Многодневный переход по заснеженным землям не прошел бесследно: даже сапоги из толстой кожи яка не могли преградить путь пронизывающей сырости и холоду.

Ее стопы еще много дней назад покрылись обморожениями, а по прибытии сюда и вовсе распухли. Теперь даже такая простая вещь, как утренняя попытка обуться, превращалась в настоящую пытку.

Он снова взял ее ноги в свои руки.

Эта близость заставила ее почувствовать неловкость. Она попыталась высвободиться, но безуспешно.

— Не двигайся, — произнес он, не поднимая глаз. Его взгляд по-прежнему был прикован к ее стопам, а руки, втиравшие мазь, ни на миг не останавливались.

Огонек лампы на жире яка был оранжево-красным, тускло освещая его лицо. Мужчина опустил брови, и в чертах его проступило некое тепло, которого она прежде никогда не знала.

Чувство замешательства и изумления, вызванное его внезапным появлением, начало медленно рассеиваться. Она бессильно откинулась назад, наблюдая, как он втирает снадобье сначала в одну ногу, затем в другую. Когда обе стопы были обработаны, он не остановился — накрыл их ладонями и принялся медленно растирать.

Никто не проронил ни слова. В тесном шатре воцарилась тишина.

Снаружи внезапно пронесся порыв яростного ветра; сопровождая его странным низким завыванием, полог входа вздулся, и фитиль лампы на мгновение дрогнул. Лицо мужчины то тонуло в тени, то вновь выступало из темноты.

— Как ты здесь оказался? — Му Фулань внезапно очнулась и заговорила поспешно, стараясь разрушить затянувшееся молчание. — Си-эр остался там один? С ним ничего не случится? — Она засыпала его вопросами. Се Чанген прервал свои движения и поднял на нее глаза. — Он еще так мал! Я надеялась, что перед своим уходом ты сделал все необходимые распоряжения!

— Я привез его с собой, — наконец медленно проговорил он.

Му-ши вздрогнула от неожиданности, резко вырвала ноги из его рук и рывком села.

— В такую погоду, в такое место… ты посмел привезти его сюда?! — Она даже не пыталась скрыть упрек в голосе.

— Да, — кивнул он. — Этот ребенок гораздо храбрее, чем ты думаешь, тебе совершенно не стоит так сильно тревожиться. В дороге произошла небольшая заминка, и он даже оказал мне огромную помощь. Сейчас он в Цзиньчэне. Когда вернешься, увидишь его.

Он говорил размеренно, и в его голосе чувствовалась спокойная, тяжелая сила.

— Он не находил себе места из-за тебя, очень скучал и хотел сам приехать за тобой.

Му Фулань медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

— Спасибо. С моими ногами уже все в порядке.

Се Чанген отложил мазь в сторону.

— Завтра утром, когда проснешься, смажь обмороженные места еще раз. После нанесения не забудь растереть, это поможет лекарству подействовать.

— Я знаю. Ты, должно быть, тоже измотан, иди отдыхай.

Он не пошевелился. Помолчав немного, он вдруг спросил:

— Му-ши, ты даже не спросишь, почему я сам приехал сюда?

Сердце Му Фулань екнуло, она подняла на него взгляд.

— Неужели старому вождю стало хуже?

Се Чанген пристально смотрел в ее лицо, на котором отразилось напряжение.

— Старый вождь действительно снова впал в беспамятство. Я, разумеется, надеюсь, что он минует опасность, но, честно говоря, даже если он не дождется твоего возвращения, на общую ситуацию это не сильно повлияет.

То, что старый вождь снова потеряет сознание, Му Фулань предвидела. Перед уходом она оставила заменявшему ее военному врачу все инструкции и способы поддержания жизни, чтобы тот постарался дотянуть до ее возвращения.

— Тогда почему ты приехал? — спросила она.

— Я отправил свою мать обратно. Впредь она больше не будет требовать от меня взять в дом женщину из клана Ци, — произнес он как-то внезапно.

Му Фулань опешила. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, прежде чем она сбивчиво ответила:

— Надеюсь, твоя матушка не слишком разочарована…

— Она разочарована, но приняла это, — перебил он ее.

Му Фулань больше не открывала рта. Она отвернулась и сказала:

— Иди отдыхай, я тоже очень устала, завтра рано вставать… — Ее голос внезапно оборвался.

Се Чанген протянул руку, осторожно взял ее за подбородок и заставил снова повернуться лицом к нему.

— Му-ши, причина, по которой я здесь, та же, что и у Си-эра. Я скучал по тебе. Я не мог оставить тебя одну. Поэтому я пришел, чтобы забрать тебя поскорее.

