Му Фулань отчетливо помнила тот день в этой жизни, когда она впервые увидела Си-эра у ворот монастыря Хуфого в Шанцзине. Время пролетело так быстро — миновал уже год с лишним.

И не только в этот год — даже если прибавить прошлую жизнь, в те последние годы в Пучэне перед их разлукой, этот ребенок всегда был послушным и кротким. Он никогда не шел ей наперекор. В двух жизнях это был первый раз, когда он поступил вопреки ее воле и перестал ее слушаться. И все из-за того человека.

Экипаж продолжал путь в направлении, противоположном тому, куда ускакал на коне тот мужчина. Му Фулань хранила молчание, долго не произнося ни слова. Си-эр сидел рядом с ней. Словно чувствуя, что матери не по душе этот прощальный подарок, он спрятал меч сразу, как она вошла в повозку. 

Си-эр то и дело украдкой поглядывал на нее. Ее взгляд был прикован к окну, лицо казалось отрешенным. Выражение ее глаз было, пожалуй, слишком сложным для понимания ребенком его лет. Однако ее печаль дитя чувствовало безошибочно.

Тихонько взглянув на нее в очередной раз, он наконец осторожно потянул Му Фулань за рукав и прошептал:

— Матушка, ты винишь меня за непослушание? Ты сердишься?

Му Фулань очнулась от своих мыслей, опустила голову и пристально посмотрела на это маленькое личико, обращенное к ней с тревогой и беспокойством. В ее душе в этот миг была не только легкая грусть, прежде всего — смятение и тревога.

Никто не знал лучше нее, как в прошлой жизни этот ребенок в годы, предшествовавшие ее гибели, жаждал внимания отца. Но его отец круглый год был в разъездах и редко бывал дома. Позже он достиг желаемого и стал императором всей Поднебесной, и тогда ребенок наконец получил возможность видеться с ним с утра до ночи, как и мечтал прежде.

Возможно, из чувства вины или желания искупить содеянное, поначалу отец пытался сблизиться с сыном, прилагая небывалые усилия. Но для ребенка было уже слишком поздно. Казалось, ему это больше не нужно. На попытки этого высокопоставленного человека сблизиться с ним он всегда отвечал лишь замкнутостью и молчанием. А тому мужчине нужно было заботиться о слишком многом. Терпение, которое он мог проявить к сыну, не желавшему его подпускать и явно враждебному, в конечном итоге оказалось весьма ограниченным.

Поэтому в этой жизни каждый раз, когда она видела, как Си-эр инстинктивно, по велению сыновней любви, тянется к тому человеку, ее сердце разрывалось от невыносимых противоречий. Она желала, чтобы несбывшееся в прошлой жизни дитя обрело в полной мере в этой. Но вспоминая тот полный горя и гнева голос юноши перед смертью, клявшегося более никогда не быть его сыном, она вновь погружалась в пучину сомнений и страха. И все же она не стала препятствовать их сближению. Она не знала, правильно ли это или нет.

— Матушка, господин Се и правда очень добр ко мне, — продолжал тихо говорить ребенок. — Матушка, ты ведь еще не знаешь… Когда он вез меня встречать тебя, по дороге мы поймали шпиона. Господин Се хотел зажечь сигнальный огонь, чтобы вызвать войска, но башню занесло снегом, и только я мог пролезть внутрь. Я хотел вползти туда и разжечь пламя. Но господин Се побоялся, что со мной что-то случится, и не пустил меня, сказав, что мы зажжем огонь на следующей вышке. По пути нам встретилось много северян. Господина Се узнали, и он велел стражнику Ляну и остальным увозить меня, а сам поскакал отвлекать их. Когда господин Се вернулся за мной, он был весь в крови, я его почти не узнал. Он увидел меня и сразу подхватил на руки…

В глазах ребенка медленно заблестели слезы.

— Матушка, я правда не хочу тебя расстраивать, но мне было невыносимо видеть, как господину Се больно… Когда вернемся, я спрячу меч и не буду его вынимать.

