Ночь была черной, ветер свирепствовал, взметая сухую траву и дикий песок. Се Чанген лично возглавил отряд из сотни элитных всадников. Выехав из Сюту, они под покровом темноты пересекли границу и, следуя за едва заметными следами, оставленными ушедшим на север отрядом, устремились в сторону земель, где располагалась база правителя северян.

Глубокой ночью следующего дня конный отряд северян численностью в триста человек, выполнив задание в долине Махэ, возвращался назад. Добравшись до источника Тицюань, они остановились на ночлег.

Они и представить не могли, что люди из Хэси, под которых они всего два дня назад столь искусно маскировались, внезапно возникнут перед ними, словно призраки, спустившиеся с небес. Те, кого пробудили истошные крики гибнущих товарищей, поначалу не могли поверить своим глазам, завидев конницу Хэси.

Их правитель, жаждущий захватить южные земли, уже несколько раз переносил базу. И каждый раз она оказывалась чуть ближе к Хэси. С ростом амбиций крепла и их уверенность в том, что мощь этого кочевого народа способна устрашить двор, пока еще удерживающий власть над Хэси.

Место, где они находились этой ночью, было уже совсем недалеко от их главной ставки. Всего в сотне ли (п.п. 50 км) располагался военный лагерь, насчитывавший десять тысяч всадников. Именно оттуда они и были присланы.

В последние годы конница Хэси и их скакуны стремительно набирали силу. Предыдущие столкновения не принесли северянам никакой выгоды: даже набеги, раньше казавшиеся делом обыденным, стали даваться с огромным трудом.

Но они никак не ожидали, что цзедуши Хэси, Се Чанген, пойдет на столь безумный риск и лично, во главе лишь сотни легких всадников, пустится в погоню и зайдет так глубоко на их территорию.

Прозрение наступило слишком поздно.

Под звездным небом этот тихий и чистый водоем у источника Тицюань превратился в кровавую купель.

***

У входа в долину Махэ завывал яростный ветер. Лю Ань во главе солдат уже два дня и одну ночь находился в противостоянии с воинами местных племен.

После случившегося туземцы в кратчайшие сроки собрали силы, заполнив всю долину. Бай Лун, сын старого вождя, был вне себя от ярости. Он не желал слушать никаких объяснений. Сжегши поздравительные дары, присланные недавно Се Чангеном, он приказал биться до последнего вздоха: штурмовать управу цзедуши и убить Се Чангена, чтобы отомстить за отца и соплеменников, погибших при нападении.

Лю Ань был крайне напряжен.

Приказ, который он получил, гласил: не вступать в открытый бой, а любыми способами удерживать вход в долину. Нужно было не дать воинам племен прорваться к Гуцзану и дождаться возвращения цзедуши.

Дело было не в нехватке сил для подавления мятежа. Проблема заключалась в том, что если ситуация выйдет из-под контроля, вопрос будет стоять не в количестве погибших. Весь мирный союз в Хэси, который Се Чанген так долго и упорно выстраивал, мог рухнуть в одночасье.

Минувшей ночью Лю Ань подтянул основные войска и, используя боевые построения, несколько раз отбрасывал туземцев, пытавшихся прорвать окружение. Цель была достигнута, но под градом летящих камней и стрел многие солдаты, несмотря на щиты, получили ранения.

На рассвете у входа в долину пошел первый снег.

Стало совсем холодно, но Лю Ань обливался потом, а одежда под боевым облачением насквозь промокла и липла к спине. До него дошли вести: у входа в долину снова начались волнения. На этот раз Бай Лун лично повел воинов в атаку под прикрытием камнеметов и стрел.

Лю Ань быстро поднялся на смотровую вышку. Глядя на копошащуюся, подобно муравьям, массу туземных воинов, он закричал в сторону противника:

— Бай Лун! В честь шестидесятилетия старого вождя цзедуши прислал щедрые дары, с чего бы ему подсылать убийц! Пораскинь мозгами, и сам поймешь, в чем дело! Это все происки северян, они хотят посеять хаос в Хэси!

Противоположная сторона не удостоила его ответом. Разъяренный Бай Лун отдал приказ. Снова в сторону солдат полетели камни, тучей посыпались стрелы, а сквозь летящий снег ярко запылали огни.

