Девять лет назад буря гражданской войны прошлась по городам и сёлам, оставив близким погибших только горе и слёзы. Разрушение было повсюду.

Осколки стёкол зданий были созвучны разбитым душам людей, пострадавших от войны, а зияющие дыры на стенах и крышах перекликались с пустотой в их сердцах. Люди бесцельно бродили по улицам. Потерявшие всё падали, умирая от голода на холодной земле.

Одинокая девочка шла по улице. На голове у неё была маленькая кастрюля с выбитыми в ней дырочками, чтобы она могла видеть сквозь них.

На её плечах висело длинное покрывало, чтобы укрыться от холодного воздуха. Девочка стащила это покрывало с чьей-то бельевой верёвки. На её руках также можно было заметить перчатки, что были слишком велики для ребёнка. Всё это спасало девочку от холода.

Зима в тот год, когда шла гражданская война, выдалась особенно морозной, что только ухудшило положение пострадавших от неё дворян.

Облака были чёрными, как будто наступил конец света. На самом деле многим так казалось за несколько дней до того, как война была прекращена с прибытием наследного принца Юриуса Эвериета Вильгельма Эулии.

— …воды… еды… мамочка… — рыдая, бормотала девочка, плетясь по оживлённой улице района.

Гражданская война, организованная Имперской фракцией, привела к разрушениям только в определённых частях имперских городов. Даже при сопротивлении Фракции Короны, поддержки наследного принца, всё ещё были разрушения.

Многие районы простолюдин, включая трущобы, остались нетронутыми, потому что они не представляли никакой ценности, а люди, жившие там, не представляли угрозы.

Юная Элизабет помнила тот хаос, что возник в особняке её отца, когда сработала городская аварийная сирена. Это был сигнал, который предупредил народ о войне. Был объявлен 5 уровень национальной угрозы.

Девочка не могла быть рядом с матерью с момента начала войны. Так длилось уже почти три месяца. Ей удалось выжить, используя знания, которым её научила мать.

Даже если она была маленькой, Элизабет могла выжить в одиночку. Она знала, где достать еду и в каких местах людям позволяли укрыться, в какие магазины можно зайти и погреться.

Элизабет однажды спросила маму, откуда та всё это знает. Её мать ответила: «Мне тоже приходилось так жить, когда я была юной. Помни всё, чему я тебя учила, Лиззи. А если найдёшь человека, который будет добр к тебе, несмотря на твои проблемы и обстоятельства… обязательно дорожи таким человеком».

«— Да, мама!», — Элизабет тогда запомнила всё, что услышала от мамы.

Она была так счастлива, когда была с мамой. Женщина никогда не ругала дочку и не осуждала её за то, как та выглядела. Та материнская фигура, что приносила Элизабет только счастье, теперь исчезла.

«Он входит в этот магазин, как и вчера».

Элизабет увидела маленького мальчика с тёмно-синими волосами, гордо вышагивающего из кареты.

Служанка, которой на вид было не меньше 16 лет, следовала за ним. По внешнему виду его экипажа и одежде Элизабет сделала вывод, что мальчик был из семьи с очень высоким положением.

Мальчик направился в кафе-кондитерскую через дорогу от того места, где Элизабет привыкла попрошайничать. Она приходила просить милостыню в богатом районе, потому что там было меньше шансов, что найдутся люди, которые захотят её ограбить.

У Элизабет изо рта потекли слюни, когда она увидела дымящиеся горячие булочки, которые мальчик покупал в магазине.

Этот мальчик не испытывал нужды, и к еде относился довольно небрежно. Иногда, наевшись, он выбрасывал пакет с несколькими оставшимися булочками. Конечно, это заставляло других нищих драться за то, кому достанется вкусное угощенье.

Однажды Элизабет удалось выкрасть пакет, пока другие были заняты дракой. Текстура хлеба, который она впервые съела, была великолепной. Сладкий джем внутри заставил её язык покалывать от удовольствия. Просто чтобы насладиться вкусом, она откусывала маленькие кусочки и жевала их так долго, как могла.

«Ааа… я хочу ещё…»

На следующий день мальчик снова появился на этой улице. На этот раз Элизабет решилась подойти к нему. Его служанка встала между ними, заметив её.

— Пропусти её, Виктория.

— …Как скажете.

Служанка отошла в сторону.