Му Фулань знала, что ее первоначальные предостережения не помешали ребенку потянуться к этому человеку. Но она и представить не могла, что незаметно для нее между ними возникли такая связь и доверие. И тем более она не могла поверить, что мужчина, которого Си-эр видел сегодня, и есть истинный Се Чанген. При мысли о том, что однажды ребенку придется увидеть иную сторону этого человека, скрытую за нынешней теплотой, ее охватывал ужас и жалость.

Си-эр поднял руку и быстро вытер глаза рукавом.

— Матушка, не волнуйся. Если он в будущем обидит тебя или станет плохим человеком, я сам верну ему меч и больше не буду его любить. Я буду защищать тебя, матушка. Пожалуйста, не сердись на меня и не грусти, хорошо?

Он сполз с сиденья экипажа и, словно маленький взрослый, опустился на колени перед матерью. Му Фулань смотрела на ребенка у своих ног, на его чистые глаза, в которых еще дрожали слезы, и ее собственные глаза медленно наполнялись влагой. Она протянула руки, подняла Си-эра и прижала к себе.

— Матушка знает. Матушка не сердится. Просто… — она посмотрела на него, изо всех сил стараясь изгнать из памяти те кровавые видения, на которые не смела смотреть. — Просто, Си-эр, когда вернемся, помни, что ты мне обещал. Спрячь его и не трогай!

«Он пил твою кровь. Это зловещая вещь», — произнесла она про себя.

На лице Си-эра расцвела радостная улыбка, он крепко обхватил ее за руку и кивнул:

— Я запомнил!

***

В этот раз путь на юг с Си-эром не был поспешным. Му Фулань ехала по государственному тракту, останавливаясь на отдых на почтовых станциях. В день они преодолевали по пятьдесят-шестьдесят ли (п.п.: 25-30 км), и незаметно пролетело полмесяца. С такой скоростью они не проехали и половины пути.

К счастью, спешить было некуда, к тому же погода теплела. Стоило покинуть Хэси и проехать день на юг, как пейзажи вдоль дорог — хоть это и были в основном дикие поля и заброшенные деревни — с каждым днем становились все зеленее под ласковым весенним ветром.

В тот день в полдень, когда солнце стояло в зените и половина дневного пути была позади, Лян Туань, спросив согласия Му Фулань, велел отряду остановиться у обочины для отдыха. Си-эр выбрался из экипажа и подошел к своему маленькому коню, чтобы лично покормить его травой.

Тому было уже больше года. Хотя он еще не полностью вырос, под заботливым присмотром Си-эра он уже почти сравнялся ростом со взрослыми лошадьми: маленькая голова, длинная шея, крепкие ноги и лоснящаяся шкура придавали ему вид благородного и резвого скакуна.

Му Фулань прислонилась к окну повозки, глядя на спину кормящего коня сына. В этот момент с дальнего конца дороги показалась толпа людей, похожих на местных жителей. Они толкали тачки, несли коромысла, вели за собой семьи — у каждого на лице была скорбь, все куда-то спешили, будто случилось что-то страшное.

Лян Туань послал человека расспросить их и вскоре вернулся с известием. Пинъян-ван поднял мятеж и движется в эту сторону. Это были жители окрестных деревень, бежавшие, едва прослышав новости.

Если память не изменяла ей, в прошлой жизни мятеж ванов Пинъяна и Лу в это время еще не должен был начаться. Известие пришло слишком внезапно. Лян Туань отправил верховых вперед разведать обстановку, а сам увел экипаж с главного тракта.

Вернувшиеся разведчики принесли еще более дурные вести.

— Армия мятежников огромна и скоро прибудет сюда, — доложил Лян Туань. — С их приходом повсюду объявятся разбойники, продолжать путь нельзя. Ближайший город — Пучэн, до него около ста ли (п.п. 50 км). Пучэн не только надежно укреплен, его нынешний градоначальник знаком с нашим цзедуши и прошел через множество битв. Даже если мятежники нападут, он продержится какое-то время. Ради безопасности ванчжу лучше как можно скорее укрыться в городе. Это самый надежный способ!

Внезапно услышав название «Пучэн», Му Фулань на миг лишилась чувств. В груди словно острой когтями полоснуло — слабая, едва уловимая боль начала медленно сочиться из глубины сердца.

