В тот день, когда Му Фулань отправилась вместе с Си-эром в Шанцзин, Юэчэн словно вымер. Толпы провожающих заполнили улицу, ведущую от поместья вана к городским воротам; повсюду царило необычайное оживление.

Опасения по поводу возможной войны оказались напрасными. Более того, надел Чанша сохранил свое существование, а взошедшая на престол императрица новой династии была их ванчжу из рода Му. Столь радостные события следовали одно за другим — как тут не преисполниться гордостью?

Ныне в Чанша все уже позабыли о былом недовольстве и пренебрежении к человеку по имени Се Чанген. В глазах народа он стал не только основателем новой династии и истинным Сыном Неба, но и верным, глубоко любящим мужем, который терпеливо сносил все тяготы ради великой цели.

Кортеж выехал за ворота. Под благоговейные поклоны и ликующие крики стоящих вдоль дорог людей повозки постепенно удалялись, держа путь в Шанцзин.

Спустя месяц с лишним, в один из весенних дней первого года новой эры династии Великой Чэн, экипаж Му Фулань приблизился к месту назначения.

Лошади замедлили ход, и вся кавалькада остановилась перед придорожным павильоном в нескольких ли от главных ворот императорского города.

Спереди донесся голос сопровождающего евнуха:

— Докладываю ванчжу: Цинь-ван лично выехал из города для встречи. Прошу ванчжу и молодого господина пересесть в другой экипаж для въезда в город.

Дверца открылась, и Му Фулань выглянула наружу.

На широкой дороге напротив замерла длинная почетная процессия. Это был императорский выезд — хотя Се Чанген еще не прошел официальную церемонию восшествия на престол и продолжал именоваться прежним титулом, все его окружение и порядок следования уже соответствовали статусу императора.

— Приветствуем Его Высочество Цинь-вана!

— Приветствуем Ее Высочество ванчжу! Приветствуем молодого господина!

Чиновники и слуги с обеих сторон один за другим опустились на колени. Под мерный гул приветствий Му Фулань увидела, как он спрыгнул с коня и размашистым шагом направился к ней.

Казалось, с самого начала его взор был прикован лишь к Си-эру, сидевшему подле матери. С улыбкой на лице он подошел к повозке и лично снял мальчика на землю. Лишь после этого он взглянул на Му Фулань. Его рука на мгновение замерла в воздухе, но в конце концов медленно протянулась к ней.

Му Фулань, склонившись, вышла из экипажа. Под пристальными взглядами множества людей она лишь слегка коснулась своей ладонью его руки, покрытой мозолями. Приподняв подол платья, она ступила на подставку, поспешно подставленную евнухом, и сошла вниз.

Оказавшись на земле, девушка тут же отняла руку и вместо этого взяла за ладонь Си-эра, который переводил взгляд с нее на отца.

Се Чанген молча развернулся и пошел вперед. Она же, ведомая почтительными чиновниками, поднялась в другой роскошный экипаж, ожидавший на дороге.

Процессия снова пришла в движение. Величественный силуэт императорского города в дымке из цветущих ив и летящего пуха постепенно становился все отчетливее. Дороги были заранее расчищены. Экипаж миновал городские ворота и покатился по ровной и широкой магистрали Шанцзина, ведущей ко дворцу.

«Если в будущем все сможет продолжаться так и дальше, это, пожалуй, можно будет считать добрым концом», — подумала она.

Этот человек взошел на трон, о котором мечтал. Си-эр восполнил его прежние сожаления, хотя сам он об этом и не догадывался. Жителям Чанша больше не нужно было опасаться войны и потрясений. А сановники, долгие годы служившие роду Му, смогли сохранить все, что имели.

Всеобщее довольство.

***

Спустя три дня Се Чанген при поддержке сотен чиновников провел торжественную церемонию восшествия на престол, став первым императором династии Великая Чэн. В тот же день Му Фулань была официально провозглашена императрицей.

На завтра была назначена церемония инвеституры [1] наследного принца.

Торжество должно было состояться в Храме Предков. Тайшилин, ведающий небесными знамениями и расчетами, вычислил благоприятный час. В назначенное время император лично возглавит церемонию и возложит на голову принца причитающийся ему венец.

Раз государь придавал этому такое значение, подчиненные чиновники, разумеется, не смели допустить ни малейшей оплошности. Все приготовления были завершены загодя, в ожидании завтрашнего дня.