— Подожди, ты же девочка, да? Я не могу определить с этим горшком на твоей голове, — обратился к ней мальчик.

Он указал на ржавую кастрюлю, сверху которой была приделана дешёвая шляпка, чтобы она выглядела мило, так как сама кастрюля была уродлива.

— Д… Да, я…

— Я понял. Тогда что ты здесь делаешь?

Мальчик небрежно взял в руки и съел горячую булочку перед ней. У Элизабет потекли слюнки. Руки подсознательно потянулись к нему, но она их быстро отдёрнула.

— Я…. — она опустила голову. — Я…

— Говори. Ты тратишь моё время.

Мальчику это надоело, и он заговорил несколько резким тоном.

— М-можно мне одну булочку...?

Все, кто видел это, ахнули. Элизабет склонила голову, сложив руки чашечкой. Через несколько мгновений молчания мальчик вздохнул.

— Ладно. В любом случае, у меня слишком много, чтобы съесть в одиночку.

— Молодой господин, но…!

— Тихо, Виктория. Кажется, мне нужно брать с собой кого-то другого, как поеду куда-нибудь в следующий раз.

— …Прошу прощения… — служанка по имени Виктория склонила голову и попятилась.

— Хм, — мальчик сунул Элизабет в руки две булочки вместо одной.

— А…?

— Этого должно хватить на весь день, если будешь есть медленно. К тому же, это не булочки, а круассаны. — мальчик повернулся к горничной. — Поехали.

— Да… молодой господин…

«Он… правда дворянин…», — Элизабет посмотрела на булочки в своих руках. — «Так это те изысканные деликатесы, о которых я слышала от домашних поваров…».

Элизабет никогда раньше не ела ничего подобного, поэтому понятия не имела, что это. Поскольку оно было похоже на хлеб, она догадалась, что это что-то вроде хлеба.

Её повседневная еда в особняке отца состояла из чёрствого хлеба и холодного супа, той еды, которую давали заключённым.

Желудок девочки заурчал, когда она почувствовала восхитительный аромат. Она поспешно откусила кусочек.

*****

Элизабет каждый день стояла у того же магазина, ожидая мальчика. Казалось, ему так понравился магазин, что он покупал пирожные и эти самые круассаны через день.

Элизабет поняла это, когда он не приехал на следующий день, но спустя ещё сутки появился снова. Так продолжалось некоторое время. Эти двое не знали имён друг друга, хотя и проводили время вместе. Иногда они молча сидели рядом и ели свежую выпечку.

Однажды мальчик задал ей неожиданный вопрос:

— Почему ты всегда носишь этот горшок?

Это был вопрос, на который она слишком боялась отвечать. Как она могла объяснить ему?

Единственная причина, по которой она носила эту ржавую кастрюлю, заключалась в том, чтобы скрыть её недостаток. Отвратительное лицо, от которого бесчисленное количество детей убегало в слезах, а взрослые прогоняли девочку прочь.

Это было её бременем. Элизабет не знала, почему она родилась с таким тяжелым кожным заболеванием. Какой грех она совершила, что ей всю жизнь нести такое бремя?

Элизабет была рада, что мальчик не попросил её снять это с головы. У неё наконец-то за всё время появился друг, и она не хотела его терять.

Мальчик не стал продолжать допрос, видя, что она колеблется.

— Так ты совсем одна? Но как ты попала в этот город? Он далеко от имперской столицы. — поинтересовался в другой день мальчик.

— Я не могу вернуться. Я должна найти…

— Что?

Она поёрзала с булочкой в руках.

— …Я не могу вернуться, потому что мне нужно найти маму. Моя мама пропала, и я пришла искать помощи у кого-то здесь.

— Вот так ты здесь оказалась?

Мальчика смутила страсть девочки к поиску матери, но он не стал говорить ей, что это бесплодные поиски. Многие люди пропали без вести во время гражданской войны. Это были не только солдаты, но и целые семьи.

Искать их было бесполезно, потому как этих людей либо продали, либо убили и где-то схоронили.

— Тогда где твой отец?

— …Он ещё жив.

— Я понял. Тогда пошли, — мальчик взял Элизабет за руки.

— А-а? Куда?

— К твоей семье. Я попрошу маму или папу подготовить карету до дома твоего отца. Мы остановились на вилле неподалёку, — он потянул её за руку.