Она и не подозревала, что небеса так подшутят над ней: совершив круг, она снова столкнулась с этим местом, ведя за собой Си-эра. Именно здесь, в отчаянии долгого ожидания, она оборвала свою жизнь. И хотя ее Си-эр выжил, с того дня тот прежний ребенок уже никогда не смог вернуться.

— Ванчжу?

Она услышала, как кто-то зовет ее. Придя в себя, она встретила множество взглядов, устремленных на нее — все ждали ответа.

***

В сумерках экипаж Му Фулань в потоке беженцев постепенно приблизился к городу под названием Пучэн. В прошлой жизни этот город, стоящий по пути к Шанцзиню, одно время использовался Ци-ваном, представлявшим правящую династию, как опорный пункт для противостояния Се Чангену. Это говорило о мощи его стен.

У нее не было причин отвергать это решение, которое после долгих раздумий казалось самым безопасным для всех. Из окна экипажа она взглянула вперед. Опустился густой туман, закат был багряным, словно кровь. Какая-то безвестная ворона пролетела над головой часового на высокой городской стене, издав пронзительный, зловещий крик.

Си-эр вышел из повозки и встал рядом с ней. Задрав голову, он смотрел на верхушку стены, готовую вот-вот скрыться в сумерках. Его маленькие ножки словно приросли к земле.

— Матушка, мне здесь не нравится… — прошептал ребенок, схватив Му Фулань за руку и помедлив.

Сумерки сгущались, и казалось, в его глазах залегли две глубокие тени. Комендант города, узнав о прибытии Му Фулань, поспешно вышел навстречу.

— Идем внутрь. Как только станет безопасно, мы сразу же уедем отсюда, — мягко сказала она. Она взяла Си-эра за маленькую ручку и повела его вперед.

***

Этот день начинался совершенно обычно. Се Чанген только что закончил осмотр недавно отстроенного гарнизонного города в долине Махэ.

Несколько дней назад он получил известие, что новый правитель северян, Болли-хан, созвал вождей двадцати четырех племен в свою ставку. Это явно указывало на грядущие перемены. Он понимал: на этот раз приближается большая война. Проблема с местными племенами Хэси была решена, он давно муштровал войска и ждал этого сражения.

Только одержав великую победу и сокрушив боевую мощь северян, лишив их на долгое время способности и смелости совершать набеги, он сможет сосредоточить силы, чтобы одного за другим устранить препятствия на своем пути к вершине власти.

Битва была неизбежна, но она не могла начаться в один миг. Хотя новый хан северян был амбициозен и талантлив, он правил еще недолго. Чтобы собрать войска и начать полномасштабную войну, в которой он обязан победить, требовалась тщательная подготовка — он не двинет войска очертя голову.

Се Чанген приказал разведчикам продолжать наблюдение, и в этот момент ему сообщили о прибытии старого вождя. Он как раз собирался спуститься со стены, когда увидел, что вождь уже поднялся. На лице Се Чангена появилась улыбка, он шагнул навстречу:

— Только собирался навестить вас, вождь, не думал, что вы придете сами. Как ваше здоровье?

Старый вождь выглядел бодро и с улыбкой ответил:

— Уже все в порядке. По правде говоря, мне очень жаль, что я не успел поблагодарить ванчжу лично, а она уже уехала. Почему такая спешка?

Улыбка Се Чангена не угасла:

— Вы же знаете, вождь, сейчас на севере новый хан, ситуация не та, что пару лет назад. Большая война неизбежна. Ей, женщине, оставаться здесь не с руки, лучше уехать пораньше.

Старый вождь кивнул и обернулся, указывая на отряд крепких молодых людей, пришедших с ним.

— Мы тоже слышали о грядущей войне. Мы готовы выставить пять тысяч сынов нашего племени. Просим цзедуши принять их в войско и обучить. Мы желаем служить цзедуши и следовать за ним до самой смерти!

У подножия стены пять тысяч ополченцев стояли ровными рядами. Под командованием предводителя они разом опустились на одно колено перед Се Чангеном и выкрикнули:

— Желаем служить цзедуши, клянемся следовать за ним до смерти!