Последние два дня Му Фулань была крайне занята. С момента своего провозглашения она непрестанно принимала знатных дам. Среди них были и жены новой знати, возвысившейся вместе с новой династией, и представительницы старых семей, оставшихся от прежнего двора. Лишь сегодня, закончив приемы и раздав угощения на дворцовом пиру, она к середине часа сюй (п.п.: 19:00-21:00) вернулась в свои покои и спросила о Си-эре.

Этот дворец когда-то был резиденцией ее тети. В тот год, когда она сама в детстве жила во дворце, она тоже обитала здесь. После смерти прежней императрицы это место пустовало почти двадцать лет, зарастая паутиной.

Теперь дворец получил название Цзывэй, и всего за несколько месяцев его заново украсили резьбой и росписью, а в садах посадили множество деревьев и цветов. Ослепительная красота превратила его в подобие небесного чертога на земле.

Для Си-эра изначально были подготовлены отдельные покои, но по прибытии он сам попросил разрешения жить поближе к матери.

Поскольку он был еще мал, Му Фулань, разумеется, согласилась и позволила ему временно поселиться вместе с ней в боковом павильоне дворца Цзывэй.

Служанка доложила, что наследного принца призвал к себе Его Величество во дворец Юаньчэнь.

Дворец Юаньчэнь служил императору кабинетом, где он занимался государственными делами после утренних аудиенций. Династия только зародилась, дел было великое множество, и Се Чанген, конечно, был занят еще больше, чем она. С тех пор как она прибыла в столицу, в эти несколько вечеров он не показывался, вероятно, там же и оставаясь на отдых.

Му Фулань ждала долго. Глубокой ночью, почти на исходе часа хай (п.п.: 21:00-23:00), Си-эр все еще не возвращался.

Посмотрев на время, она немного помедлила и отправилась ко дворцу Юаньчэнь.

Миновав коридоры, заполненные стражей, она подошла к залу и издалека увидела сияние огней внутри. Несколько евнухов, дежуривших снаружи, завидев ее, поспешно спустились по ступеням и пали ниц.

Му Фулань спросила о наследном принце. Евнухи ответили, что государь весь вечер провел с ним внутри, просматривая доклады и принимая министров.

— Его Величество велел передать: когда бы ни пришла императрица, она может войти.

Му Фулань медленно вошла внутрь и остановилась перед дверями кабинета.

Двери были приоткрыты. Сквозь щель она увидела, что внутри светло как днем. Две фигуры — большая и маленькая — сидели за столом, а перед ними на коленях стояли более десятка сановников: гражданские чиновники слева, военные — справа.

Она узнала несколько знакомых спин — все это были старые соратники времен Хэси.

Се Чанген в императорском облачении с суровым лицом обратился к преклонившим колени людям:

— Вы все — мои старые товарищи, следовавшие за мной более десяти лет. Нет нужды лишний раз доказывать вашу верность, я и так все знаю. Сегодняшняя слава и почести заслужены вами по праву. Что же касается слов о том, что «когда птицы перебиты, лук прячут в чехол», то вам, присутствующим здесь, совершенно не стоит об этом беспокоиться. Скажу вам прямо: все, кого я призвал сюда нынешней ночью, — это те, в ком я вижу преданных слуг и доблестных полководцев.

Лю Ань и другие, стоявшие на коленях, были глубоко тронуты и склонили головы в знак благодарности.

Се Чанген взглянул на сидящего подле него юношу и продолжил:

— Завтра наступит день, когда я провозглашу наследника. Хотя принц еще юн, вы знаете, каковы его характер и добродетели. Я призвал вас, чтобы сказать: отныне и впредь вы должны быть верны наследнику так же, как верны мне. Помогайте ему, чтобы в будущем он стал мудрым правителем. Всем ли это ясно?

Чиновники хором ответили согласием. Их голоса глухо донеслись до слуха Му Фулань.

Она постояла мгновение в тишине, а затем незаметно удалилась и вернулась в свои покои. Примерно через время, нужное для сгорания одной палочки благовоний, снаружи послышались голоса слуг: «Ваше Величество!».

Му Фулань обернулась и увидела вошедшего мужчину. Однако он не прошел вглубь, а остановился у тяжелых занавесей, разделяющих внешнюю и внутреннюю части спальни, и молча посмотрел на нее.

Му Фулань сделала шаг навстречу:

— Си-эр уснул?

Он кивнул.

— Я уже отправил его отдыхать в боковой павильон. Было поздно, поэтому я велел ему не заходить к тебе с вечерним приветствием, — негромко произнес он.