Его рука была больше и сильнее её слабой тонкой ручки. Его ладонь была груба и даже покрыта шрамами, хотя мальчик сам был ещё ребёнком.

— Но это не…

«Не нужно», — хотела она сказать.

Но так ли это было на самом деле? Разве она не была на грани голодной смерти всего несколько дней назад? Если бы мальчик не дал ей еды, она бы умерла.

— П-пожалуйста, помогите мне… сэр.

Мальчик улыбнулся

— Не называй меня «сэр». Зови просто Арнольд. Арнольд фон Беркли.

*****

Прошло несколько лет. Элизабет исполнилось 12-ть.

Она больше не видела мальчика после того, как он помог ей вернуться домой. Ну, по крайней мере, она знала его имя. Он был сыном могущественного герцога.

Элизабет хотела навестить его, но ехать было слишком далеко. Резиденция его семьи находилась в герцогстве, лежавшем за пределами столицы Империи. Никто из членов её семьи не мог одолжить девочке карету и несколько рыцарей для сопровождения. Так, она могла только бесцельно бродить, никогда больше не сталкиваясь с ним.

Но однажды, чудесным образом представился случай встретиться вновь.

Элизабет узнала, что юная принцесса Оливия устраивает большое мероприятие в честь празднования своего 12-летия. Она уже слышала, что сын герцога стал женихом принцессы, и он обязательно будет там.

Элизабет не могла купить себе платье, поэтому позаимствовала одно из старых платьев матери и слегка переделала его. Это было кроваво-красное платье, самого насыщенного цвета, какое она когда-либо видела. Оно выглядело не так хорошо, но делало её внешний вид более формальным.

Элизабет никогда в жизни раньше ни о чём не просила отца. Всё потому, что она боялась его. Она выросла, слыша от других, как они её ненавидят и как она позорит семью Кервил.

Девочка попросила отца отправить её на вечеринку. Джеймс Кервил, приняв её просьбу за желание найти потенциального брачного партнёра, согласился на это.

Хотя она получила разрешение, Элизабет столкнулась с ещё одной серьёзной проблемой. Это была проблема, которая омрачила её на долгие годы.

Ей пришлось пойти на вечер без повязки или чего-то ещё, что могло бы закрыть её лицо. Она надевала повязку только на улицу, или когда ложилась спать, чтобы одеяло не испачкалось. Запах от её кожи был ужасный, поэтому она не могла не привлекать внимание.

— Фу! Что это за чудовище?

— Уберите её отсюда!

Благородные девочки толкнули Элизабет, стоило ей войти в зал. Они смеялись и издевались над ней, называя «лицо-скелетина». Элизабет уже привыкла к такому, поэтому ей было всё равно. Она просто тихонько встала в углу.

Во время вечеринки к ней подошла группа девочек. Они были очень милы с ней, что удивило Элизабет.

— А? Вы не можете выйти на солнце без большой шляпы и зонтика? — невинно спросила одна из девочек.

— Д-да. Мама сказала, что я получу ожог и будет больно.

— Ой? Мы можем посмотреть?

— Что?

— Можем мы посмотреть, каково сгореть на солнце? — спросила одна из них с широкой ухмылкой на лице.

— П-подождите, что?

Элизабет даже не могла вспомнить, что произошло после этого. Вероятно, её чем-то ударило по голове, потому что после пробуждения она почувствовала жгучую боль.

Но горела не только голова. Нет, всё её тело было в мучительной боли.

Девочки привязали Элизабет к спине одной из лошадей. Её грудь была обнажена и медленно сгорала от палящего солнца. Даже малое количество солнечного света могло повредить её коже.

Элизабет чувствовала себя так, будто её проткнули раскалёнными иглами. На её коже образовались большие волдыри, словно глина, взбухшая на огне. Один из них лопнул, и на её платье брызнула желтая субстанция вперемешку с кровью.

Платье, которое она приготовила, чтобы выглядеть красиво для «него», было испорчено.

«Это больно. Так больно. Почему я должна испытывать это? Я только хотела увидеть его… и пригласить на танец. Я хотела слишком много?»

— Какого чёрта такое чудовище, как ты, делает на дне рождения принцессы!? — одна из девочек плеснула Элизабет в лицо стаканом сока.

Боль несколько уменьшилась от холодной жидкости, но это длилось недолго. Элизабет могла только молча сокрушаться о своей наивности, слыша, как ровесницы смеются над ней.

