обзавестись парой новых суперавианосцев.

Имея такие преимущества, вы, как минимум, обязаны пытаться драться «честно».

Однако я не в том положении.

Большая часть производственных мощностей моей страны уходит на то, чтобы просто удержать наши территории, а остальное вкладывается в прокачку экономики, чтобы вскоре она начала разгонять сама себя. Большинство моих солдат – это люди, которых я бы с куда большим удовольствием видел дома: чтобы они производили товары, делали детей и платили налоги. Их снаряжение сложно заменить, их обучение стоило мне времени и денег, и в целом у меня... ну, от силы чуть больше двух миллионов человек? И половина из них сидит в одной только столице.

Я не могу позволить себе воевать «честно», потому что это означало бы добровольно разбрасываться жизнями, ресурсами и временем, вложенными в мои войска.

И, что важнее всего, люди, которых я потеряю сейчас, это люди, которые не смогут сражаться в будущем.

Вот и всё.

Мне приходится убивать врагов исподтишка.

Мне приходится травить их колодцы и продовольственные склады.

Мне приходится использовать все подлые приёмы, какие только могу придумать, чтобы победить.

Потому что, говоря начистоту, с учётом всего, что стоит на кону, с моей стороны было бы безответственно не сделать всего, что в моих силах.

Такова моя позиция, и я буду её придерживаться.

И я, конечно же, не жму на кнопку «военные преступления» только лишь потому, что так проще решать проблемы, с которыми мне не хочется возиться. Вот совсем.

---

Поскольку я решил сделать базу Кузнецов своей отправной точкой, я приказал моей колонне обеспечения развернуть там передовой лагерь.

Так что по возвращении я застал не прежнюю крепкую, но спартанскую крепость, а позицию, окружённую горами припасов, сборными модулями и войсками. Землю расчистили и утрамбовали с помощью магов, выкопали траншеи, поставили нужники, возвели водонапорные башни. По внешнему периметру выросла сеть приземистых широких башен: в них сидели Завоеватели с крупнокалиберными орудиями, создавая перекрывающиеся сектора обстрела. Их соединяли траншеи и оборонительные линии. Это были мини-версии зенитных башен, какие использовали в Германии у меня дома. Дальше, за периметром, высились деревянные наблюдательные вышки, несколько зенитных гнёзд, а примерно через каждый блок были оборудованы простейшие укрытия из мешков с песком и каменных плит на случай налёта с воздуха.

База получилась широкой, с многократным запасом прочности, и я специально сделал её такой на случай, если мы проглядим сильного мага и он подберётся достаточно близко, чтобы запустить в нас чем-нибудь мерзким.

Да, дистанция – штука очень важная.

Естественно, генерал Эрлан при новой встрече был со мной чуть приветливее.

— Король-Мудрец, — буркнул он в приветствии, но протянул руку. В его культуре это всё равно что подпрыгнуть и во всю глотку прокричать мне «спасибо».

Я пожал ему руку крепко. Ощущение было такое, будто жмёшь тёплый мрамор. Без преувеличения. Он и так крепко сбит, но расовые пассивки на сопротивление огню и урону шли в комплекте с физическими изменениями. У местных аналогов дворфов кожа была словно камень.

— Это даже слишком щедро в обмен на пятьдесят воинов, которых вы запросили.

— Планы изменились. Я буду сражаться здесь, плечом к плечу с вами, — сказал я.

Над нашими головами непрерывным потоком шли транспорты, запряжённые крылатыми конями; они садились на грунтовые полосы один за другим. Сюда стекались припасы, солдаты и снаряжение. Вся операция была отработана до автоматизма. Хотелось бы честно назвать это «работой по уставу».

— Боюсь, мне понадобится больше, чем пятьдесят солдат.

Эрлан погладил свою прямую каштановую бороду и прищурился, глядя на меня из тени шлема.

— Это укладывается в условия союза против Повелителя Смерти. Вы и ваши войска всё-таки находитесь здесь, а не по другую сторону владений Академии.

Ох, как бы мне хотелось не выдирать ваш народ из городов, искоренять вашу культуру и следить, чтобы вы не угробили весь мир. Кузнецы, если честно, отличные союзники. Если бы только вы не были фанатиками-евгенистами, считающими другие смертные расы лишь ресурсом для эксплуатации. Мы могли бы быть даже друзьями.

— Какой у вас план? — спросил Эрлан. — Сколько ваших солдат сюда прибудет? Будет ли Чемпион?

— Один уже в пути, ещё двое восстанавливаются. Сюда подойдёт одна из моих армий. Вторая армия будет давить с другой стороны.