Лю Ань знал, что старый вождь без сознания, и сейчас главным среди туземцев стал Бай Лун. Тот и раньше враждовал с Се Чангеном — у них еще в Цзяочэне случались стычки. Сейчас взывать к его разуму было бесполезно. Видя, что противник возобновил атаку, Лю Ань поспешно скомандовал солдатам перестроиться и приготовиться к обороне.

В этот критический момент позади раздался громкий клич:

— Прибыл цзедуши!

Лю Ань резко обернулся и увидел вдали стремительно приближающийся отряд легкой конницы. Поняв, что это вернулся Се Чанген, лично отправившийся на поиски убийц, он на радостях спрыгнул с вышки и побежал встречать его.

Се Чанген, возглавлявший отряд, ворвался в лагерь. Под приветственные возгласы преклонивших колени солдат он проскакал сквозь строй и, осадив коня у самого входа в долину, громогласно выкрикнул:

— Смотрите внимательно! Не эти ли мерзавцы напали на вас в ту ночь?!

Следовавшие за ним всадники швырнули вперед десяток отрубленных голов, что были приторочены к их седлам. У входа в долину камнеметы и луки постепенно затихли.

Бай Лун уставился на окровавленные головы на земле. Подняв глаза, он увидел, как Се Чанген сорвал с седла мешок и сильным броском отправил его вперед. Мешок с глухим звуком упал прямо к ногам Бай Луна. Завязки разошлись, и из него высыпалась груда окровавленных человеческих ушей.

— Бай Лун! В ту ночь, когда на вас напали, я лично повел людей в земли северян! У источника Тицюань мы настигли этих всадников, которые прикидывались моими людьми. Всего их было три сотни!

Бай Лун был потрясен. Его взгляд снова скользнул по искаженным лицам мертвецов.

В ту ночь к ним явились люди в форме воинов Хэси. Они заявили, что получили срочные сведения о передвижениях северян, угрожающих долине Махэ. Якобы по приказу цзедуши они прибыли ночью, чтобы обсудить со старым вождем важные дела, и добавили, что сам Се Чанген скоро прибудет. Старый вождь, тронутый недавним почтением Се Чангена, после недолгих раздумий согласился и лично вышел встречать гостей. Он и не подозревал, что, едва появившись, «гости» внезапно переменятся в лице и начнут кровавую резню.

Нападение было внезапным, люди вождя оказались не готовы. Соратники понесли тяжелые потери, а сам вождь был ранен отравленной стрелой. Добившись своего, нападавшие быстро скрылись.

Бай Лун поднял взгляд на Се Чангена, сидевшего в седле, но его гнев не утих.

— Вы постоянно давите на нас, заставляя переселиться, вы хитры и коварны! Откуда мне знать, что это не очередная твоя уловка? Это земля наших предков, мы живем здесь из поколения в поколение, и не вам нами распоряжаться! На юбилей отца ты притворствовал, присылая дары, а когда не добился своего — затаил злобу и решил убить его? А теперь открещиваешься от содеянного и валишь все на других? Думаешь, нас так легко обмануть?

Бай Лун продолжал, его голос дрожал от ярости:

— Думаешь, погубив моего отца, ты заставишь меня подчиниться? Даже если я обращусь в прах, я отомщу за него и за своих погибших соплеменников!

Воины племен поддержали его яростными криками, от которых содрогнулся вход в долину.

Се Чанген приказал привести пленных. Слуги вытолкнули вперед двоих северян, на которых все еще была форма солдат Хэси.

— По словам их сообщников, эти двое в совершенстве владеют ханским наречием, — произнес Се Чанген. — Именно они в ту ночь от моего имени передавали вам вести! В темноте вы могли не разглядеть лиц, но голоса-то должны узнать?

Северян пинками заставили опуститься на колени. Перед лицом обнаженных клинков они зажмурились и не проронили ни слова.

Лицо Се Чангена потемнело. Он слегка махнул рукой своим подчиненным. Несколько человек шагнули вперед, придавили одного из северян к земле, выхватили кинжал и одним движением отрезали ему ухо. Затем тем же ножом ему выкололи глаз и отсекли нос.

В мгновение ока лицо несчастного превратилось в кровавое месиво. Похожий на демона, он зашелся в душераздирающем крике.

Оба пленных поначалу твердо решили молчать. Они были готовы умереть за свою ставку. Но они никак не ожидали, что с ними обойдутся с такой изощренной жестокостью.