— Слуги доложили мне, что ты приходила. Сегодня было много дел, мы задержались, заставив тебя ждать. Впредь я буду отсылать его пораньше, не беспокойся об этом, — добавил он.

Му Фулань вспомнила сцену, которую видела недавно, и на мгновение не нашлась, что ответить.

Он тоже замолчал. Постояв еще немного в тени, куда не доходил свет дворцовых фонарей, он вдруг сказал:

— Уже поздно, отдыхай.

Сказав это, он развернулся и ушел, и его спина быстро скрылась в ночной темноте за дверями зала.

В ту ночь Му Фулань долго не могла уснуть, лежа на роскошном ложе императрицы. Рано утром она поднялась, собственноручно помогла Си-эру одеться и передала его в руки ожидавших евнухов.

По правилам, при совершении обряда инвеституры наследного принца императрице присутствовать не полагалось — император сам ведет наследника в Храм Предков.

Евнух сообщил, что Его Величество уже ждет у ворот Цзычэнь, ведущих к Храму.

Распрощавшись с матерью, Си-эр последовал за провожатыми.

Му Фулань стояла на ступенях дворца, провожая его взглядом, пока он не исчез из виду. Затем она развернулась и направилась к дворцу Синнин. Там жила мать Се Чангена, нынешняя вдовствующая императрица Се-му.

В день переворота в водном павильоне она, вероятно, перенесла слишком сильное потрясение. Очнувшись, она долго пребывала в дурном расположении духа, но позже, узнав, что сын станет императором, пришла в такое возбуждение, что лишилась сна. К тому же она была уже в летах, недавно простудилась, и болезнь свалила ее с ног. Несмотря на тщательное лечение у придворных лекарей, она не могла подняться с постели.

К моменту приезда Му Фулань в столицу Се-му была прикована к постели уже почти месяц. Только в последние дни, с приездом Си-эра, который был очень послушен и часто навещал ее, она, кажется, повеселела, и ей стало лучше.

После переезда во дворец Му Фулань уже несколько раз проводила осмотры вместе с императорскими врачами.

Пройдя половину пути, она вдруг заметила, что со стороны дворца Синнин поднимается густой дым. Это было похоже на пожар.

Дворцовые постройки в основном были деревянными, и контроль за огнем всегда был строжайшим, тем более ранним утром, когда светильники уже погашены. Как мог внезапно вспыхнуть пожар?

— Беда! — в этот момент несколько слуг из дворца Синнин в панике подбежали к ней и рухнули на колени. — Докладываем императрице, в покоях вдовствующей императрицы пожар! Пока мы тушили огонь, одна из служанок Управления садами, пробравшаяся во дворец под шумок, схватила вдовствующую императрицу! Она требует, чтобы вы, Ваше Величество, пришли к ней, иначе она убьет ее!

Му Фулань была потрясена. Она немедленно велела вызвать дворцовую стражу и известить Се Чангена, а сама бросилась к жилищу Се-му.

В дворце Синнин пламя уже вовсю ползло по легковоспламеняющимся занавесям. Стража еще не успела прибыть. Несколько десятков слуг и евнухов вели себя как безумные: кто-то катался по земле, с криками сбивая огонь с одежды, кто-то метался, как обезглавленная курица, вопя о пожаре и спасении. Царил полный хаос.

Сквозь охваченную огнем дверь Му Фулань увидела Се-му. Какая-то женщина в одежде старой служанки приставила ножницы к ее горлу. Обе они оказались в ловушке внутри. На полу лежала фигура человека, очевидно, оглушенного чем-то тяжелым — это была А-Мао.

Захватчица, судя по всему, много лет проработала в Управлении садами под палящим солнцем — ее кожа была темной и грубой. Из-за дыма, заполнившего зал, ее лицо было трудно разглядеть, но Му Фулань на мгновение показалось, что оно ей знакомо. Она никак не могла вспомнить, кто это, и тем более не понимала, как у этой женщины хватило дерзости угрожать самой вдовствующей императрице, чтобы выманить ее.

— Му Фулань, ты все еще узнаешь меня?! — сквозь пелену дыма и огня служанка пронзительно выкрикнула ее имя.

Му Фулань наконец узнала ее.

Этой старой служанкой оказалась Ци Линфэн.

---

[1] Инвеститура — это юридический акт введения в должность или наделения правами. Исторически это понятие восходит к средневековому праву, а в современном контексте означает официальное введение в должность, передачу сана или выражение вотума доверия.

---