Ранее уже был сформирован один отряд из местных, и они показали отличные результаты в стрельбе и строительстве укреплений. Се Чанген не ожидал, что старый вождь приведет еще пять тысяч. Офицеры рядом с ним не скрывали восторга.

Се Чанген велел воинам подняться и торжественно поблагодарил вождя. Тот взволнованно произнес:

— Вы с ванчжу — любящая чета, но ради спасения моей старой жизни вы позволили ей подвергнуть себя опасности и отправиться к горе Тяньшань. Как же вам было не жаль ее? Мне бесконечно стыдно, и я не знаю, как отблагодарить вас, кроме как приложить все силы, чтобы помочь вам защитить Хэси. Только так я смогу отплатить за милость господина цзедуши и его супруги!

Се Чанген лишь улыбкулся, ничего не сказав, и крепко пожал руку старика.

— Се приложит все силы, чтобы оправдать ваше доверие!

Он распорядился принять пополнение и лично повел вождя показать, как тренируются его соплеменники. Они шли, переговариваясь, но стоило им спуститься со стены, как к ним подбежал солдат, громко крича:

— Господин! Лю-бецзя прислал срочное письмо, просит вас немедленно вернуться в город!

Се Чанген взял письмо, развернул его, бегло прочитал и тут же извинился перед вождем, поручив сопровождающим проводить его на плац. Сам же поспешил в резиденцию.

В зале для совещаний Лю Гуань и другие чиновники ждали его в тревоге.

— Господин! Лу-ван и Пинъян-ван подняли мятеж одновременно. Один на востоке, другой на западе — они действуют сообща и ведут войска на Шанцзинь двумя колоннами. Мятежников Лу-вана пока сдерживает Ци-ван, но силы Пинъян-вана огромны и неостановимы. Говорят, города на их пути падают один за другим. Двор наверняка снова призовет вас на помощь для подавления бунта, а тут еще и ситуация в Хэси… Если вас не будет, могут возникнуть трудности.

Се Чанген слушал, как подчиненные перебивают друг друга, обсуждая ситуацию — кто с тревогой, кто с проклятиями в адрес мятежных удельных правителей. Его лицо оставалось бесстрастным, он не проронил ни слова. Постепенно все замолкли и уставились на него.

Наконец Се Чанген поднялся и велел Лю Гуаню следовать за ним во внутренние покои. Постояв мгновение, он обернулся и спросил:

— Где сейчас Лян Туань и его люди? Были вести за последние два дня?

Лю Гуань не ожидал, что первый вопрос будет об этом. Опешив, он ответил:

— Ах да, я как раз собирался доложить. Позавчера прибыл гонец от Лян Туаня, сообщил, что они благополучно доставили ванчжу и ее сына в область Цичжоу. Вас не было в городе, поэтому доклад задержался…

Се Чанген подошел к стене и с резким звуком «ш-ша» отдернул занавес, открывая подробную карту дорог и крепостей. Пока Лю Гуань говорил, до него внезапно дошел смысл происходящего, и его прошиб холодный пот.

Цичжоу находилась прямо на пути между Пинъянским уделом мятежного вана и Шанцзинем.

Пинъян-ван шел на север, к столице, и он неизбежно должен был выбрать самый удобный путь — государственный тракт. А ванчжу со спутниками ехала на юг по той же самой дороге. Мятеж начался несколько дней назад. Если судить по срокам донесения, сейчас они, вероятнее всего, уже столкнулись с авангардом повстанцев.

Глядя на неподвижную спину Се Чангена перед картой, Лю Гуань неуверенно произнес:

— Господин, не стоит так беспокоиться. Весть о приближении огромной армии наверняка разнеслась повсюду, ванчжу и ее люди тоже должны были узнать об этом. К тому же Лян Туань следует за вами много лет, он прошел сотни сражений и сумеет сориентироваться по обстоятельствам…

Се Чанген обернулся. Его глаза были темными и мрачными, как тушь. Он произнес:

— Я хочу знать, где они сейчас!

---