Ночь сгущалась.

В Серебряном Городе гремели боевые крики, над домами вздымались столбы пламени.

Те, кто когда-то был хранителем порядка — Серебряная Гвардия, — теперь сами стали источником хаоса.

Они не только не тушили горящие зернохранилища, но и мешали горожанам пытаться это делать, позволяя огню разрастаться.

Такое странное поведение заставило жителей Серебряного Города насторожиться. А когда к этому добавились крики битвы, трупы и лужи крови на улицах, в головы полуэльфов пришло страшное слово — «мятеж».

Паника мгновенно охватила весь город, усугубляя беспорядки.

Однако Кровавые Рыцари не спешили действовать: они крепко удерживали дворец полуэльфов, а затем отправили отряды для контроля четырёх городских ворот и главных магистралей, но в узкие переулки не совались.

На горящие зернохранилища они и вовсе не обращали внимания.

При попустительстве обеих сторон огонь разгорался всё сильнее, постепенно перекидываясь на соседние жилые дома.

Плач, крики о помощи, стоны — всё это не умолкало ни на миг.

Это была кровавая, суматошная ночь. С падением порядка наружу вырвалась вся та грязь, что обычно скрывалась под маской приличий.

Те, кто всегда выглядел смиренным, хватался за оружие; те, кто был добропорядочным, превращался в диких зверей; враги сходились в смертельной схватке, а братья по оружию становились заклятыми врагами.

Кровь лилась рекой в ночи, и без того дешёвая жизнь в смутные времена становилась ещё ничтожнее.

Это была поистине вакханалия зла.

Кровавые Рыцари больше не могли оставаться в стороне.

Рыцарь Лог не ожидал, что мятежники окажутся хитрее и подлее, чем он предполагал.

Они, похоже, были готовы сжечь дотла весь Серебряный Город и пожертвовать тысячами полуэльфов, лишь бы заманить Кровавых Рыцарей в уличные бои.

Лог, конечно, не хотел спешивать драгоценную кавалерию, но время шло, и он больше не мог медлить.

Нельзя было позволить сгореть всему зерну в Серебряном Городе — иначе зима на Севере будет голодной.

И он всё же отдал приказ выступать к местам пожаров.

По этому приказу отряды Кровавых Рыцарей, словно ручейки, потекли в переулки Серебряного Города.

Долго поджидавшие их мятежники из Серебряной Гвардии высыпали из засад, и завязалась жестокая, кровавая схватка в ближнем бою.

Битва в Серебряном Городе вступила в самую ожесточённую фазу.

...

Тем временем роды королевы Айши достигли критической стадии.

В родильной комнате Шарлотта сжимала руку дочери, другой рукой вытирая пот со лба и подбадривая:

— Айша, постарайся, ещё немного!

На кровати королева Айша, бледная и мокрая от пота, стиснув зубы, изо всех сил старалась произвести на свет ребёнка.

Однако по выражению лица принимающей роды женщины-врача было видно, что дело идёт негладко.

— Ну что там? — обернувшись, встревоженно спросила Шарлотта.

— Госпожа, Её Величество... она...

Видя, что врач колеблется, Шарлотта заволновалась ещё сильнее, поспешно достала из-за пазухи склянку с зельем и сказала королеве:

— Айша, я купила это восстанавливающее зелье за большие деньги. Выпей.

Королева Айша тяжело перевела дух и покачала головой:

— Не надо, матушка, у меня ещё есть силы...

— Не упрямься в такой момент! Выпей, и всё наладится.

Но королева решительно оттолкнула руку матери:

— Во дворце тоже есть восстанавливающие зелья. Я выпью то.

Женщина-врач поспешно достала из аптечки склянку и сказала:

— Да, госпожа, у нас тоже есть запас.

Шарлотта нахмурилась:

— Ну какая разница. Айша, выпей-ка это.

И она поднесла своё зелье к губам королевы.

Женщина-врач робко заметила:

— Но, госпожа, Её Величеству нельзя пить что попало извне...

