Вокруг царила тишина.

Спустя долгое время Се Чанген медленно сел.

— Значит, ты теперь все знаешь? — произнес он. — Когда это случилось? — в его низком голосе, вопреки ожиданиям, почти не чувствовалось удивления.

Юноша поначалу не отвечал, он лишь отстегнул висевший на поясе меч.

— Когда твои стражники увидели меня, они поняли, что этот меч дарован мне самим императором. Поэтому они не потребовали сдать оружие и позволили войти с ним.

С этими словами он вытянул одну руку перед собой, а другой обхватил рукоять. Клинок медленно покинул ножны, сверкнув холодным блеском.

— Знаешь ли ты, какой поступок в твоей жизни был самым опрометчивым?

Он слегка провел пальцем по лезвию. Кожа мгновенно разошлась под острым краем, и кровь, подобно отблеску вечерней зари, начала медленно растекаться вдоль клинка. В неверном свете свечей она мерцала странным, зловещим багрянцем.

Юноша, казалось, ничего не чувствовал. Он позволил крови стекать в желоб меча, пока тот не заполнился до краев; затем капли начали переливаться через край, одна за другой срываясь на пол.

— Самым неверным твоим поступком было то, что в тот год, когда моя матушка увозила меня из Гуцзана, ты выехал за город и подарил мне этот меч, — сказал он. — Как бы мне хотелось, чтобы ты никогда не дарил его. Или чтобы в тот день я послушался матушку и не принимал его. Даже если и принял — лучше бы никогда не прикасался к нему...

Лицо юноши стало болезненно-бледным.

— Будь все так, я бы никогда не узнал, что ты — мой отец. В моих глазах ты навечно остался бы тем самым господином Се, которого я глубоко уважал и которым восхищался. Я бы почитал тебя больше, чем родного отца. Но у жизни нет сослагательного наклонения...

Он резко швырнул окропленный кровью меч, и тот со звоном упал у ног Се Чангена.

— Ты был прав: я уже давно все вспомнил. Знаешь, почему я во что бы то ни стало решил стать наследным принцем? Даже понимая, что в тот день, когда ты пришел за нами, моя матушка этого не хотела. Я сделал это только из-за тебя. Только потому, что ты жаждал стать императором, я решил занять это место! По какому праву ты просишь прощения у моей матушка? Неужели ты думаешь, что сделав ее самой благородной женщиной в Поднебесной, а меня — наследником, ты сможешь спокойно дожить до старости, передать мне империю и тем самым перечеркнуть всю ту боль, что причинил прежде? Неужели твоя совесть так легко успокоится? Поверь, я ненавижу тебя не за себя. Моя смерть в прошлом была моим собственным выбором, ты тут ни при чем. Мне горько за мою матушку. Когда я все вспомнил, я осознал: пока мы с тобой пребывали в неведении, она одна несла бремя памяти о прошлом. Она не должна быть столь великодушной, не должна в одиночку глотать эту боль, чтобы только дать тебе шанс на искупление. И ты... после того, как так обошелся с моей матушкой, по какому праву ты в этой жизни снова получаешь все, чего желаешь? Не только стал императором, но еще и осмелился надеяться вновь заполучить ее сердце?

Юноша горько рассмеялся.

— Как я могу позволить твоим мечтам сбыться? Я не могу ждать, пока вырасту, чтобы отобрать у тебя все — это слишком долго и слишком милосердно по отношению к тебе. Поэтому, когда ты прибыл в Юэчэн, я вышел за город встретить тебя и позвал в храм Хуфого. Я знал, что если я попрошу, ты обязательно придешь. Если бы и там ты ничего не вспомнил, я бы счел это милостью небес и смирился. К счастью, у небес есть глаза — они не позволили моей матушке страдать в одиночестве.

Лицо юноши становилось все более возбужденным.

— Да! Я хотел, чтобы ты узнал, кто ты есть на самом деле. Чтобы ты не воображал себя великим праведником, якобы обманутым моей матушкой. Я хотел, чтобы ты понял: ты не достоин ее прощения и уж тем более не достоин ее любви. Пока ты не исчезнешь, в жизни моей матушки не будет покоя. Глядя на тебя, она всегда будет вспоминать перенесенные муки. Если в тебе осталась хоть капля совести, ты должен навсегда исчезнуть с ее глаз!

Юноша выпалил все это на одном дыхании и замолчал. Его грудь тяжело вздымалась, он пытался отдышаться.

Се Чанген неподвижно смотрел на него.

— И что же мне делать? Только смерть положит этому конец? — наконец заговорил он, и голос его был хриплым и тяжелым.

Юноша мельком взглянул на драгоценный меч, лежащий рядом с мужчиной.

— Твоя гвардия стоит совсем рядом, за воротами.

— Скажу тебе честно: у меня тоже есть отряд верных мне стражей-смертников. Их преданность и отвага ничуть не уступают твоим людям. Но сегодня ночью я не взял их с собой. Ты можешь прямо сейчас позвать своих людей и казнить меня на месте за измену. Я не окажу ни малейшего сопротивления, даю слово. Однако, — тон его внезапно стал леденящим. — Если ты не избавишься от меня, у тебя не останется иного выбора. Тебе не обязательно умирать. По сравнению с теми муками, что перенесла моя матушка, легкая смерть была бы для тебя слишком дешевой ценой, не находишь?

