Императрица Лю сурово отчитывала нескольких министров, стоявших перед ней на коленях, среди которых был и Чжан Бань. Те лишь робко поддакивали, когда вдруг услышали позади доклад об аудиенции. Обернувшись и увидев евнуха, ведущего за собой Се Чангена, все они втайне облегченно вздохнули.

Се Чанген широким шагом вошел в зал и опустился на колени, приветствуя императрицу Лю.

Женщина смотрела, как он кланяется. Когда он закончил, она, вопреки своему обыкновению, не велела ему тотчас же подняться, а произнесла:

— Се-цин [1], ты всеми силами отстоял Пучэн, твои заслуги велики и труды тяжелы. Пару дней назад Его Величество спросил бэньгун [2], как следует наградить тебя на этот раз, и бэньгун даже не знает, что ответить Его Величеству.

Как только эти слова прозвучали, Чжан Бань и остальные сразу поняли их скрытый смысл и украдкой бросили на вошедшего взгляд.

Се Чанген, по-прежнему стоя на коленях, медленно выпрямил спину. С неизменным выражением лица он встретил устремленный на него тяжелый взгляд императрицы Лю и ответил:

— Подданный не смеет принять похвалу. Потеря Пучэна для Лунгуаня подобна потере врат, поэтому подданный действовал по собственному усмотрению. Подданный прибыл сюда, чтобы понести наказание.

В зале воцарилась тишина. Чжан Бань затаил дыхание, не смея поднять голову. Мгновение спустя в его ушах раздался холодный хмык императрицы Лю.

— Бэньгун давно знала, что надел Чанша таит злые помыслы! Если бы Чжан Бань в прошлом не сбил меня с толку, мы бы уже давно искоренили эту скрытую угрозу. И разве стали бы люди Му-ши сегодня вести себя столь нагло!

Чжан Бань поспешно взмолился о пощаде:

— Люди Му-ши всегда казались честными, виноват подданный, что по своей глупости был тогда ослеплен. Каждое слово, сказанное ранее в их защиту, было продиктовано исключительно заботой о всеобщем благе, в этом не было ни капли личной корысти! Взять, к примеру, Ци-вана. Если бы не раскрылась правда на этот раз, кто из военных и гражданских чиновников при дворе мог бы подумать, что именно он стоит за спинами этих мятежных ванов?

С мрачным лицом императрица Лю приказала им выйти. В зале на коленях остался лишь Се Чанген.

— Ты самовольно отправил войска в Пучэн, за что должен быть сурово наказан! Но, принимая во внимание твою неизменную верность и храбрость, на этот раз бэньгун прощает тебя. Однако если такое повторится вновь, снисхождения не жди!

— Благодарю вдовствующую императрицу за милость, — поклонился Се Чанген.

Императрица Лю все еще не велела ему подняться. Глядя на него в упор, она продолжила:

— Когда Пинъян-ван и Лу-ван только подняли мятеж, бэньгун стало известно, что удел Чанша до этого поддерживал связь с посланниками мятежников. Тогда этот вор Ци-ван выступил их поручителем, и бэньгун по легкомыслию поверила ему. Теперь же, когда доказано, что Ци-ван является главарем заговорщиков, Чанша, естественно, не сможет избежать ответственности. Они определенно в сговоре с мятежниками. Бэньгун желает лишить Му-ши их княжеского титула и усмирить Чанша. Тебе есть что сказать?

— Чэню нечего сказать, — невозмутимо ответил Се Чанген.

Императрица Лю взглянула на стоявшего позади нее евнуха Яна. Евнух шагнул вперед.

— Раз так, цзедуши должен разорвать все связи с наделом Чанша и дать развод дочери Му-ши. Только тогда люди Поднебесной поймут преданность цзедуши императорскому двору и увидят, что ты четко отделил себя от мятежников, как ясные воды отделяются от мутных.

Се Чанген ответил:

— Подданный уже так и поступил. Еще до прибытия в столицу я отправил письмо о разводе в Чанша. Отныне подданный не имеет с Му-ши из Чанша ничего общего.

