Город Императорского Дракона, Святая Гора.

Мелодичный звон колоколов, обладавший удивительной силой успокаивать сердца, разносился по всем уголкам Собора Святого Света.

Кардинал Менсай в красном облачении прошёл по тихой галерее и вошёл в молитвенный зал.

Внутри другой кардинал, Ноптон, молился, склонив голову перед статуей Владыки Света.

Услышав за спиной шаги, Ноптон закончил молитву, обернулся к приближающемуся Менсаю и коротко кивнул вместо приветствия.

Менсай не обратил внимания на холодность собрата. Все три кардинала Церкви Света были кандидатами на папский престол, поэтому между ними неизбежно существовало соперничество, и тёплыми их отношения назвать было нельзя.

Когда весть о смерти Туренса достигла Города Императорского Дракона, Менсай и Ноптон испытали противоречивые чувства.

С одной стороны, разумеется, было горе и страх — всё-таки погиб один из них. Но, с другой стороны, сказать, что они втайне не порадовались, тоже было нельзя: всё же одним конкурентом стало меньше.

К тому же, судя по нынешней обстановке, не факт, что Григорий усидит на папском престоле, и от этого в душах Менсая и Ноптона начинали шевелиться мысли, которых у них прежде быть не должно.

Но такие мысли приходилось прятать глубоко в сердце.

Оба кардинала, сложив руки, молча стояли посреди пустого молитвенного зала, ожидая прибытия папы.

Видимо, тягостная тишина показалась Менсаю неловкой, и он негромко заметил:

— Говорят, тело Туренса по приказу рода Святого Хильда привязали к кресту и выставили у ворот Винтерфелла.

Ноптон покачал головой и вздохнул:

— Это настоящее кощунство!

— Граф Англер заявил, что так Туренс искупает зло, совершённое при жизни. А рядом с его телом поставили ещё один пустой крест — говорят, он предназначен для его святейшества папы, — бесстрастно произнёс Менсай, и по его лицу трудно было понять, что он чувствует.

Ноптон лишь усмехнулся, но ничего не ответил.

В молитвенном зале снова повисла тишина. Неугасимый святой свет лился сквозь цветной купол и окутывал двух неподвижных кардиналов священным ореолом.

Сколько прошло времени, неизвестно. Наконец в зал вошёл папа Григорий.

Менсай и Ноптон поспешно склонились в поклоне.

Григорий небрежно махнул рукой и, не говоря ни слова, сначала подошёл к статуе Владыки Света, молча помолился, а затем повернулся к кардиналам и без выражения спросил:

— О том, что случилось на Севере, вы знаете. Говорите: что, по-вашему, следует делать?

Менсай и Ноптон переглянулись, оба медлили.

Но Григорий явно решил выслушать их мнение и молчал, позволяя обстановке становиться всё более гнетущей.

Под этим давлением Менсай наконец не выдержал, откашлялся и заговорил:

— Ваше святейшество, я считаю, что величие Владыки не может быть оскорблено. Поступки Севера ни в коем случае нельзя оставлять безнаказанными — нужны самые решительные меры, чтобы устрашить прочих дворян, которые только и ждут повода.

— Какие же решительные меры? — папа ещё не успел ответить, как подал голос Ноптон.

— Разумеется, немедленно объявить род Святого Хильда и Агани богохульниками, отправить на Север орден Храмовников и по пути призывать благочестивых верующих присоединиться к священному походу против нечестивцев.

— А на каком основании ты объявишь род Святого Хильда и Агани богохульниками? И насколько орден Храмовников вообще способен разбить северную коалицию? Что же до призыва верующих — большинство лордов лишь холодно посмотрят со стороны. А те фанатичные крестьяне, что откликнутся, — ты уверен, что они станут помощью, а не обузой?

— Основание? Его святейшество — наместник Владыки на земле! Разве ему нужны основания, чтобы объявить кого-то богохульником?

А что до того, сможет ли орден Храмовников разбить северную коалицию… Ноптон, с каких это пор ты так не веришь в защитников славы Владыки?

Когда это войско, олицетворяющее волю Господа, явится на Север, солдаты северной коалиции, боюсь, не посмеют даже поднять против него оружие.

Ноптон скривил губы и холодно усмехнулся:

— Менсай, если бы имя Владыки и правда действовало так безотказно, откуда бы взялись дворяне с нечистыми помыслами? И откуда бы взялось нынешнее богохульство Севера?

А что до ордена Храмовников — даже если он и способен разбить северную коалицию, не даст ли вызванная этим смута империи шанс оркам?

Менсай недовольно фыркнул:

— А у тебя есть предложение лучше?

— Я считаю, что в такой решающий момент нужно всеми силами избегать междоусобицы, которая грозит катастрофой! Следует отправить людей в Винтерфелл, успокоить род Святого Хильда. Если их требования не чрезмерны, мы можем пойти на некоторые уступки.

— Уступки? — тут же вспылил Менсай. — Твоя мягкость лишь развяжет Северу руки! А другие дворяне решат, что Церковь слаба, и воспользуются случаем, чтобы подорвать наше влияние на мирские дела!

Не забывай: северные лорды уже нагло прикарманили десятину! Ты что, хочешь, чтобы эта пагубная мода разошлась по всей империи?

— Уступки — не слабость! А вот упрямая жёсткость как раз и сбросит империю в бездну…

— Истинный служитель Владыки не отступает перед угрозами…

Глядя на яростно спорящих кардиналов, папа Григорий лишь холодно усмехался про себя.

Он, разумеется, видел: оба делают вид, будто изо всех сил пекутся о выходе из кризиса, а на самом деле несут очевидную чушь.

Спорили они громко, но всё это были лишь пустые эмоции — ни одной дельной мысли.

Григорий хорошо понимал: в нынешней обстановке эти двое, возможно, втайне радуются. Наверняка они ждут, что под давлением Севера он уйдёт в отставку и освободит папский престол.

Старые интриганы, которые только и мечтают посмотреть на его падение, разве могут дать по-настоящему полезный совет?

— Довольно! — резко оборвал их Григорий.

Раскрасневшиеся от спора кардиналы мигом умолкли, будто кто-то нажал на паузу, напялили маски невозмутимости и, смиренно сложив руки, приготовились слушать.

Григорий обвёл их холодным взглядом и распорядился:

— Менсай, ты немедленно отправишься на Север. Прощупай настроения рода Святого Хильда и выясни, чего они, в сущности, хотят.

Менсай нахмурился, но не успел и рта раскрыть, как папа уже перевёл взгляд на Ноптона:

— Ноптон, ты без промедления едешь на Запад. Встретишься с герцогиней Святого Гриана и передашь ей, что империя оказалась перед угрозой внутренней смуты, которая может дать шанс империи орков. Попроси её вмешаться и предотвратить междоусобицу.

— Слушаюсь! — оба кардинала поспешно поклонились.

Распоряжения папы как будто говорили о намерении искать мира с Севером. Но странным было то, что на Север он посылал Менсая — сторонника жёстких мер.

А Ноптон, отправленный на Запад, был человеком с любопытным прошлым: когда-то он занимал пост архиепископа Запада, но пробыл на нём всего три месяца, после чего его немедленно перевели.

Говорили, что за эти три месяца у Ноптона возникли непримиримые противоречия с родом Святого Гриана… И вот теперь папа снова отправлял его на Запад.

Отдав распоряжения, Григорий ничего не стал объяснять, развернулся и вышел из молитвенного зала.