Он смотрел на нее в упор и говорил тихим голосом. Му Фулань словно окаменела. Тесный шатер внезапно стал казаться еще более узким, в тишине было слышно лишь дыхание.

— Ты должна помнить, как Си-эр попал в Хэси, — продолжил он. — Когда в Саньмяо случилось землетрясение, я забрал его силой. Я не благородный муж; тогда я сделал это, чтобы выплеснуть гнев и заставить тебя подчиниться. Но ты не знаешь одного: я ведь уже уехал тогда. И то, что я вернулся, не было попыткой снова причинить тебе трудности. Я просто не мог тебя оставить. Я знал, что ты бросишься спасать людей, и боялся, что ты попадешь в беду во время подземных толчков.

Он на мгновение запнулся, помедлил, словно наконец решившись, и добавил:

— Раз уж я приехал сюда за тобой, нет вреда в том, чтобы сказать прямо. Му-ши, каждый раз, когда ты разделяешь со мной ложе, ты лишь притворяешься, и это причиняет тебе боль. Но знаешь ли ты, о чем думаю я?

Му Фулань молчала.

— Каждый раз, видя твое отношение, я невольно думаю: если бы на моем месте сегодня был «тот человек», как бы ты себя вела! Зачем мне было так поступать, лишая покоя и самого себя? Я сам запутался в собственных сетях! Чем больше ты противилась, тем меньше мне хотелось давать тебе желаемое… Зачем мне было состязаться с покойником? Я думал: раз он мог доставить тебе столько радости, то и я смогу, я сделаю так, чтобы тебе было еще лучше.

Он самоиронично усмехнулся, не сводя с нее глаз.

— Скажи, Му-ши, разве я не круглый дурак?

Сердце Му Фулань бешено колотилось, лицо горело. Она неподвижно смотрела на мужчину перед собой, чувствуя, что дышать становится все труднее.

Его дыхание тоже стало неровным. Он медленно выдохнул, словно пытаясь унять чувства.

— Впредь… не принимай больше лекарств, которые вредят твоему телу, — наконец сказал он. — Будь спокойна, я буду относиться к Си-эру как к родному сыну и дам ему лучшее воспитание. Когда он вырастет, я его не обижу.

Он медленно склонился к ней. Их лбы почти соприкоснулись.

— Относись и ты ко мне чуточку лучше, — прошептал он хриплым голосом, похожим на невнятный рокот, который эхом отозвался в ее ушах.

Му Фулань потеряла всякую способность реагировать. Но когда прямой и прохладный нос мужчины коснулся ее щеки, а сухие, шершавые губы нежно прижались к ее мягким губам, она внезапно содрогнулась всем телом.

В это мгновение, подобно вспышке молнии, перед ее глазами возникла их первая брачная ночь. Тот человек тогда был так же добр к ней, нисколько не скрывая своей привязанности.

Нежность легко трогает сердце. Однако любовь между мужчиной и женщиной — лишь отражение луны в воде.

Она резко отвернулась, избегая его поцелуя.

— Се-лан, — сказала она, — я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, включая то, что ты обещал мне в ту ночь. — Она собралась с духом и медленно повернула лицо обратно, глядя на него. — Завтра мы вернемся в Цзиньчэн. Как только я закончу готовить лекарство, нужно немедленно отправляться назад. Еще есть надежда спасти старого вождя.

Силуэт Се Чангена застыл. Оранжевый свет лампы все еще падал на его лицо, но тепло исчезло — оно снова стало непроницаемым, разделенным тенью надвое.

Спустя долгое время он, стиснув зубы, процедил каждое слово:

— Тот мужчина… чем именно он был так хорош? За что ты его так любила?

Му Фулань посмотрела в эти темные глаза, подернутые усталой сеточкой красных сосудов.

— Это не имеет отношения к другим. Просто я не стою твоей доброты.

Он хранил молчание, словно каменное изваяние. Наконец он медленно поднялся и направился к выходу. Подойдя к пологу, он протянул руку, чтобы откинуть его, но замер. Медленно обернувшись, он уставился на женщину, чье сердце было холоднее и тверже камня.

Даже камень можно отогреть со временем. Но из чего же сделано это сердце?

— Му-ши, считай, что все сказанное мною только что — пустые слова.

С этими словами он откинул полог и вышел.

Ворвавшийся порыв ледяного ветра задул тусклую лампу на низком столике. Шатер погрузился в абсолютную тьму. Му Фулань сидела в темноте, чувствуя, как глаза наполняются жаром. Прежде чем слезы успели упасть, она быстро смахнула их пальцами.

***

Вернувшись в Цзиньчэн и встретившись с Си-эром, Му Фулань, не давая себе времени на отдых, всю ночь занималась обработкой лекарственных трав.