Шарлотта вспылила, обернулась и рявкнула:

— Что ты имеешь в виду? Ты меня подозреваешь?

Врач испуганно втянула голову и замотала головой:

— Н-нет, что вы...

Королева Айша, тяжело дыша, вмешалась:

— Матушка, не ругайте её. Это правило дворца: всё, что я ем или пью, сначала должны пробовать другие.

Шарлотта покосилась на дочь и неохотно согласилась:

— Ладно. Тогда не будем усложнять. Пей своё дворцовое зелье.

Врач облегчённо вздохнула, подошла и дала королеве выпить приготовленное во дворце восстанавливающее зелье.

После этого лицо Айши заметно порозовело — видимо, зелье подействовало.

— Айша, давай, тужься, ещё чуть-чуть! — снова заторопила Шарлотта.

Однако время шло, а положение не улучшалось.

Принимающая роды врач всё больше нервничала и несколько раз порывалась что-то сказать, но не решалась.

Шарлотта, не в силах больше терпеть, встала и подошла к ногам кровати, чтобы проверить состояние королевы.

Хотя Шарлотта никогда не принимала роды, она сама рожала троих детей и кое-что в этом понимала.

Когда она откинула простыню и увидела, что происходит внизу у Айши, она оцепенела.

— Айша, у тебя... у тебя шейка матки... почему совсем не раскрывается...

— Правда, матушка? — спросила королева Айша ровным голосом, приподнимаясь на постели. Страдальческое выражение исчезло с её лица — словно всё это было иллюзией.

Шарлотта растерянно смотрела на неё, не понимая, что происходит.

Королева Айша с пронзительным взглядом уставилась на мать и медленно проговорила:

— Матушка, возможно, ваше восстанавливающее зелье действительно помогло бы мне. Может быть, дадите его сначала попробовать, а потом я выпью?

Шарлотта открыла рот, на лице её застыл ужас:

— Ты... ты вовсе не рожаешь, да?

Королева не ответила на вопрос матери, а настойчиво повторила:

— Матушка, где ваше зелье? Дайте мне его.

— Но раз ты не рожаешь, тебе не нужно зелье...

— Нет, матушка, я хочу его выпить, — с непреклонным тоном произнесла Айша.

Врачи и служанки в родильной комнате были потрясены этой переменой: королева симулировала роды... Они не понимали, зачем ей это, но чувствовали, что воздух накалился до предела. Все опустили головы и молчали, стараясь не подавать признаков жизни.

Под пристальным взглядом королевы Айши лицо Шарлотты становилось всё мрачнее, но она так и не решалась снова достать зелье.

— Матушка, когда отец хотел выдать меня за королевскую семью, я умоляла вас заступиться за меня. Вы тогда отказали и сказали: как дочь семьи Миллер, я обязана жертвовать собой ради процветания рода, даже если ценой будет моё счастье.

Королева Айша вглядывалась в лицо матери, и в глазах её читались горькое разочарование и насмешка.

Она продолжала:

— Так что же, матушка, какую жертву вы на этот раз хотите от меня ради процветания семьи Миллер?

Шарлотта задрожала и принялась беспомощно оправдываться:

— Айша... ты... что ты такое говоришь...

— Зелье! — холодно оборвала её королева.

— Но... ты же не рожаешь, зачем оно тебе... — Шарлотта продолжала притворяться.

Но это сопротивление было бесполезно.

Бесшумно за спиной Шарлотты появился человек в доспехах, чьё лицо нельзя было разглядеть, и, подхватив её, оторвал от пола.

— Ты... что ты делаешь! Айша, Айша... ты не смеешь! Я твоя мать! Родная мать!

Но эти слова не тронули Айшу, напротив, её взгляд стал ещё холоднее.

Человек в доспехах извлёк из-за пазухи Шарлотты ту самую склянку с зельем и передал врачу.

Вслед за этим раздался ледяной приказ королевы Айши:

— Проверьте, не отравлено ли оно.

Врач, дрожа, приняла склянку:

— Слушаюсь, Ваше Величество!