Но одна девушка из группы вдруг заорала. Когда Элизабет посмотрела, она увидела, что рука той девочки вывернута в противоположную сторону. Её кость была сломана. Да, кто-то буквально сломал ей руку.

— Куча благородных девочек с такими красивыми лицами, запугивающих кого-то вроде неё… Я не могу придумать ничего более отвратительного, чем это. — это был знакомый голос. — Если услышу, что хотя бы одна из вас снова причинила вред леди Элизабет Кервил, я разберусь с вами лично.

Арнольд фон Беркли был тем, кто навёл переполох в группе злых девочек. В глазах Элизабет он был подобен рыцарю в сияющих доспехах.

Девчонки в слезах убежали, сказав, что он заплатит, но он только проигнорировал их. Что могли дочери семей баронов и рыцарей сделать наследнику герцогской семьи?

— Ты в порядке?

Элизабет не смогла отреагировать на его вопрос. Почему он не назвал её уродливой? Почему он смотрел на неё таким мягким взглядом?

Она считала, что Арнольд — тот, в кого она влюбилась, — испытает инстинктивное отвращение, если увидит её истинное лицо. Элизабет переполняли эмоции, от которых она не могла не заплакать.

— П-почему ты спас меня… Меня не стоило спасать… Я уродливая и, наверное, умру, даже не успев выйти замуж…

Последняя часть была не нужна, но она выпалила это машинально.

— А разве у меня должна быть причина спасать тебя? — Арнольд поднял её подбородок и посмотрел в глаза. — Ты можешь считать себя уродливой, но знай, что эти девчонки намного уродливее тебя.

Глаза Элизабет расширились.

— Ты должна уметь постоять за себя. Плакать или сбегать не свойственно сильным девушкам. Если другие насмехаются над тобой, игнорируй. В конце концов, важно не в то, что снаружи, а то, что здесь. — он указал в область её груди. — Я бы взял тебя в жены в любой момент, если бы стоял перед выбором, жениться на тебе или на одной из этих уродин.

— …!

Наверно, в тот момент то, что было для Элизабет невинной детской влюблённостью, превратилось во что-то большее, в одностороннюю любовь. Сердце Элизабет забилось ещё быстрее, чем раньше.

Арнольд помог скрыть её шрамы, а после взял за руку и отвёл на холм за особняком. Это был холм, с которого открывался пейзаж всей Империи. Солнце садилось, отбрасывая на горизонт оранжевые блики. Для Элизабет в тот момент не было ничего на свете прекраснее этого.

— Кажется, у меня нет партнёрши. — Арнольд посмотрел Элизабет в глаза и улыбнулся. — Не будете ли вы так любезны потанцевать со мной?

— Д… Да…

Нежные мелодии разлились по воздуху из дальнего зала, пока они держались за руки. Элизабет и Арнольд танцевали вместе, пока вечер не подошёл к концу.

*****

Пять лет спустя. Понедельник, 17 числа пятого месяца.

Новость о казни Джеймса Кервила распространилась со скоростью лесного пожара. Его родственники и знакомые оплакивали смерть, но никто не хотел мстить, потому что вина его была доказана. Он подкупал чиновников Императорского двора, имел связи с преступным миром и занимался незаконным бизнесом по отмыванию денег. Все его деяния были преданы огласке и разнесены повсюду.

В центре всего этого стоял один человек. Он единолично поставил на колени весь дворянский круг и при этом разоблачил их преступные действия. Это был человек, которого Элизабет знала и в которого она влюбилась много лет назад…

В самом дальнем углу территории огромного поместья семьи Кервил, прямо у внешней стены стояла маленькая хижина. Даже десять садовников, живущих на территории, имели гораздо более комфортные помещения для отдыха, не сравнимые с этой маленькой лачугой без каких-либо источников света, кроме открытого окна. Вокруг хижины всегда пахло конским навозом и гниющими удобрениями.

В маленькое окошко лачуги показался силуэт.

Элизабет Арья Райс Кервил была простой девушкой. Поскольку у неё не было никаких обязанностей и власти, будучи дочерью служанки, ставшей любовницей дворянина, она была предоставлена самой себе.

Ей нравилось шить и наряжаться. Такое случалось редко, но иногда люди покупали платья, которые она сшила и продала в различные магазины Империи. Это делало её счастливой.

