Она развернулась и вышла из Императорского кабинета.

Дворцовые фонари мерцали, освещая лишь малый клочок погруженного в сумрак коридора перед её ногами. В воздухе разливался принесенный откуда-то аромат цветущих магнолий. Она покинула дворец Юаньчэнь, совершенно не заметив, что там, позади неё, в густой тени за деревьями неподвижно замерла фигурка юного отрока.

Из Императорского кабинета вновь донесся сдавленный кашель, прерывистый и тяжелый, перемежающийся тихими, умоляющими причитаниями евнуха:

— ...Ваше Величество, вы только что харкали кровью, всё же нужно позвать императорского лекаря...

Раздался резкий звук — звон разбитой чаши. Должно быть, император окончательно потерял терпение и в гневе смахнул её на пол.

Вокруг воцарилась тишина.

Мгновение спустя, когда послышался очередной приступ кашля, в глазах юноши промелькнуло сложное чувство, в котором смешались обида и невольная жалость. Он зажмурился и, наконец, вышел из тени. Поднявшись по ступеням, он постучал в приоткрытую дверь зала.

— Отец-император, во время чтения я столкнулся с неясным местом и хотел просить совета, не ведая, что вам нездоровится...

Он бросил взгляд на евнуха, собиравшего с пола осколки чаши из-под лекарства, и опустился на колени перед человеком, поднявшим на него взор.

— Прошу, отец-император, берегите себя, — произнес он, склонив голову.

В это место, помимо императрицы, наследный принц был единственным, кто мог входить без доклада. Увидев его, евнух воспрянул духом, словно встретил спасителя, и поспешно пал ниц рядом, присоединяясь к мольбе.

Император медленно отложил свиток и промолчал. Мальчик велел евнуху позвать императорского лекаря, и тот, вскочив, стрелой бросился вон.

Вскоре прибыли несколько императорских лекарей. Тщательно осмотрев императора, они собрались в стороне и после недолгого обсуждения составили рецепт. Поднося его, один из них произнес:

— Не стоит ли также представить это на суд матери-императрицы?..

— Не нужно её беспокоить. Решайте сами, — сухо ответил император, на чьем лице читалась крайняя усталость.

Лекари переглянулись, почтительно отозвались и отступили.

Рядом остался лишь юноша. Он попросил императора отдохнуть пораньше и, поймав на себе его улыбающийся, полный признательности взгляд, почтительно откланялся.

Выйдя из зала, он шаг за шагом спустился по ступеням. Обернувшись на свет свечей, пробивавшийся сквозь окна, он заметно похолодел в лице. Замер на мгновение, а затем развернулся и скрылся в ночной темноте.

***

Му Фулань вернулась во дворец Цзывэй.

Кровь, бурлившая в её жилах, казалось, до сих пор не могла успокоиться, заставляя глаза гореть, а сердце — сжиматься от горечи. Она долго сидела в одиночестве при свете ламп, прежде чем прийти в себя. Спросив о времени, она узнала от слуг, что уже наступило три четверти часа хай (п.п.: примерно 22:30).

Близилась полночь, и она вспомнила о Си-эре, жившем в боковом павильоне.

После переезда во Дворец он стал ещё прилежнее, чем прежде. Часто засиживался с книгой при свете ламп, и Му Фулань не раз заставала его за чтением глубокой ночью. В этот миг ей вдруг захотелось его навестить. Даже если он уже спит, просто взглянуть на его спящее лицо было бы отрадой.

Небеса всё же были милостивы к ней, позволив этому ребенку сопровождать её в этом мире. Столько раз, когда она чувствовала себя беспомощной или теряла опору, один лишь взгляд на него помогал ей обрести направление и поддержку.

Она вышла из покоев и уже направилась к боковому павильону, как вдруг увидела замерший впереди силуэт юноши. Вздрогнув от неожиданности, она подошла к нему и с мягким укором произнесла:

— Почему ты еще не спишь в такой поздний час? Что ты здесь стоишь?

Мальчик продолжал стоять неподвижно, не проронив ни слова. Му Фулань почувствовала неладное. Подумав, она взяла его за руку и повела внутрь. Отослав слуг, она ласково сказала:

— Си-эр, если у тебя что-то на душе, поделись с матушкой.

