Может, дело было в потере крови, а может – в годах, которые я провёл, сохраняя спокойствие и контроль, пока изображал из себя легендарного властителя, но мне всё же удалось не потерять самообладание.

— Всем успокоиться. Итеранты и Айя – мои подданные. Их жизни принадлежат мне, — мысли у меня неслись галопом. Умолять было бессмысленно. Бесхребетность сейчас была бы верхом идиотизма. Чуйка и опыт сговорились и велели мне держаться жёстко и серьёзно. Так я и сделал. — Я не потерплю, чтобы ты применяла свою силу без моего приказа. Прекрати. Сейчас же!

Я поставил всё на то, что этот мой рявкнутый приказ будет исполнен.

В противном случае мне бы уже не пришлось думать о командовании кем бы то ни было.

К счастью, после вспышки удивления, мелькнувшей на её невероятно белом лице, губы Божественного Двигателя растянулись в слишком широкой улыбке.

— Как пожелаете, мой дорогой хозяин. Ваша воля будет исполнена, — магия исчезла, и Итеранты с Айей были освобождены, но я на них даже не посмотрел. Не поднял я руку и к теплу, растекавшемуся у меняпо шее. Я уставился на Богиню Смерти и приказал собственным ногам не дрожать. По мне хлестал адреналин, так что я нарочно разозлился, стиснул зубы и позволил себе взбеситься. Ситуация к этому располагала, так что получилось. — Мои распоряжения, мой дорогой хозяин?

— Твоё первое распоряжение – объясниться. Если я сочту твои объяснения неудовлетворительными, я похороню тебя под горой обломков и посмотрю, как ты сдохнешь от голода, — я последовал за своим чутьём. Оно орало мне, что я стою лицом к лицу с самым опасным существом, какое только встречал в жизни, и что я полностью у него в руках. Крохотная мысль о том, что она вообще-то должна быть мне абсолютно верна, где-то болталась на задворках моего сознания, но ставить на это я не собирался. Пора было идти в угрозы и запугивание, при этом оставаясь в разумных пределах. Пора было пройти по самой кромке между храбростью и идиотизмом. — И встань на колени. Ты в моём присутствии, а я не разрешал тебе стоять.

Широкая улыбка, казалось, стала ещё шире, и Богиня Смерти в своём кружевном платье цвета воронова крыла сделала реверанс и опустилась на одно колено.

— Вот как. Значит, язык мне не изменил. Под этой спокойной маской у вас горячая кровь – полная страсти и ярости. Прекрасно, — её губы всё ещё были алыми, когда она провела по ним языком. С её губ сорвался удовлетворённый вздох. Я чувствовал у себя за спиной Айю и остальных, но поднятой рукой удержал их от приближения. — Хм-м. Разве не достаточно будет сказать, что я просто хотела произвести впечатление на своего нового, могучего хозяина? Того, кто держит в руках всё моё существование? Я увидела врагов из прошлой жизни и ударила по ним, решив, что моему обожаемому владыке грозит опасность.

— Нет. Недостаточно. Ты лишь отсрочиваешь своё возвращение в гроб. Я не потерплю, чтобы существо с такой силой разгуливало на свободе.

— Как мудро. Но порой мудрость мешает возможностям. У вас ведь есть враги, мой дорогой хозяин. Укажите мне на них, и я покажу вам, что мудрость тоже может быть ограничением.

Слава яйцам, она допустила промах.

— С твоей силой ты будешь лишь обузой, — от моих слов её голова резко дёрнулась вверх, а её улыбку сменил оскал. Её глаза сузились, белки налились красным. Зубы удлинились и заострились, а черты её лица стали чуть более звериными. Доведённое до совершенства вампирское тело и не-пустая ОС работали вместе почти слишком уж хорошо. — Айя, сколько у Торговцев Чемпионов и сильных магов? Они ведь наш самый слабый враг, верно?

Айя уже держала цифры наготове.