В последнее время Элизабет пыталась создать свою собственную линию одежды. Конечно, это бы сильно отличалось от продажи готовых платьев портным с целью получения прибыли. Мизерные деньги, которые она получала, не шли ни в какое сравнение с заработком тех, у кого были собственные бренды.

Однако, если бы она смогла создать свой собственный бренд, её таланты могли быть признаны публикой.

Были люди, которым нравился её дизайн, и это поддерживало энтузиазм девушки. Даже если Элизабет продавала свои платья анонимно, люди их покупали. И даже если те, кому она продавала одежду, не знали или не доверяли ей, она всё равно была счастлива.

Сейчас девушка сидела у окна, задумавшись о своём будущем. Внезапно в комнате послышалось урчание. Звук исходил из её живота.

Удивлённая, Элизабет вздрогнула, отчего лампа — единственное, что освещало маленькую и сырую комнату, когда наступала ночь, — чуть не упала.

— Так голодна…

Элизабет посмотрела вдаль, на гогочущих дворян с их большими животами, жующих еду, приготовленную её семьёй.

Похороны, на которые Элизабет не разрешили пойти, только что закончились, поэтому вся семья вернулась в резиденцию Кервил, чтобы пообщаться друг с другом и сблизиться.

Элизабет не участвовала в прощании. Она была связана только со своим покойным отцом по крови. Её мать, предположительно, погибла. Женщина была объявлена пропавшей без вести, так как тело её так и не было найдено. Остальные в этом доме были ей просто незнакомы.

Хотя Элизабет предполагала, что её мать на самом деле не умерла из-за событий прошлого, а кто-то из семьи избавился от неё, девушка всё ещё не знала, кто это.

Потеряв мать, Элизабет не на кого было положиться в этом мире. Даже те, кто относился к ней хорошо, не помогали ей, когда она в этом нуждалась. Из-за этого ей пришлось повзрослеть в очень юном возрасте.

Она побиралась на улице, затем подрабатывала случайными заработками, чтобы купить себе школьные принадлежности и иметь возможность учиться в свободное время.

Конечно, самообучение имело свои пределы, поэтому она попыталась накопить на домашнего репетитора. Ну, а когда потенциальные учителя узнавали, что она бастард, «не нужная в своей семье», то сразу же отказывались от её просьб. Она ничего не могла сделать с этим.

Элизабет подошла к раковине и набрала воды в стакан. Прежде чем поднести стакан к губам, она увидела отражение в воде. Виднелись только глаза и рот. Элизабет прикоснулась к повязке вокруг головы.

«Может, мне стоит постирать, потому что она начинает пахнуть…»

Она размотала повязку. Прогорклый запах наполнил комнату, когда обнажилась её кожа, обугленная от неизвестной кожной болезни.

Элизабет понятия не имела, почему она родилась такой. Она не могла выходить на солнце, потому что кожа вмиг обгорала и шелушилась, прежде чем отвалиться кусками. Ей было больно всякий раз, когда она пыталась очистить кожу, чтобы помочь ей быстрее регенерировать.

Она была отвратительна.

Пряди чёрных, как смоль, волос падали ей на спину и плечи. Её красивые чёрные волосы были единственным, чем она походила на свою мать. На самом деле, её мать была известна и очень гордилась своими красивыми и шелковистыми чёрными волосами.

Несмотря на то, что она была простолюдинкой, у матери Элизабет были неплохие гены. Она была умной и красивой женщиной с тонкими чертами лица. Элизабет не могла сравниться с матерью, но всё равно гордилась тем, что является её дочерью.

Эта замечательная мать ушла, оставив пустоту в сердце девочки. Элизабет больше не грустила, так как с тех пор прошли годы, но смерть матери оставила глубокий шрам в её душе.

Чувство отчуждения и ненужности подкрадывалось к ней все эти годы. Она чувствовала себя одинокой и испуганной. Элизабет знала, что не может полагаться на семью, ведь там все её ненавидят. Нет, по крайней мере, родной отец относился к ней нейтрально.

Сейчас Элизабет так сильно хотелось есть, что она готова была заплакать: «Дайте мне хоть кусочек…»

Она уже несколько дней как следует не ела. Конечно, Элизабет знала, почему служанки не приносили ей еды.

«Кто-то намеренно выбрасывает мою порцию, вместо того, чтобы принести».