Второй пленный побледнел как полотно. Увидев, что палачи оставили его лишившегося чувств товарища и с окровавленным кинжалом направляются к нему, он не выдержал и во весь голос начал давать показания.

Бай Лун и те, кто присутствовал при нападении, мгновенно узнали этот голос. Среди туземцев поднялся гул. Бай Лун в ярости подбежал к пленному и ударом меча оборвал его жизнь.

Се Чанген спрыгнул с коня.

— Ставка северян продолжает продвигаться на юг, их амбиции очевидны — они жаждут прибрать к рукам Хэси. Несколько месяцев назад на престол взошел новый правитель, за которым, как говорят, стоит пятисоттысячная конница. Если они двинутся на юг, неужели вы думаете, что сможете остаться в стороне и защитить земли предков в одиночку?

Бай Лун, крепко сжимая окровавленный меч, пристально посмотрел на Се Чангена.

— Мой отец при смерти! Если бы не ваши постоянные притязания, он бы не потерял бдительность и не стал бы жертвой этих убийц! Даже если это сделали не вы, вы такие же, как и северяне, — у вас на уме одни дурные замыслы! У нас каждый мужчина — воин! Если настанет такой день, мы скорее погибнем, сражаясь сами, чем доверимся вам!

С этими словами он приказал воинам отступать и, развернувшись, ушел вглубь долины.

Лю Ань и остальные пришли в негодование. Они подступили к командиру:

— Господин, этот Бай Лун совсем страх потерял! Давайте схватим его и силой заставим их уйти!

Се Чанген молча смотрел вслед уходящему Бай Луну.

***

Той же ночью он вернулся в Гуцзан.

Последние два дня по городу ползли тревожные слухи о том, что северяне вторглись в пределы края, чиня грабежи и пожары, а туземцы вот-вот пойдут на штурм. Сегодня власти расклеили указы, развеивающие эти домыслы. Увидев своими глазами, как цзедуши верхом возвращается в город, народ наконец успокоился.

Вести дошли и до дома цзедуши. Се-му пребывала в сильной тревоге за жизнь сына. Узнав, что слухи ложны, а сын вернулся и даже прислал слугу передать, что он в порядке, она наконец облегченно вздохнула. Прождав в своих покоях какое-то время и не дождавшись визита сына, она не выдержала. Опираясь на руку А-Мао, она пошла в переднюю часть дома. Увидев осунувшееся лицо сына и его глубоко запавшие глаза, она разволновалась. Сказав, что Ци Линфэн уже готовит для него еду, она упросила его сначала поесть.

Се Чанген ответил, что уже поел в дороге и у него еще много дел, поэтому попросил матушку вернуться к себе и отдыхать. Се-му ничего не оставалось, кроме как уйти назад.

После ее ухода Се Чанген еще долго сидел один в кабинете. Наконец он вызвал управляющего Лю и спросил его мнение о последних событиях.

Лю Гуань сказал:

— Выселение туземцев силой возможно, но это крайняя мера, к которой стоит прибегать лишь в безвыходной ситуации. Хотя Бай Лун молод, горяч и полон предубеждений против вас, старый вождь уже начал проявлять готовность к переговорам. Жаль, что он пострадал от рук убийц и теперь находится между жизнью и смертью. Раз молодая госпожа тоже здесь, почему бы господину не позволить ей попробовать? Если она сможет спасти ему жизнь и поможет пережить этот кризис, полагаю, в будущем ситуация в корне изменится.

Договорив, он посмотрел на сидящего перед ним цзедуши. Свеча на столе подрагивала. Се Чанген сидел с тяжелым взглядом, не произнося ни слова.

Лю Гуань подождал немного и наконец услышал:

— Сделай, как предложил. Попробуем. Я занят и не могу отлучиться, отправляйся вместо меня на конное пастбище, разыщи ее.

Управляющий Лю тут же поднялся со своего места.

— Дело срочное, я отправляюсь немедленно.

Се Чанген едва заметно кивнул. Лю Гуань поклонился и направился к выходу. Но стоило ему дойти до дверей, как сзади раздался голос:

— Стой!

Лю Гуань остановился и обернулся. Свет пламени отбрасывал глубокие тени под глазами Се Чангена, а его лицо затуманилось каким-то мрачным выражением. Помолчав мгновение, он приказал:

— Если она скажет, что хочет сначала увидеть меня, немедленно приведи ее. Без промедления.

---