Две армии. Четыре тысячи тяжёлой пехоты с пиками, три тысячи стрелков, тысяча магов, тысяча тяжёлой наземной кавалерии и тысяча летучей кавалерии. Плюс части обеспечения, чтобы всё это работало как надо, то есть ещё семь тысяч человек. Семь человек, чтобы кормить, одевать и обслуживать каждых десятерых. Честно говоря, этого едва хватает. Да и то, так мало людей на логистике мы можем держать только благодаря буквальной магии, упрощающей уборку, добычу воды и поддержание огня. Расходы на две армии выходили просто заоблачные, а мне понадобится ещё как минимум два десятка таких армий. Четверть миллиона профессиональных солдат и почти двести тысяч в тылу для финальных битв... Я бы дал себе процентов тридцать на то, что смогу удержать фронт такими силами и со всеми ухищрениями, что я придумаю.

— С вашими силами мы сможем прорвать их фронт, особенно с теми заготовками, что я припас, — сказал я.

— Заготовками? — переспросил Эрлан, и я пояснил.

— Большинство смертных наёмников у них на службе на самом деле сидят у меня на жаловании. Они уже готовят ловушку. Отравление припасов, устранение офицеров, саботаж укреплений. Полный набор.

— Понимаю. Разведчики докладывали, что многие из тех, кто не является монстрами, бегут, вместо того чтобы атаковать. Мы их не преследуем.

— Не волнуйтесь. Им платят достаточно, чтобы они рискнули умереть от рук наших войск.

— Довольно бессердечный взгляд на собратьев-смертных, — это было утверждение. Эрлан проверял меня. Нормально ли для меня посылать наёмных работников на смерть ради сохранения секретности? Я встретил его взгляд, не моргнув. Он кивнул и отступил. — Понятно.

Люди, которых я туда отправил, знали, на что идут: они обеспечили будущее своим семьям или хотя бы получили достаточно денег, чтобы пожить на полную катушку, прежде чем рискнуть всем. Каждый наёмник, работающий сейчас на Повелителя Смерти, сражался ради меня, рискуя жизнью против всего мира, и получал щедрую плату за то, чтобы проложить путь тем солдатам, которых я не мог позволить себе потерять.

— Мы подождём с неделю, пока подтянутся Хранители и Стражи. Торговцы тоже профинансируют нашу компанию. А пока потренируем построения, чтобы наши части действовали слаженно, — я протянул генералу руку, и, помедлив мгновение, он снова её пожал. — Будьте уверены, генерал: я сделаю всё, чтобы сохранить жизнь как вашим людям, так и моим, убив при этом как можно больше слуг Повелителя Смерти.

Мне пришлось слегка сгустить краски; всё-таки Эрлан принадлежал к расе, которая не доверяла никому, кроме своих.

Поэтому я мысленно ликовал, когда он кивнул и решительно пожал мне руку.

— Это куда лучше отправки пятидесяти воинов на верную смерть ради простого точечного убийства.

— Не буду лгать, приятно иногда действовать в лоб. Но я всё равно предпочту видеть врага мёртвым, а не сражающимся против нас.

— Хмм.

Я буду играть по-хорошему, пока не сделаю всё, что нужно, до того, как вы нас всех погубите.

---

Я моргнул, когда на меня упала тень, и поднял голову: надо мной нависла Илиш, держа шлем у бедра.

— Ты вообще-то должна восстанавливаться, — сказал я.

— Я восстановлюсь быстрее в бою.

— Знаешь что, в этом есть смысл.

На Илиш теперь был полный сет брони аля не!Берсерк, и он идеально адаптировался под неё. Пластины и сегменты того стали более обтекаемыми, без лишних зазубрин, и скользили друг по другу почти бесшумно. Под бронёй был второй слой, больше похожий на переплетение мышечных волокон, чем на ткань или металл. Плащ больше не был изодран; несмотря на ветер, он тяжёлой волной спадал с плеч Илиш и не шелохнулся. Чёрный «мех» покрывал плечи там, где плащ крепился к доспеху, и тоже оставался неподвижен. Всё это было из металла, и ещё через пару тысяч убийств он по-настоящему оживёт.

— Ладно, садись, поешь. У нас есть немного времени до начала боя, — сказал я.

— Спасибо.

После встречи с Эрланом и сбора моих войск мы выслали вооружённые патрули. Я ещё не дорос до того уровня, чтобы отправить полсотни человек вглубь вражеской территории и ожидать, что они вырежут всё, что выглядит хоть сколько-нибудь враждебно. Обычный патруль армии США всё ещё был куда эффективнее любого отряда, что я мог собрать. В пересчёте на боевую мощь средняя группа пехоты в патруле размазала бы по земле такое же число моих солдат, так что мне приходилось проявлять изобретательность.