Поскольку Джеймс был её биологическим отцом, он должен был хотя бы обеспечивать свою дочь, даже если её ненавидели. Дворянский двор внедрил правило, согласно которому дворяне не бросали своих внебрачных детей, давая им хотя бы еду и крышу над головой. Однако, это не означало, что внебрачные дети получат ту же роскошь, что и законные отпрыски.

— Ну, мышки, мышки. Где вы?

Элизабет сплела чёрную ману кончиками пальцев. Чёрная нить заплыла под кровать. Из-под кровати послышался тихий писк, за которым через некоторое время последовали ещё два.

— Вот вы, ребята.

Элизабет улыбнулась, увидев перед собой трёх мышат. Мышки перед ней были гниющими трупами, которыми она каким-то образом могла управлять, используя свои способности некроманта, как она это называла. По какой-то причине она могла управлять мёртвыми телами и разговаривать с ними.

«Эта сила пригодилась бы, чтобы узнать, кто убил мою мать…»

У неё был навык «Общение с душой», что позволял ей говорить с душой человека, живого или мёртвого. Однако, было условие для использования этой силы. Должен быть труп или хотя бы объект, вроде кувшина с пеплом, чтобы извлечь душу.

Элизабет понятия не имела, где находится тело её матери, поэтому шансы узнать что-то об убийце, были невелики. Но она всё ещё надеялась.

— Принесите мне еды, ладно? Следите за тем, чтобы вас никто не заметил. — Элизабет передала мышам кусок ткани, чтобы завернуть еду.

Мыши закивали головками и выбежали из лачуги.

Элизабет откинулась на спинку стула, где она всегда создавала свою одежду. Она могла что-то увидеть краем глаза. Это было кроваво-красное платье с причудливыми лепестками роз вдоль линии талии, висевшее на дверце шкафа.

Элизабет не могла вспомнить, зачем она сшила это платье, но одно было точно… Это было связано с кем-то, кто оказал большое влияние на её жизнь… Арнольд фон Беркли, старший сын семьи Беркли.

Элизабет должна была ненавидеть этого человека, потому что он убил её отца. Но, таинственным образом, она не чувствовала ничего подобного. В основном потому, что она никогда не любила Джеймса.

Джеймс был причиной смерти её матери. Почему он не мог обеспечить ей такую же защиту, как первой жене? Потому ли, что её мать была любовницей, кем-то без власти, или потому, что он стыдился? Элизабет знала, что гадать бессмысленно.

«Они… наверное, выгонят меня с парой монет и узелком с одеждой».

Её отец был казнён, так что не было причин, по которым внебрачная дочь должна была оставаться в этом доме и дальше. Если честно, сама Элизабет хотела уйти только после того, как добьётся успеха.

Её талант к дизайну одежды был обнаружен матерью, когда сама Лиззи была совсем малышкой. Она могла придумать множество идей для платьев или другой женской одежды. Девушка не считала это чем-то особенным, лишь хобби.

Всё изменилось через несколько лет. Она начала обращаться к крупным производителям одежды и портным, которые не добились большого успеха. Они отказывали ей, но просили, чтобы девушка продала им свои проекты.

Эти люди выкупили её идеи и объявили их своими. Элизабет не могла злиться, потому что она приняла деньги. В конце концов, ей нужно было выжить.

Теперь она работала над собственным брендом, и не собиралась больше продавать свои идеи кому попало.

Элизабет посмотрела на лист бумаги, лежащий на верстаке.

«Рекомендательное письмо в Имперскую Академию «Ардарк»

— Отправитель… Адрианна фон Беркли…

Девушка то и дело поглядывала на фамилию. Она знала, что эта женщина - мать Арнольда, и очень обрадовалась, получив рекомендательное письмо от профессора.

В Академии теперь было много факультетов, по сравнению с прошлым. Возможно, она даже могла бы присоединиться к классу дизайна.

— Но ведь уже последний срок… Я не успею… До следующего года ждать?

Элизабет вдруг кое-что поняла. Арнольд тоже учился в Академии. Разве это не означало, что она сможет снова увидеться с ним?

«Нет, я поеду… Я поступлю в Академию и, наконец, встречусь со своей первой любовью… Ах, не могу дождаться», — весело подумала она, глядя на кроваво-красное платье, навевающее воспоминания.