— Восемнадцать Чемпионов. Все действуют группами по четыре. Каждый из них работает с поддержкой втрое большим числом сильных магов, — Айя отчитала цифры, а я тем временем смотрел вниз, на скалящуюся Божественную Машину. Чтобы не рухнуть, мне потребовалось немало силы воли. Гнев был мощным топливом, но я чувствовал, как он понемногу выгорает. По крайней мере кровь у меня наконец свернулась. Теперь на шее просто осталась липкая плёнка, пачкающая мой костюм. — Насколько я могу определить, она сумеет убить половину из них, если они останутся без поддержки армии.

— А без армии они не остаются никогда, — закончил я за Айю и снова посмотрел на Божественный Двигатель. — Скорее всего, тебя активировали уже под самый конец той войны, что уничтожила Древних. Скорее всего, ты держала фронт, пока они обрушивали на врага свои последние проклятия и удерживали континент. Там ты была сильна. Во всех случаях, когда тебя бросали в бой, победа была гарантирована. Но не здесь. Не сейчас. Сейчас ты должна доказать, что достойна большего доверия и большей силы... и пока ты с этим проваливаешься.

Я и сам не знал, блефую ли.

Вполне возможно, что я вообще несу полную ахинею, но это было единственное объяснение, которое у меня оставалось, почему этот Божественный Двигатель работает не как чистый пустой лист, а со старой операционкой.

Ну, кроме версии, что сам мир просто решил меня поиметь, конечно.

Как бы там ни было, мне нужно было предельно ясно обозначить ей границы, чтобы потом иметь возможность пользоваться её силой.

Я поднял руку и показал ей тыльную сторону кулака.

На ней была её метка.

Но рядом с ней оставалась и метка Богини Природы.

— Ты незаменима лишь в собственных глазах. Ты – дорогая роскошь, которая уже обошлась мне слишком дорого, но я избавлюсь от неё, если тобой окажется невозможно управлять, — у меня есть ещё одна богиня. Только, пожалуйста, не спрашивай о её состоянии. Она тоже в нескольких часах лёта отсюда и ещё даже не добралась до базового арта персонажа, так что, скорее всего, слабее тебя. Пожалуйста, только не спрашивай. — Так что я спрошу тебя ещё раз: почему мне не похоронить тебя под горой и не забыть, что ты вообще существуешь, после того как ты напала на меня и на мой народ?

Я заставил её встать на колени, чтобы ей пришлось смотреть на меня снизу вверх.

Это был почти единственный мой козырь в данной ситуации, но любой даже самый крошечный перевес имел значение.

На секунду её звериный оскал и яростный взгляд ещё держались, а потом черты её лица снова вернулись к облику грациозной, эфемерной молодой женщины с очень бледной кожей и тонкими чертами.

— Позвольте мне доказать свою ценность, мой дорогой хозяин, — голос у неё теперь стал серьёзным и глубоким. Без томности и без звериного рычания. Эмоций он не лишился, но сила, звучавшая в нём, придавала ему такой густой тембр, что он едва заметно отдавался эхом прямо в ухе. — Пошлите меня туда, куда не решитесь послать никого другого. Туда, куда ваши армии и элита пойти не смогут, и я принесу вам победу.

На секунду у меня действительно мелькнула мысль отправить её.

Спустить Богиню Смерти на худшие из грядущих бедствий... Но я понимал, что это просто убьёт её.

Никакой выгоды – даже если я избавлюсь от существа, от одного присутствия которого мои инстинкты вопили мне бежать прочь.

Как получить от неё хоть что-то так, чтобы даже в случае её смерти мне это окупилось?

И тут мне в голову пришла идея.

— Хорошо. Я дам тебе одно-единственное задание. Захвати земли Стражей в центральном регионе континента, — через кольцо я связался с Цитаделью. В полу открылся люк и выстрелил вверх трубой. Внутри лежала свернутая карта. — Ты выбрала меня своим хозяином, когда узнала, что я противостою им. Ради тебя я упустил шанс забрать себе весь континент. Считай это началом выплаты этого долга.