Он запнулся и замолчал, словно погрузившись в далекие воспоминания. Наконец, он заговорил снова:

— Много лет назад ты вел меня, еще совсем маленького, через неисчислимые трудности к горам Тяньшань, чтобы забрать матушку. Там, в конце долгого заснеженного пути, у подножия гор, стоял одинокий город Цзиньчэн. Там ты обещал мне, что в будущем обязательно защитишь это место, каким бы далеким и пустынным оно ни было.

— Не знаю, забыл ли ты свои слова, но я помню их до сих пор. Настало время исполнить обещание. Твое пристанище — там. Тебе лучше знать, как именно стоит «исчезнуть» из этого мира. Будь спокоен, после твоей смерти я буду править Поднебесной вместо тебя. Я подчиню чиновников, я буду заботиться о народе, и я лично уничтожу то жалкое подобие прежнего двора, что еще влачит существование. Ты же войдешь в историю как император-основатель, великий и мудрый государь. В поминальных записях я добавлю тебе самые высокие посмертные титулы, какие только смогу измыслить — точно так же, как когда-то ты поступил с моей матушкой.

Он сел прямо на пол, пристально глядя на мужчину напротив.

— Я жду твоего выбора.

— Либо я умираю, а ты остаешься императором…

— Либо ты исчезаешь из этого мира. Только тогда страдания моей матушки закончатся навсегда.

***

В четвертую стражу (п.п. 01:00-03:00), в самый темный час перед рассветом, из боковой двери поместья бесшумно вышла худощавая фигура юноши.

Верный слуга, ждавший в тени, поспешно подвел коня. Юноша остановился, глядя на своего скакуна; конь замер и ласково потерся мордой о его плечо. Внезапно юноша обхватил обеими руками шею коня и уткнулся лицом в его гриву. Сначала он стоял неподвижно, но мгновение спустя его плечи начали мелко дрожать. Со стороны казалось, что он то ли плачет, то ли смеется, но не было слышно ни единого звука. Зрелище было по-настоящему пугающим.

Слуга не смел мешать, он стоял в стороне, опустив голову и сложив руки. К счастью, юноша быстро взял себя в руки. Он медленно отстранился, погладил гриву коня, вскочил в седло и умчался прочь.

***

В этот совершенно обычный день Му Фулань, много дней томившаяся в ожидании в императорском дворце Шанцзина, получила тайное письмо из Хэси.

Письмо было отправлено Лян Туанем — человеком, которого она послала сопровождать наследного принца. На конверте стояла пометка «срочно».

Му Фулань еще не дочитала письмо, как все ее тело окаменело.

По просьбе Си-эра она позволила ему выехать из столицы, чтобы встретить императора, возвращающегося с триумфом. По ее расчетам, они должны были отправиться в обратный путь еще несколько дней назад. Однако от высланных навстречу людей не было вестей о передвижении императорских войск, а из Хэси новости не приходили уже шесть или семь дней. Обычные чиновники, возможно, ничего не замечали, но среди доверенных лиц, таких как Лю Гуань, уже зрели опасения. В последние два дня они то и дело донимали Му Фулань расспросами о новостях.

Внешне Му Фулань оставалась невозмутимой, но в глубине души ее давно грызла тревога. Ей казалось, что там, за тысячи ли, произошло нечто, о чем она еще не знает. Она и представить не могла, что дождется известий именно сегодня, и что это будет весть о невосполнимой утрате.

Его нет? Человека по имени Се Чанген больше нет?

Как это возможно?

Но черные иероглифы на белой бумаге были предельно ясны. Учитывая положение Лян Туаня, разве мог он сообщить о смерти императора, не имея на то веских оснований?

В тайном письме говорилось, что Его Величество одержал полную победу и готовился к возвращению в столицу. Перед отъездом он решил в последний раз совершить инспекцию границы налегке, но на обратном пути его отряд настиг внезапный летний горный обвал и наводнение.

Стихия обрушилась без предупреждения: земля содрогнулась, горы затрепетали, небо потемнело. Под напором потока дороги мгновенно обрушились и были уничтожены. Император и его свита не успели укрыться, их унесло бурным течением. Поиски велись в строжайшей тайне. В конце концов, следуя по руслу, проложенному наводнением, люди углубились в северные земли и достигли источника Тицюань.

Много лет назад, когда император был еще цзедуши Хэси, он во главе трехсот легких всадников разгромил здесь северян, отомстив за нападение на долину Махэ. Теперь же северяне, избегая столкновений, откочевали на запад, врагов в округе не было, и этот оазис принадлежал Хэси.

Тицюань — это живой источник посреди пустыни, за тысячи лет превратившийся в глубокое озеро. Говорят, его дно связано с самим центром земли. Поисковые отряды много дней прочесывали озеро и в итоге нашли лишь императорский венец, который был на нем в тот день. Больше никаких следов.

Что это значило — было ясно без слов. К счастью, наследный принц, несмотря на юность, проявил решительность, достойную своего отца. Он немедленно взял командование на себя, чтобы успокоить армию и уладить дела. Учитывая важность ситуации, с самого момента происшествия новость скрывалась от всех, кроме немногих приближенных. Первым делом гонец был отправлен во Дворец, чтобы окончательное решение приняла императрица.

Му Фулань широко раскрытыми глазами смотрела на письмо в руках, не веря собственному зрению.

Сердце неистово колотилось в груди, кровь шумела в ушах, а руки неудержимо дрожали.

Тот силуэт на коне в ночь у Западной заставы до сих пор стоял у нее перед глазами... Неужели этот человек действительно погиб, бесследно исчезнув из этого мира?

Ноги ее подкосились, она больше не могла стоять. Судорожно ухватившись за край стола, она бессильно опустилась в кресло.

---