Лицо императрицы Лю наконец смягчилось. На нем появилась легкая улыбка, и она довольно кивнула:

— Айцин [3] действительно не обманул ожиданий бэньгун.

Она снова посмотрела на евнуха Яна. Евнух расплылся в улыбке:

— Милость вдовствующей императрицы к цзедуши поистине безгранична. Раз уж вы развелись с Му-ши из Чанша, вдовствующая императрица беспокоится, что пожилой госпоже гаомин некому будет прислуживать. Окружная принцесса Аньян, младшая сестра гоцзю [4], обладает и талантом, и красотой. Вдовствующая императрица желает даровать цзедуши этот брак, чтобы окружная принцесса могла исполнять дочерний долг перед пожилой госпожой вместо вас. Почему бы вам скорее не поблагодарить за милость?

Се Чанген даже глазом не моргнул.

— Окружная принцесса — драгоценная ветвь с яшмовыми листьями, у чэня нет счастья принять этот дар. Мать чэня — простая женщина из деревни, она тем более не смеет принять принцессу, которой пришлось бы снизойти до подобного статуса. Прошу вдовствующую императрицу забрать свою милость обратно, подданный бесконечно признателен.

Как только его слова затихли, в зале повисла тяжелая тишина.

Лицо императрицы Лю, на котором только что прояснилось выражение, снова помрачнело. Евнух Ян также был застигнут врасплох.

Хотя императрица Лю была крайне недовольна самовольным решением Се Чангена отправить войска в Пучэн, но сейчас, когда Ци-ван вступил в сговор со многими удельными ванами для противостояния двору, единственным человеком, на которого действительно можно было положиться, оставался именно Се Чанген. Поэтому императрица сначала пожурила его, а затем проявила милость. Она никак не ожидала, что он откажет так прямолинейно; для нее это было равносильно пощечине.

Евнух Ян поспешно вмешался:

— Цзедуши, лишь обустроив семью, можно преуспеть в делах государства, к тому же это проявление добрых намерений вдовствующей императрицы, вам нужно лишь принять милость с благодарностью!

Се Чанген спокойно ответил:

— Подобные мелкие семейные дела чэня не стоят беспокойства вдовствующей императрицы. В условиях нынешней смуты вдовствующая императрица спешно вызвала чэня в столицу, должно быть, ради куда более важных дел. Подданный внимательно слушает.

Императрица Лю на мгновение замолчала. Подавив вспыхнувший в глазах гнев от нанесенного оскорбления, она выдавила из себя улыбку:

— Ладно, твои заботы мне понятны. В государстве неспокойно, а об остальном можно будет поговорить и позже.

Она сделала паузу.

— Бэньгун вызвала тебя ради плана подавления мятежа. Нынешняя ситуация тебе должна быть известна. Хэдун, Хэнань, а также Шаньнань — многие земли уже попали в руки мятежников. Пока оставь Хэси, сначала войди в пределы заставы, помоги двору всеми силами подавить бунт и вернуть территории. Какая бы помощь тебе ни понадобилась, только скажи, и бэньгун ни в чем не откажет!

— Подданный в данный момент не может надолго покинуть Хэси. Железная конница северян может вторгнуться в любой момент, а если это произойдет, разразится великая война. Сейчас главная задача чэня — не потерять Хэси. Утраченные внутри заставы Цзичжоу, Чучжоу и другие земли изначально граничили с владениями удельных ванов, так что вдовствующей императрице не стоит чрезмерно тревожиться.

Се Чанген достал докладной лист и почтительно передал его наверх.