— Чтобы мой долг был выплачен, весь континент должен стать вашим? Мой дорогой хозяин, а вы весьма жестоки, — в её словах почти прозвучала шутка, но я ответил ей совершенно серьёзно.

— Нет. Ты должна мне весь этот мир! Я думал, что беру Божественный Двигатель Смерти, а вместо него получил наглую тварь, у которой силы больше, чем мозгов! — я собрал всё мужество, какое смог, и заорал на неё. Это было не так уж трудно. Получить вот такой говённый результат, пожертвовав тщательно подготовленным обезглавливающим ударом, было абсурдно. Будь это игра, я бы загрузил сохранение в ту же секунду, как только она выкинула свой фокус. Откатился бы на несколько часов назад и не почувствовал бы ни малейших угрызений. Я вытащил наружу всю свою ярость и выплеснул её в неё, а потом взял своё лицо под контроль и глубоко вдохнул в наступившей тишине. Всё так же глядя на неё сверху вниз, я швырнул карту ей под ноги. — У тебя есть год, чтобы взять эти земли. Провалишься – я похороню тебя под горой и вычеркну из истории.

С этими словами я отвернулся от неё к Айе и остальным Итерантам.

— Подготовьте ей транспорт до Центрального театра. Я хочу, чтобы она была там до заката. Проведи ей инструктаж, Айя. Если окажется бесполезной – обрушь на неё весь подэтаж.

Швырнув Айе кольцо прямого управления Цитаделью, я сумел выбраться из зала на собственных ногах.

— Можешь встать и делать, что тебе велено, — приказал я ей ровно в тот момент, когда двери зала закрывались.

А потом адреналин схлынул, и Итерантам пришлось буквально тащить меня до ближайшего медицинского блока.

Я очень надеялся, что не запорол всё окончательно.

---

Интерлюдия: Прославленная Клинок Пустоты: Та, Что Скользит Меж Солнечными Лучами

При первом моём пробуждении сердце моё было исполнено отчаяния, ибо я увидела мир, охваченный войной и тонущий в страдании. Я смотрела, как доблестных защитников городов захлёстывают приливные волны алой плоти, отращивающей пасти, полные клыков, и конечности из острых как бритва костей. Я слушала крики детей и мольбы матерей, когда машины войны перемалывали их под своими гусеницами. Я вдыхала смрад осквернённых и пожранных тел тех, кого сделали добычей против их воли, ещё прежде, чем видела их, прибитых десятками к ветвям деревьев. Я касалась опустошённых черепов тех, кого утащили во тьму, и смотрела на их вздутые трупы, разорванные паразитическим потомством, которое их заставили выносить.

Таков был мир, который я узнала, но даже в той тьме были огни, сиявшие ярко.

— Ха.

Мои создатели умирали. Все до одного были заключены в сплавы и машины, продлевавшие их мучительные удары сердца. Доблестные, благородные и чистые душой, они отталкивали тьму, грозившую поглотить весь мир, и одновременно низвергали своих врагов – оружием и проклятиями.

— Ха-ха.

Их тела были уже подорваны. Каждый раз, возвращаясь из смерти, они возвращались слабее, больнее и всё сильнее подвергали опасности собственные души. С каждым новым возвращением вероятность утратить себя навсегда лишь росла. И всё же они возвращались. Возвращались не только затем, чтобы продолжать песнь мести, но и затем, чтобы выковать будущее для тех, кто придёт после них.

— Ха-ха-ха!

Они могли победить. Я хотела, чтобы они победили. Чтобы перестали готовить мир для тех, кто придёт после, и вместо этого сами заново его отстроили. Сотни комплексов для сохранения генетических линий в чистоте. Великие сооружения, которые могли бы охранять целый континент тысячелетиями, пока их потомки не будут готовы. Они калечили и ослабляли врагов лишь потому, что не могли позволить себе потратить достаточно сил, чтобы убить их окончательно. Всё было пущено ради грядущих поколений.

