Утром следующего дня.

Колин едва успел позавтракать, как слуга доложил, что кардинал Менсай уже прибыл в Город Соколиной Охоты.

Вообще-то Колину следовало бы встречать его у ворот, но раз уж стороны окончательно разругались, он не стал делать вид и лишь отправил встречать виконта Бенсона, а сам прошёл в зал для приёмов.

Немного погодя туда же, узнав новости, пришёл и маркиз Гарсия.

Колин поднялся ему навстречу.

Маркиз кивнул в знак приветствия и сказал:

— На переговорах с Менсаем будешь отвечать ты.

За последнее время маркиз успел оценить политические способности Колина, да и сам он в таких делах был не силён, поэтому решил передать всё ему.

— Хорошо, — Колин, разумеется, отказываться не стал.

Они ещё немного посидели, и вот в зал в сопровождении виконта Бенсона вошёл седовласый, но бодрый старик.

Красное облачение священника выдавало его положение — это был кардинал Церкви Света Менсай.

— Маркиз Гарсия, сколько лет, сколько зим! Не думал, что ты так одряхлеешь!

Едва переступив порог, кардинал Менсай без всякой вежливости съязвил.

— Не волнуйся, Менсай. Ты точно умрёшь раньше меня, — не остался в долгу маркиз Гарсия.

Колин нахмурился, глядя на эту перепалку.

Всё шло не совсем так, как он ожидал.

Он думал, что раз Церковь прислала кардинала на переговоры, значит, она хочет попробовать договориться с Севером. Но этот Менсай с порога начал обстрел — никакого настроя на мир.

Только теперь Колин заподозрил, что маркиз Гарсия заранее предвидел такое поведение Менсая и потому предложил Колину вести переговоры.

Сначала это выглядело как доверие, но теперь всё больше походило на то, что маркиз просто свалил на него эту обузу…

— Вы, должно быть, граф Англер? — отбрив маркиза, Менсай тотчас перевёл взгляд на Колина.

Колин выдавил дежурную улыбку:

— Да.

Менсай с откровенно бесцеремонным видом осмотрел Колина с головы до ног и наконец выдал:

— До чего же неразумный молодой человек!

Улыбка с лица Колина исчезла, и у него не осталось ни малейших сомнений: этот старик явился вовсе не для мирных переговоров!

Видя, что обстановка с самого начала летит под откос, виконт Бенсон забился в угол, изо всех сил стараясь стать как можно незаметнее, лишь бы его не задело.

Но Менсай явно не собирался его щадить. Усевшись на диван, он обратился к виконту:

— Виконт Бенсон, я слышал, вы взяли под стражу епископа Города Соколиной Охоты?

У виконта ёкнуло сердце, но он всё же, собравшись с духом, ответил:

— Всё верно, господин Менсай. Я обнаружил доказательства коррупции епископа Дэнни и, чтобы очистить Церковь от лжеслужителя и защитить её доброе имя, приказал временно задержать его.

Разумеется, окончательное решение о суде над епископом Дэнни остаётся за вами.

Менсай мягко улыбнулся:

— Судить епископа нужно с величайшей осторожностью. Все эти ваши «доказательства» должны пройти тщательную проверку Церкви, иначе можно несправедливо обвинить благочестивого служителя.

Ведь правда, виконт Бенсон?

Виконт открыл рот, не зная, соглашаться или нет.

Но не успел он придумать ответ, как Менсай переменил тон:

— Впрочем, виконт Бенсон, если мне не изменяет память, «Светлый Кодекс» ясно гласит: лорд не имеет права без разрешения папы входить в храм и в частные жилища служителей Церкви, не так ли?

Тогда как же вы посмели ворваться в личное поместье епископа Дэнни и устроить обыск?

Виконт Бенсон растерялся и с мольбой посмотрел на Колина и маркиза Гарсию.

Колин уже хотел вмешаться, но Менсай перевёл взгляд на него и с напором спросил:

— Маркиз Гарсия, граф Англер, как вы считаете, не следует ли и виконта Бенсона за это отдать под суд?

Теперь Колин понял, что этот кардинал не так прост, и собрался с мыслями:

— Кардинал Менсай, пусть поступок виконта Бенсона и можно счесть нарушением «Светлого Кодекса», но он был совершён ради защиты славы Всевышнего, а это заслуживает снисхождения. И даже если судить виконта, то решение должны принимать сенат и Его Величество император.

— Это само собой, — кивнул Менсай. — Кто прав, а кто виноват — виконт Бенсон или епископ Дэнни — и как с ними поступить, мы пока отложим. Давайте лучше обсудим убийство кардинала Туренса в Винтерфелле.

Колин холодно усмехнулся и покачал головой:

— Кардинал Менсай, вы упускаете главное. Туренс был убит за то, что подло покушался на герцогиню Святого Хильда, из-за чего она впала в беспамятство и до сих пор не очнулась.

Двадцать тысяч воинов Севера пришли в Алые Земли именно затем, чтобы потребовать от Церкви ответа!

— Ответа? — Менсай пристально посмотрел на Колина. — И какого же ответа хочет Север?

Колин тотчас сказал:

— У нас только два требования. Первое: папа Григорий, главный зачинщик этого заговора, должен отречься от престола! Такой лжеслужитель и богохульник недостоин и дальше носить тиару!

Второе: северная епархия должна получить независимость!

— Независимость? — зрачки Менсая сузились. — Граф Англер, объясните, что значит «независимость северной епархии»?

— Это значит, что северная епархия, оставаясь номинально под единым управлением Церкви, получит широкую автономию.

Конкретно: епархия будет сама распоряжаться своими доходами и расходами, сама назначать своих служителей, а паства будет управляться самостоятельно… и, самое главное, должность архиепископа Севера станет назначаться герцогом Севера.

— Ха-ха-ха…

Выслушав объяснение Колина, Менсай вдруг разразился громким смехом, будто услышал самую смешную шутку на свете.

Немного погодя он успокоился, перестал смеяться и произнёс:

— Граф Англер, вы понимаете, что говорите?

— Разумеется, — серьёзно кивнул Колин. — Это требования Севера.

Менсай поднялся, неторопливо подошёл к Колину и спокойно сказал:

— А не хотите ли услышать требования Церкви?

— Прошу.

— У нас тоже два требования. Первое: выдать убийцу кардинала Туренса! — при этих словах Менсай зловеще покосился на маркиза Гарсию. — И второе: северная армия должна безоговорочно покинуть Алые Земли.

Колин усмехнулся:

— Кардинал Менсай, как я погляжу, наши разногласия пока что великоваты. Но уверен: чем ближе северная армия будет к Святой Горе, тем меньше они станут.

Менсай неопределённо улыбнулся:

— Вот как? Что ж, с нетерпением посмотрю.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, бросив на ходу:

— Я доложу его святейшеству о нашем разговоре. И вам, на Севере, советую хорошенько подумать, чтобы не принять решения, о котором будете жалеть всю жизнь.

Глядя, как фигура Менсая исчезает за дверью, Колин задумался.

Жёсткая позиция Церкви его удивила.

Только было непонятно: это просто переговорный приём или у них и правда есть чем подкрепить свою самоуверенность?