— В этом докладе подданный перечислил людей, на которых императорский двор может положиться в настоящее время. Кроме того, подданный также отберет способных полководцев из армии Хэси, чтобы они вошли в пределы заставы для подавления мятежа вместо чэня. Кто и куда будет направлен, здесь подробно расписано. Удельные ваны, участвующие в мятеже на этот раз, кажутся многочисленными и сильными, но на самом деле, кроме Ци-вана и Пинъян-вана, остальные, вроде Лу-вана, Жунань-вана и Чжао-вана, изначально обладали весьма ограниченными войсками. К тому же они годами воевали друг с другом, истощив большую часть своих сил. То, что они сейчас примкнули к бунту, не более чем следование за толпой — снаружи они грозны, но пусты внутри, и не выдержат ни единого удара. Прежде чем вернуться в Хэси, подданный разобьет крыло армии Пинъян-вана. Оставшийся в одиночестве Ци-ван не сможет устоять сам. Если двор будет следовать плану чэня, этого будет достаточно, чтобы продержаться и не позволить мятежникам приблизиться к Шанцзину. Как только подданный завершит дела в Хэси, он тут же поведет войска за заставу.

— Нет! — императрица Лю категорично покачала головой. — Ты смеешь не подчиняться приказу бэньгун? — пронзительно воскликнула она. — Хэси находится за пределами заставы и не влияет на общую картину. Даже если мы его потеряем, в будущем сможем отвоевать обратно. Но Хэдун и Хэнань связаны с выживанием государства и планами безопасности. Разве можно путать важное с пустяковым и ставить телегу впереди лошади? Можешь больше ничего не говорить. Немедленно веди войска и брось все силы на подавление мятежа! Остальное обсудим позже!

Се Чанген, который до этого момента стоял на коленях, внезапно поднял глаза и медленно поднялся с пола. Выпрямившись в полный рост, он посмотрел на сидящую напротив императрицу Лю, чьи глаза постепенно расширялись от изумления, и произнес:

— Вдовствующая императрица призвала чэня и спросила совета. Таков план действий чэня. Если вдовствующая императрица его не одобряет, подданный заберет свои слова обратно.

Его взгляд был мрачным и хищным. Сказав это, он решительно шагнул вперед, чтобы забрать доклад, который евнух только что положил на стол.

— Довольно, действуй согласно твоему плану, иди и распоряжайся. Если на этот раз ты сможешь окончательно вырвать с корнем угрозу мятежа ванов, то совершишь беспрецедентный подвиг. Даже воздвигнуть стелу в твою честь будет недостаточно, чтобы описать и малую долю твоих заслуг, — произнесла императрица Лю, подавляя внезапно возникшее чувство дрожи и вновь натягивая улыбку на лицо.

Се Чанген взглянул на нее, ничего не ответив. Свирепость между его бровями постепенно рассеялась, он усмехнулся и медленно опустил доклад обратно.

— Благодарю вдовствующую императрицу. В таком случае позвольте чэню удалиться, чтобы собрать людей для обсуждения дел.

Он снова принял почтительный вид, сделал несколько шагов назад, поклонился императрице Лю и вышел.

Императрица Лю неотрывно смотрела вслед удаляющейся фигуре, ее ногти впились в ладони до крови. Вспомнив, какое убийственное выражение было на лице этого подданного всего мгновение назад, она не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу.

Словно вырвавшиеся из заточения демоны, выбравшиеся из-под земли, теперь без всяких стеснений и открыто попирали благородство. Она понимала, что с этого момента все будет совсем не так, как раньше.

Неужели это предзнаменование того, что дни династии сочтены?

Как только его фигура скрылась из виду, она резко взмахнула рукавом и смахнула все со стола на пол.

— От людей, посланных в уезд Се, до сих пор нет вестей? — повернув голову, сквозь стиснутые зубы спросила она.

Евнух Ян уже стоял на коленях и поспешно ответил:

— Нуби сейчас же пойдет и поторопит их, вдовствующая императрица может не волноваться! Наши люди давно отправились туда, они непременно добьются успеха!

***

Письмо о расторжении брака было доставлено в надел Чанша еще до прибытия туда Му Фулань. Когда Лу-ши передавала ей эту бумагу, выражение ее лица было весьма противоречивым.

Императорский двор уже объявил удел Чанша пособниками мятежного Ци-вана. То, что Се Чанген, будучи видным сановником при дворе, развелся с женой и разорвал связи с мятежниками, стало известно всей Поднебесной.