На следующий день, когда она пошла навестить Си-эра, ей сообщили, что Се Чанген забрал его с собой. Прождав долгое время и не дождавшись их возвращения, она вышла на поиски.

Цзиньчэн был одинокой крепостью в степи, небольшой по размеру — от восточных до западных ворот всего несколько ли. У городских ворот солдаты доложили ей, что цзедуши только что вернулся с прогулки верхом с молодым господином и сейчас они на крепостной стене.

Она поднялась по широким и тяжелым каменным ступеням и увидела впереди, на высокой дозорной башне, две фигуры: большую и маленькую. Се Чанген поднял Си-эра, поставив его на зубец стены, и они о чем-то беседовали.

В тот день метель, бушевавшая много дней, утихла. Солнечные лучи освещали стены Цзиньчэна, бескрайнюю равнину впереди и далекую горную вершину, покрытую вечными снегами.

— Господин Се, почему это место называют Цзиньчэн? Здесь много золота? — услышала она вопрос сына.

Се Чанген рассмеялся:

— Когда наступит лето, снег здесь полностью растает. И если при свете солнца посмотреть вниз с заснеженного пика, покажется, будто город устлан золотом. Это величественное зрелище, поэтому его и назвали Золотым городом.

— Как бы я хотел на это посмотреть! — восхитился Си-эр.

— Пока мы в силах защитить этот город, он всегда будет нашим. Ты сможешь приехать и посмотреть на него, когда захочешь! — ответил Се Чанген.

— Хорошо! Господин Се, вы обязательно должны защитить это место! — радостно воскликнул Си-эр.

Се Чанген с улыбкой кивнул, но вдруг, словно почувствовав что-то, резко обернулся. Его взгляд упал на нее, он мельком окинул ее фигуру, шепнул что-то ребенку и снял его со стены.

— Матушка! Ты пришла! — Си-эр подбежал к Му Фулань и весело схватил ее за руку. — Только что господин Се возил меня кататься на лошади. Там так просторно! Оказывается, это еще не край света! Господин Се говорит, что если ехать дальше на запад, там есть еще много других мест!

Му Фулань изначально хотела незаметно уйти, но, заметив, что обнаружена, оставила эту затею. С улыбкой ответив сыну, она подняла глаза на мужчину и произнесла:

— Лекарство готово. Мы можем отправляться в путь.

Се Чанген сухо кивнул и отвернулся.

***

Обратный путь прошел благополучно.

Му Фулань с Си-эром под охраной Се Чангена в целости и сохранности вернулись в Гуцзан. В тот же день, не успев отдохнуть, она поспешила в долину Махэ.

Старый вождь был при смерти, в нем едва теплилась жизнь. Соплеменники ждали ее, как божество, и при виде ее возвращения пришли в неописуемый восторг.

Му Фулань приложила все силы и с помощью чудодейственного снадобья вернула его к жизни. После нескольких недель тщательного ухода остатки яда были полностью выведены из организма вождя, и с каждым днем ему становилось все лучше.

Месяц спустя суровая зима начала отступать, и тихо пришла ранняя весна нового года.

Рано утром, когда небо едва начало сереть, Му Фулань вместе с Си-эром и служанкой села в карету. Под охраной Лян Туаня и его людей они покинули резиденцию цзедуши. Процессия миновала пустые улицы и приблизилась к городским воротам. Начальник стражи, получив приказ заранее, велел открыть ворота и вместе с солдатами застыл по обе стороны, торжественно провожая карету из города. Экипаж проехал под сводами ворот и, громыхая колесами по тракту с нерастаявшим снегом, направился на юг.

Си-эр сидел рядом, не проронив ни слова. С тех пор как несколько дней назад он узнал об отъезде, он стал непривычно молчалив.

Му Фулань мягко улыбнулась:

— Маленькая лошадка уже может выдержать долгий путь. Не волнуйся, на юге ей будет очень хорошо.

— Я знаю, — кивнул Си-эр. Поколебавшись, он спросил: — Матушка, а господин сейчас в долине Махэ?

Му Фулань невнятно подтвердила.

В долине Махэ сегодня должно быть очень оживленно. Мало того что вождь выздоровел, так еще и строительство крепости продвигалось успешно. Несколько дней назад завершили возведение главной башни. Узнав о примирении сторон, сын бывшего уездного начальника Цзяочэна, Сюй Кэ, и та девушка из местных, что бежали вместе, набрались смелости вернуться. Они пали на колени перед Се Чангеном, умоляя его стать свидетелем на их свадьбе.

Сюй Кэ, хорошенько отлупив сына, был вынужден смириться. Семья невесты теперь тоже не возражала. Свадьбу назначили на сегодня. Почетными гостями и свидетелями должны были стать Се Чанген и старый вождь.

