Закатное солнце алело, как кровь.

Великая битва на равнине долины Луары подходила к концу.

Оркская армия бежала на запад, устилая своими телами горы и долы, и лишь корпус Боевой песни всё ещё отчаянно бился в кольце человеческих войск.

То ли от безысходности, то ли под влиянием императора Сарумана, окружённые воины корпуса один за другим впадали в боевое безумие.

Но, честно говоря, на поле боя от оркского безумия было мало толку.

Война — не драка толпой, и личная сила решает в ней немногое. Исход битвы определяют верная стратегия, действенная тактика и организованность, позволяющая воинам действовать сообща и исполнять приказы.

Какими бы яростными ни становились обезумевшие орки, перед слаженным человеческим строем и рассекающей их конницей им оставалось лишь погибнуть с проклятиями на устах.

Больше того: многие орки гибли не от рук людей, а под топорами своих обезумевших собратьев.

Так что отчаянный порыв корпуса Боевой песни выглядел устрашающе, но на деле был лишь тщетной агонией.

Убедившись, что исход решён, Колин, не тратя времени на отдых, сам повёл часть Кровавой конницы в погоню за бегущей оркской армией.

Впрочем, точнее было бы сказать, что гнался он не за всей армией.

Ведь, хоть орки и отступали, их потери были не обязательно больше, чем у людей, и безрассудная погоня могла не принести новых успехов.

Поэтому на самом деле Колин преследовал императора Сарумана.

После того как тот впал в безумие, герцогиня Сент-Гриан и принц Лекси заманили его вглубь оркского строя, что стало ещё одной важной причиной отхода орков.

Отпускать этого императора так просто Колин явно не собирался.

Корпус Боевой песни уже почти уничтожен, и теперь, если убить ещё и императора орков, можно объявить о крушении Третьей империи орков.

Оставшиеся разноплеменные оркские отряды снова превратятся в разрозненную толпу.

Они больше не смогут угрожать Славной империи, и дальше их можно будет громить поодиночке.

А тем временем принц Лекси и герцогиня Сент-Гриан уводили Сарумана всё дальше на запад, не отставая от бегущих орков.

По пути обезумевший император без остановки убивал собственных соплеменников, оставляя за собой горы трупов.

Но со временем он начал убивать всё медленнее.

А потом и вовсе замер на месте и растерянно огляделся, будто не понимая, как здесь оказался.

Принц Лекси и герцогиня сразу поняли: Саруман вышел из боевого безумия.

И тут же, не отступая, бросились на него.

Они знали: после безумия крушитель черепов переживает период слабости, а Саруман и без того был серьёзно ранен — лучшего мига для его убийства не найти!

Разумеется, император Саруман тоже это понимал и, оглянувшись на двух наседающих святых рыцарей, решительно нырнул в лес.

В чаще буйно росли деревья, заслоняя последние лучи заката.

В тихом сумраке Саруман, стараясь скрыть своё присутствие, стремительно пробирался сквозь заросли.

Рассудок его постепенно возвращался, и он уже примерно догадывался, что произошло на поле боя.

И от этого в груди у него клокотали гнев и досада.

Проклятые люди!

Хитрые, коварные люди!

Саруман понимал: ему нужно вернуться и снова собрать войско, иначе с таким трудом созданная Третья империя орков непременно развалится.

Но он понимал и другое: после гибели корпуса Боевой песни его власть над племенами резко ослабнет. Если вернуться сразу, ему, возможно, не удастся усмирить строптивых вождей, а то и вовсе его объявят главным виновником разгрома.

Поэтому сначала нужно было заручиться поддержкой хотя бы части племенных вождей.

Он как раз размышлял, кого можно привлечь на свою сторону, а кого припугнуть, как вдруг остановился, будто что-то учуяв.

В следующую секунду его левый кулак молнией ударил в тёмное пятно впереди.

Бешеный поток воздуха разметал траву и кусты, и по лесу прокатился глухой гул, похожий на гром.

Но удар пришёлся в пустоту.

Чья-то фигура легко взмыла в воздух, и яростные потоки, коснувшись её, тут же смирились и бережно опустили человека на ветку.

— Ваше величество Саруман, я не желаю вам зла.

Только после этих слов император перестал атаковать, но тело его оставалось напряжённым — видно было, что он не вполне верит.

Однако Саруман понимал, что сейчас не в лучшем состоянии, и лобовое столкновение с этим человеком могло кончиться для него плохо. Оставалось лишь хмуро спросить:

— Ты, должно быть, господин Видящий?

Господин Видящий улыбнулся и, приложив левую руку к груди, отвесил рыцарский поклон:

— Не ожидал, что ваше величество обо мне слышали.

— Чего ты хочешь? — холодно спросил Саруман.

Господин Видящий оглянулся в ту сторону, откуда пришёл император, и сказал:

— Ваше величество, этот шум может привлечь нежелательных гостей. Давайте поговорим в другом месте.

С этими словами он повернулся и пошёл прочь.

Император Саруман поколебался, но последовал за ним.

Он знал, что господина Видящего в Славной империи тоже не жалуют, и, возможно, тот пришёл предложить союз.

До битвы в долине Луары Саруман ни за что не стал бы разговаривать с таким, как он.

Но теперь он хотя бы готов был выслушать.

Они друг за другом шли через лес и вскоре вышли к небольшому ручью.

Журчание воды делало окружающую тишину ещё глубже; молодой месяц отражался в струях, рассыпая серебристую рябь.

— Говори, чего хочешь, — ровным голосом произнёс Саруман.

— Разумеется, сотрудничества, — улыбнулся господин Видящий. — Ведь у нас общий враг.

Саруман недоверчиво взглянул на него:

— И как ты хочешь сотрудничать?

— Я хочу… — начал господин Видящий, но голос его становился всё тише.

Саруман не расслышал, с недоумением шагнул ближе, но снова ничего не разобрал и недовольно рявкнул:

— Громче! Что ты бормочешь…

Он не договорил: его вдруг накрыла мощная волна тайной магии, и только тогда он понял — господин Видящий всё это время читал заклинание!

— Бесчестный человек!

Осознав, что его обманули, Саруман взревел от ярости и бросился вперёд.

Но в воздухе лунный свет вдруг потёк сквозь листву, как дождь, и, словно цепями, сковал императора.