Она смотрела на совершенно спокойное лицо золовки, по которому невозможно было прочесть никаких эмоций, и вспомнила, как в год, когда той исполнилось тринадцать, она отвела ее спрятаться за пологом, чтобы тайком взглянуть на того, кто пришел просить ее руки. В тот момент, когда она увидела молодого человека, ее глаза словно засияли звездным светом, а девичье личико залил прекрасный румянец радости и застенчивости.

Все это казалось было только вчера.

Му Фулань свернула бумагу и, поддержав уже заметно беременную А-Сао, усадила ее на место. С улыбкой она произнесла:

— Я получила то, чего желала, и это прекрасно. А-Сао, не нужно за меня беспокоиться. Со мной все в порядке. Тебе нужно заботиться о своем здоровье и ждать победоносного возвращения брата.

В прошлом месяце племена цзян-жун подняли войска и напали на земли Сань-ши. Сань-ши не смогли дать отпор и вновь обратились за помощью к наделу Чанша.

В то время в Чанша втайне увеличивали армию, войска были превосходно обучены. Му Сюаньцин, получив из Хэси письмо от Му Фулань о ее скором возвращении, послал Юань Ханьдина встретить ее, а сам лично возглавил армию и отправился на подмогу, расценивая это как прекрасную проверку боеспособности войск.

Всего несколько дней назад с юга пришли хорошие вести. Му Сюаньцин наголову разбил цзян-жунов. При поддержке войск Сань-ши он развивал успех, поклявшись полностью уничтожить врага, заставить земли Саньмяо покориться наделу Чанша и усмирить юг.

Лу-ши погладила свой слегка округлившийся живот, испытывая смешанные чувства радости и тревоги, с улыбкой кивнула, в глубине души надеясь, что муж поскорее благополучно вернется.

В пятом месяце того года, через месяц после возвращения Му Фулань в надул Чанша, пришло радостное известие, воодушевившее весь народ. Их ван во главе армии подавил мятеж в Саньмяо. Вожди Сань-ши повели свой народ, привезя с собой множество даров, и прибыли в Юэчэн. Помня о том, как в прошлом году ванчжу спасла им жизнь, и видя нынешнюю битву за усмирение, Сань-ши поклялись служить Му-ши верой и правдой, без тени сомнения в сердцах.

Два месяца спустя, в седьмом месяце того же года, хорошие новости вновь посыпались одна за другой.

Армия Чанша на севере в Шишоу, Хуажуне и Фучжоу одна за другой одерживала победы в боях против соседних цыши [5], которые под предлогом помощи двору в подавлении мятежа на самом деле хотели воспользоваться хаосом и захватить земли. Особенно показательна была битва при Фучжоу. Цыши Фучжоу выставил тридцатитысячную армию; их натиск был грозен, и они полагали, что победа уже у них в руках. Однако они никак не ожидали, что войска надела Чанша будут идти непрерывным потоком, сражаться столь храбро и умело, что армия Фучжоу будет наголову разгромлена и обращена в паническое бегство.

Битва при Фучжоу не только позволила народу Чанша вздохнуть с облегчением и гордо расправить плечи, но и разнесла боевую славу их удела так далеко, что заставила окружающих смотреть на них с небывалым почтением.

В восьмом месяце, на четвертый месяц после возвращения Му Фулань, в Чанша прибыл особый гость.

Сын Ци-вана, Чжао Ситай, во главе послов и с множеством драгоценных даров лично прибыл в Юэчэн, чтобы просить руки Му Фулань.

---

[1] -цин (卿, qīng) — уважительное обращение монарха к министрам и сановникам.

[2] Бэньгун (本宫, běngōng) — «госпожа этого дворца», местоимение первого лица, используемое императрицами и наложницами высокого ранга.

[3] Айцин (爱卿, àiqīng) — «любимый сановник», ласковое обращение правителя к подданному.

[5] Гоцзю (国舅, guójiù) — брат императрицы или дядя императора по материнской линии.

[6] Цыши (刺史, cìshǐ) — губернатор, глава области.

---