Под «изобретательностью», разумеется, я имел в виду использование Завоевателей в качестве разведки боем вместо обычных людей.

На замену отряда морпехов с бронетехникой шёл почти трёхметровый сверхчеловек из милитаристского общества, вооружённый винтовкой, которая одним выстрелом разносит лошадь, и огромным топором в качестве запасного оружия.

Да, если подумать, современные солдаты – это жуткая имба.

Так вот, когда диверсионные операции пошли полным ходом, я начал отправлять вперёд группы по десять таких бойцов для выполнения задач спецназа.

Завоевателей у меня было немного, и только они могли пользоваться самыми тяжёлыми пушками и лучшей взрывчаткой, которую я мог массово производить, так что любой из них, кто не сидел в обороне и не тренировал стрельбу, становился спецназовцем. Десятки бойцов, натренированных жить на подножном корму, сражаться винтовками, топорами или голыми руками и ещё убивать. Убивать и побеждать, изматывая врага на его же территории.

Это была тяжёлая служба, самая тяжкая из всех, и Завоеватели чуть ли не дрались между собой за право попасть в те пять сотен, в которых я имел возможность вложить время, деньги и ресурсы.

Знаете, теперь, когда я об этом подумал...

— Как поешь, есть задача для ещё одной диверсионной группы, они выдвигаются до темноты.

Илиш слушала внимательно. Она перестала болтать о ветрах и прочем, если её не спросят. Вообще, она в последнее время почти не говорит без повода. Это осознанный выбор стать интровертом? Будь это игра, я бы уже отправил тикет о том, что у персонажа забаговали голосовые реплики. Но здесь, в реальности, это может быть просто следствием бесконечных боёв и резни. Так что я не стал спрашивать. Уж извините, но пока у кого-то нет нервного срыва, я не могу позволить себе снимать его с передовой.

— Их задача – проложить путь для нашей армии. Заманивайте врага на наши позиции, убивайте любого офицера, которого увидите, а при столкновении с полноценной армией отступайте к основным силам.

— Я поняла и повинуюсь, — Илиш склонила голову, и я уже решил, что разговор окончен, но она заговорила снова. — После этой битвы я хочу пройти дополнительное обучение командованию армиями. Как Чемпион передовой я уже достигла предела.

О?

Илиш качает ветку полевого командира?

Я, бля, в деле.

Нет ничего лучше полевого командира, который может в одиночку контролировать целые участки фронта!

— Добро. Я выделю тебе место в нашем университете к началу следующего года.

Я заранее просмотрю учебную программу, чтобы направить её по нужному пути. Вызвать всплывающее окно интерфейса я не мог, но сделать пару догадок – вполне. У Чемпионов было всего около восьмидесяти навыков полевого командования, и они обычно делились на три стиля игры: оборона, нападение и поддержка. Лучшим вариантом для командиров была поддержка, так как она давала баффы всем войскам. Надеюсь, Илиш не выберет какую-нибудь глупость вроде «+30% к скорострельности для юнитов дальнего боя Детей Эльм». Это было бы тупо. Впрочем, скоро я узнаю, когда буду составлять программу в голове.

— Чего именно ты хочешь? — спросил я.

Илиш задумалась на мгновение и перевела взгляд на ярко-голубое небо, по которому нескончаемым потоком шли транспорты с пегасами.

Мне уже нравится ход её мыслей.

— Я хотела бы получить сильного скакуна. Того, кто сможет летать и сражаться со мной в битве, с которым я смогу смотреть сверху и направлять войска. Я хочу знать всё об управлении армией, которая у нас теперь есть, — заявила Илиш, и мне пришлось сдержаться, чтобы не завопить от радости. Она открыла навык, дающий эпического маунта, и явно нацелилась на билде поддержки с общими улучшениями для войск. Идеально, особенно учитывая, что я не собирался ограничивать свои армии одной расой. — Мне понадобится время, чтобы найти такого зверя и научиться всему необходимому, Ваше Величество.

— Ты получишь и то, и другое, — подтвердил я кивком. Это была маленькая победа, но всё равно чертовски приятная. Первый настоящий кризис ещё не наступил, а у меня уже есть Чемпион, прокачанный наполовину от максимума. Такими темпами к финальным битвам у меня будет дюжина Чемпионов максимального уровня, как мне и нужно. Ради этого стоит отпустить Илиш со службы на пару лет. — С нетерпением жду твоих результатов, Илиш.

Она кивнула мне и ушла.

Впервые за долгое время у меня возникло чувство, что хоть что-то идёт по плану, и это было ахуенно.