Он уехал в долину еще вчера.

— Разве ты вчера уже не попрощался с господином Се?

Си-эр молчал.

Карета отъехала на несколько ли, оставляя город далеко позади. Му Фулань притянула сына к себе и нежно сказала:

— Мы встали очень рано. Если хочешь, поспи.

Си-эр что-то буркнул, прислонился к ней и закрыл глаза, замерев, словно и правда уснул.

Светало, скоро должно было взойти солнце. Му Фулань жестом велела служанке опустить занавеску, чтобы утреннее солнце, отражаясь от снега, не слепило глаза.

Служанка только успела опустить ткань, как снаружи раздался голос Лян Туаня:

— Ванчжу, цзедуши приехал!

Си-эр, который, казалось, спал, мгновенно распахнул глаза, вывернулся из объятий матери и прильнул к окну, откинув занавеску и высунув голову наружу.

— Господин Се! — Он изо всех сил замахал рукой, едва не вываливаясь из окна, и закричал, полный восторга.

Му Фулань придержала сына и велела остановить карету. Она тоже выглянула наружу.

В утренних сумерках, на самом краю заснеженного поля, она увидела всадника, который в окружении свиты стремительно скакал со стороны города. Впереди всех был Се Чанген.

Не дожидаясь, пока он приблизится, Си-эр обернулся к Му Фулань:

— Матушка, можно я выйду встретить господина?

Му Фулань хотела было покачать головой. Но встретившись с сияющими, полными надежды глазами ребенка, она не смогла произнести «нет». Поколебавшись, она медленно кивнула.

На лице Си-эра расцвела улыбка. Он торопливо выбрался из кареты и, даже не дожидаясь, пока его подхватят, сам спрыгнул на землю. Упав, он тут же вскочил и помчался навстречу всаднику.

Се Чанген мгновенно оказался рядом и осадил коня.

— Господин Се! Разве у вас нет дел в долине Махэ? — запыхавшись, спросил Си-эр, глядя на него снизу вверх.

Се Чанген широко улыбнулся:

— Я вспомнил, что должен подарить тебе одну вещь.

Он соскочил с седла и отстегнул от пояса свой меч.

— Си-эр, этот меч подарил мне отец, когда мне было десять лет, потратив на него свое годовое жалованье и наняв лучшего мастера. В те времена я вставал еще до пятой стражи (п.п.: 03:00-05:00), читал книги, а затем упражнялся с ним. Меч не из драгоценных, но все эти годы он был моим верным спутником. Теперь, когда ты уезжаешь, я передаю его тебе. Когда вырастешь, прилежно учись и тренируйся с мечом, договорились?

Се Чанген уже протягивал подарок, как вдруг раздался голос:

— Нельзя!

Он замер и поднял глаза. Женщина уже вышла из кареты и быстрыми шагами подошла к ним. Она схватила Си-эра за руку и спрятала его за спину. Ее взгляд был прикован к мечу в его руках, словно это было нечто глубоко отвратительное.

В это мгновение перед Се Чангеном промелькнуло воспоминание: давным-давно, в поместье в Шанцзине, в ту ночь, когда он впервые увидел ее, она точно так же смотрела на этот меч, висевший у изголовья кровати. Тогда ее выражение лица было в точности таким же, как сейчас.

Му Фулань медленно подняла глаза на мужчину.

— Наследие твоего покойного отца слишком ценно, мы не смеем принимать такой дар. Я благодарю тебя от имени Си-эра за доброту, но, пожалуйста, забери его обратно.

Хотя слова ее были вежливы, Се Чанген ясно понимал: она испытывает глубокое отвращение к его прощальному подарку. Атмосфера мгновенно накалилась, повисло неловкое молчание. Его рука с мечом замерла в воздухе на мгновение, а затем медленно опустилась.

— Матушка! Я хочу его! — вдруг звонко раздался детский голос.

Си-эр вырвался из рук матери и подбежал к Се Чангену.

— Спасибо, господин! Я буду беречь его, а когда подрасту и смогу удержать, буду упражняться с ним!

Сказав это, он почтительно поклонился Се Чангену и протянул обе руки, принимая оружие.

Се Чанген громко рассмеялся и вложил меч в маленькие ладони. Он подхватил ребенка на руки, донес до кареты и усадил внутрь. Погладив его по голове, он бросил Лян Туаню: «Охраняйте их как следует», — и резко развернулся.

Он прошел размашистым шагом мимо Му Фулань, так и оставшейся стоять на месте. Не глядя на нее, он вскочил на коня, развернулся и в сопровождении свиты умчался прочь так же стремительно, как и появился. Его силуэт быстро растворился на фоне белого снега. 

---