Юноша тихо ответил:

— Я знаю о том, что произошло сегодня вечером.

Му Фулань замерла от изумления. Не успев осознать, как именно он узнал о событиях этой ночи, она почувствовала нахлынувшее смущение. Глядя на стоящего перед ней повзрослевшего сына и опасаясь, что он всё превратно истолкует, она хотела было объясниться, но, открыв рот, не нашла нужных слов.

— Си-эр, не пойми неправильно... — запнулась она.

Мальчик покачал головой и под её изумленным и полным неловкости взглядом медленно опустился перед ней на колени.

— Матушка, — он поднял на неё взор, называя её не «мать-императрица», а «матушка». — Я знаю, что ты вошла в этот императорский дворец только ради меня. Я уже стал наследным принцем, всё идет гладко. Я уже не мал и впредь смогу о себе позаботиться. К тому же отец-император относится ко мне лучше, чем к родному сыну. Тебе, матушка, вовсе не стоит больше тревожиться обо мне. Если тебе здесь не по душе, если хочешь вернуться — возвращайся в Дунтин. Не позволяй мне стать преградой на твоем пути, не связывай себя узами из-за меня. — Он пристально смотрел на Му Фулань. — И уж тем более не заставляй себя ради меня принимать того, кого ты не желаешь видеть.

Сердце Му Фулань пропустило удар.

— На самом деле, если бы матушка могла быть вместе с генералом Юанем, я был бы очень рад. Он хороший человек и приложит все силы, чтобы ты прожила эту жизнь в спокойствии и радости, не ведая страха.

— Матушка, Си-эр обещает тебе: настанет день, когда я помогу тебе полностью оставить прошлое и начать новую жизнь. Ты этого заслуживаешь.

Последние слова он произнес медленно, с особым нажимом.

Му Фулань окончательно оцепенела. Дело было не только в глубоком трогательном чувстве. Потрясение и потрясающая сила его слов в этот миг далеко превзошли простое волнение.

Она посмотрела вниз на коленопреклоненного юношу.

«Мрй Си-эр действительно вырос», — подумала она.

Он больше не был тем ребенком, которого она когда-то встретила в храме, и который, вытянув шею, ждал, когда она заберет его домой. Ей следовало бы испытать безмерное облегчение, но в её сердце сейчас не осталось ничего, кроме глубокого чувства растерянности. Она медленно опустилась на стул и, помолчав, тихо произнесла:

— Матушка подумает об этом. Когда я всё обдумаю, тогда и приму решение.

Мальчик поднялся с пола, взял Му Фулань за руку и проводил её во внутренние покои.

— Матушка, сначала отдохни. Не нужно спешить, мы всё решим постепенно, — с улыбкой прошептал он.

***

Во Дворце дни тянулись своим чередом.

Юань Ханьдин вернулся в надел Чанша. императорский лекарь делали всё возможное, чтобы залечить раны императора, время от времени тайно навещая Му Фулань. Император усердно занимался государственными делами, заботился о народе, умело подбирал людей на должности, наводил порядок в управлении и стремился к процветанию страны. Новая династия расцветала, и народ по всей империи ликовал и выказывал покорность.

Дни текли беззвучно, словно спокойная вода. Казалось, всё налаживается, за исключением здоровья вдовствующей императрицы.

В записях императорских лекарей значилось: сначала вдовствующая императрица упала, повредив жилы и сосуды, что привело к закупорке меридианов и параличу половины тела. Иногда случались обмороки и провалы в памяти. Несмотря на все усилия врачей, болезнь то отступала, то возвращалась, не внушая оптимизма. К концу лета у неё стало сводить челюсть, из-за чего прием пищи стал крайне затруднительным.

Беда не приходит одна. Именно в это время начали распространяться слухи о том, что у императора из-за многолетних сражений обострились старые раны.

Сначала эти подозрения возникли лишь среди некоторых придворных чиновников, но постепенно они разошлись повсюду, превратившись в россказни о том, что император тяжело ранен и неизлечим. В столице и за её пределами люди начали волноваться.