Поколений, которые ещё даже не родились, а я уже начинала их ненавидеть за то, что они отнимают у меня моих создателей.

До этого самого мига.

— Ха!

Я впервые в своей жизни рассмеялась от радости, а затем положила руку на сердце и другой рукой отвела в сторону, склоняясь в учтивом поклоне.

В поклоне перед существом, которых до своего нового пробуждения я убивала миллионами, не задумываясь.

— Передайте мне волю моего обожаемого хозяина. Всё, чего он пожелает, будет исполнено, — это уже не было отчаянным всемирным сопротивлением самому концу. Это была война государств. Истина его слов была очевидна. Каждая угроза, исходившая от него, была обещанием. Это я знала безошибочно. Я подняла взгляд на Итерaнта перед собой и могла лишь улыбаться. В её глазах жила совершенная ненависть, сдерживаемая верностью. — Передайте мне его приказы, Администратор.

Склонив голову, я ждала удара, но его не последовало.

— Почему ты ударила по нам? Почему взяла его кровь? Отвечай, — стены, которые я разрушила, уже были восстановлены. Из них выползали шныряющие боевые машины. Живые клинки, наделённые бесчисленными конечностями. Их просто называли боевыми конструктами. Одно из последних орудий той последней войны. Эти были неполными, но и их хватило бы, чтобы завалить меня телами, ведь я находилась под Центром Снабжения. — Скажи, почему ты заслуживаешь этот шанс, который дал тебе Его Величество.

Не моя сила и не мой потенциал удержали её от удара по мне. Нет. Её остановили его слова. И даже тогда она была готова убить меня, если сочтёт недостойной. Пусть это и не было произнесено вслух, но я знала: именно поэтому ей дали орудие палача. Более того, его прямой приказ ей состоял в том, чтобы убить меня, если я окажусь неудовлетворительной.

Я едва удержала улыбку, когда ответила.

— В тот миг, когда его кровь и магия наполнили меня, договор был заключён. Он стал моим обожаемым хозяином. Тем, кому я не могу не повиноваться, — и он воспользовался этим немедленно. Он подчинил меня себе даже после того, как я отняла у него и силу, и жизненность. Он стоял твёрдо, призвал в себя мужество и гнев, встретил меня лицом к лицу и отдал мне приказ. Мне удалось дать ему лишь одно-единственное испытание. — Я ударила по вам, чтобы испытать его. Я должна была убедиться, что у моего нового хозяина есть стержень. Я не могла позволить, чтобы моя сила досталась тому, кто бросит своих последователей ради власти.

Айя ничем не выдала своих мыслей. Боевые конструкты уже сомкнулись вокруг меня. Их были сотни. И из стен за считанные мгновения могли хлынуть новые. Слишком много для того, чтобы Цитадель успела изготовить их разом. И у них действительно хватило бы сил просто похоронить меня под телами.

Как чудесно.

Я ответила и на её последний вопрос.

— Я не заслуживаю ничего, но сила внутри меня принадлежит не мне одной. Моя мощь и мои возможности должны служить тому, кто окажется наиболее достоин завершить труд Древних, — я подняла голову и встретила её взгляд. Найдя в нём недоверие и ненависть, я могла лишь улыбнуться. Это была не верность, порождённая программой. Это была настоящая вера и истинная убеждённость. — Мои внутренние механизмы признали достойным его, но и сама я могла испытать его. Он превзошёл все мои чаяния и все мои надежды. И теперь я предлагаю ему всю себя. Я буду служить ему всем, что имею.

Ненависть, которую я вызвала в ней, ещё не затмила её верность, и боевые конструкты начали отступать... но на этом всё не закончилось.

— Это твой первый и последний шанс, — пообещала Администратор. — Один промах – и ты умрёшь.

От этих слов, от приговора, вынесенного разумным конструктом, не связанным вплетённой верностью, я могла только улыбнуться.

Мои создатели преуспели.

Они проложили путь к лучшему, более светлому завтра.