Однако вскоре эти слухи сошли на нет.

Все знали, что император — образец сыновней почтительности. Обеспокоенный недугом матери, Его Величество покинул дворец и лично возглавил сто чиновников в загородном молебне, дабы вымолить благословение для вдовствующей императрицы.

В тот день император предстал в церемониальных одеждах, являя собой всё величие небесного владыки. Весь город видел его своими глазами, слухи рассыпались в прах, и народ наконец успокоился.

После молебна, в один из жарких полдней, Му Фулань сидела во дворце Цзывэй у южного окна, изучая присланный лекарями дневник приема лекарств для исцеления легких императора. Внезапно она ощутила странную тишину вокруг. Подняв глаза, она увидела, что слуги в саду перед залом куда-то исчезли, а под магнолией стоит фигура в драконьем халате.

Пришел Се Чанген. Он стоял там, глядя на неё в окно, и неизвестно, как долго длилось это безмолвное созерцание.

Она закрыла дневник и медленно встала.

Он направился к ней.

Стояла изнуряющая жара середины лета. Му Фулань встретила его в зале. Заметив капли пота на его лбу и зная, что он всегда плохо переносил зной, она велела полностью открыть занавеси, которые до этого были полуприкрыты.

— У Его Величества есть какое-то дело? — спросила она.

Се Чанген остановился у порога и сказал:

— Через несколько дней я отправлюсь на север.

Новая династия только зародилась. Внешне всё было спокойно, но на деле угрозы таились повсюду, особенно активно действовали убийцы и шпионы. За последние полгода, не считая провинций, в одной лишь столице, насколько знала Му Фулань, было тайно предотвращено более десятка покушений. Подобраться к нему самому было крайне сложно, поэтому удары чаще нацеливались на его верных соратников. А слухи о его старых ранах и скорой кончине, разумеется, распространялись с той же целью.

— Всего несколько дней назад Ведомство надзора полностью ликвидировало последнее гнездо шпионов в столице. Но слухи о моей недолговечности уже достигли Хэси. Там было спокойно несколько лет, но сейчас северяне снова зашевелились, и в войсках начались брожения. Если я не покажусь лично, одними указами боевой дух не укрепить. Хэси — ключевой рубеж, его нельзя терять. Я должен отправиться туда сам — своего рода императорский поход. Дела при дворе я поручу Лю Аню и остальным, они будут помогать наследному принцу, а ты — надзирать за государственными делами. Что скажешь? — Договорив, он посмотрел на неё.

Му Фулань подняла глаза, встретившись с ним взглядом:

— Я поняла. И насчет вдовствующей императрицы — я сделаю всё, что в моих силах.

Он не двигался, словно ждал, что она скажет что-то еще.

Знойный полуденный ветер ворвался в южное окно, заставив хрустальные подвески на занавесях мелко задрожать, нагоняя беспокойство.

Но она так больше ничего и не сказала.

Постояв еще мгновение, он, будто очнувшись, внезапно отвернулся и поспешно бросил:

— Благодарю за труды.

Му Фулань смотрела вслед его уходящей фигуре. Она оглянулась на медицинский дневник позади себя, в груди у неё потеплело, и она, не выдержав, окликнула:

— Ваше Величество!

Мужчина, уже перешагнувший порог, мгновенно замер и обернулся к ней.

Му Фулань сделала медленный вдох и под его взглядом подошла ближе:

— Когда прибудете туда, если встретите старого главу клана, передайте ему от меня поклон.

— Хорошо, — отозвался он.

— В Хэси не хватает врачей и лекарств, народу трудно получить помощь. Когда ситуация стабилизируется, если Его Величество позволит, я могла бы направить туда лекарей, чтобы они помогали и обучали медицине.

— Хорошо, — снова ответил он.

— И еще... берегите себя, Ваше Величество... — Она замялась. — Династия только основана, она не может надолго оставаться без вас.

В глубине его глаз промелькнула едва заметная тень печали. Помолчав, он улыбнулся и медленно произнес третье «хорошо».

— Я лишь покажусь им. Не волнуйся.

Его голос прозвучал немного хрипло. Он кивнул ей, отвел взгляд и стремительно ушел прочь.

---