Снова наступил рассвет. Утренний свет пробивался сквозь окна. Глазурованная черепица на крыше дворца Цзывэй сверкала ослепительным блеском в лучах восходящего солнца.

Му Фулань сидела перед зеркалом. А-Жу стояла позади, расчесывая ее длинные волосы.

— Гугу [1], какие у вас прекрасные волосы, словно весенние воды нашего озера Дунтин, такие же гладкие и блестящие...

Девушка искренне и тихо восхищалась, продолжая заботливо расчесывать ее пряди.

Му Фулань пристально смотрела на свое отражение в зеркале: темные, как смоль, волосы и белоснежная кожа. Внезапно, словно в забытье, она вспомнила себя десятилетней давности — другую, шестнадцатилетнюю.

Помнится, это было таким же ранним утром. Тогда не прошло и года с тех пор, как она стала женой. Ее молодой, амбициозный муж покинул ее в брачную ночь и долго не возвращался, а она только-только очнулась от тяжелого ночного кошмара.

Именно этот кошмар изменил в ее жизни все.

В то время она мечтала лишь об одном — сбежать от мужчины, принесшего ей столько бед. Она хотела вернуться в родной надел Чанша, чтобы спокойно и размеренно прожить свою новую жизнь. Разве могла она тогда подумать, что спустя десять лет окажется в Пурпурном дворце, почитаемая всеми как вдовствующая императрица?

Три месяца назад юный император одержал великую победу в военной кампании по усмирению двора династии Ци на юге, к которой он долго готовился и которую спланировал лично. Тот малый двор, что влачил жалкое существование на юге еще несколько лет после основания империи Великая Чэн, прекратил свое существование, а Чжао Ситай, преследуемый войсками, бросился в море и покончил с собой. Несколько дней назад армия с триумфом вернулась, и юный император во главе гражданских и военных чиновников прошел двадцать ли (п.п.: 10 км) за пределы города, чтобы торжественно встретить их.

Основатель династии Великая Чэн, император Се Чанген, в свое время лично возглавил военный поход, но вдали от дома у него случился рецидив старой раны, и полгода спустя он скончался в самом расцвете сил. Вслед за этим наследный принц взошел на престол при поддержке императрицы-регента и нескольких влиятельных сановников.

За эти два года он проявил себя не только как умный и способный правитель; его усердие также вызывало восхищение. Каждый день, помимо решения государственных дел, он непременно вставал в пятую стражу и, как в детстве, упражнялся с мечом и читал книги, невзирая на непогоду.

А теперь, когда Поднебесная обрела мир и объединилась, авторитет юного императора невероятно возрос благодаря этой южной кампании. К тому же, ему скоро должно было исполниться четырнадцать лет, что позволяло ему править самостоятельно.

Буквально вчера вдовствующая императрица сложила с себя полномочия регента и на глазах у всех гражданских и военных чиновников собственноручно передала юному императору нефритовую печать, которая до этого момента находилась у нее на хранении.

— Вдовствующая императрица, прибыл Его Величество...

Сопровождаемое торопливыми шагами, в покои донеслось сообщение дворцового слуги.

Рука А-Жу дрогнула, щеки незаметно покраснели. Она поспешно отложила гребень и, проскользнув мимо, выбежала вон.

Му Фулань посмотрела на ее стройную, убегающую в смущении спину, и в ее глазах мелькнула теплая улыбка.

Все знали, что юный император и цзюнджу А-Жу были друзьями детства, выросшими вместе. Теперь, когда император взял власть в свои руки, они поженятся, как только закончится траур по покойному правителю.

— Матушка-императрица!

В зал вбежал юноша, облаченный в халат с вышитыми драконами. Он стремительно бросился к ней и с глухим стуком упал на колени.

— Матушка-императрица, это правда? Вы действительно уезжаете?

Юноша смотрел на нее широко раскрытыми глазами, его лицо выражало крайнее изумление и растерянность.

Му Фулань приказала всем присутствующим выйти.

— Да. Через некоторое время я вернусь на Дунтин, — ответила она.

Юноша крепко вцепился в рукав Му Фулань:

— Все же было хорошо, почему матушка вдруг решила уехать?

— Си-эр, матушка давно хотела вернуться. Раньше я не могла уехать, но теперь ты правишь сам, и я за тебя совершенно спокойна. Мне пора возвращаться.

Юноша ошеломленно смотрел на нее. Спустя мгновение его пальцы, сжимавшие рукав Му Фулань, медленно разжались.

— Матушка... — тихо произнес он. — Хотя ваш сын и желал бы видеть лицо матушки с утра до вечера, но если вы больше не хотите быть запертой здесь и стремитесь вернуться на родину, ваш сын ни за что не станет вас удерживать.

Пока он говорил, его глаза постепенно покраснели.

Му Фулань ласково улыбнулась:

— Матушка росла там с малых лет. Вернувшись, я буду чувствовать себя как рыба в воде, так что тебе не о чем беспокоиться. К тому же, это не значит, что матушка никогда не вернется. В день твоей свадьбы я обязательно приеду.

— Матушка! — юноша поклонился ей до земли и долго не поднимался.

Му Фулань помогла ему встать. Внимательно вглядываясь в лицо, которое с каждым днем все больше напоминало черты того человека, она немного помедлила и сказала:

— Возвращаясь, я хочу забрать у тебя одного человека.

— Говорите, Матушка! — кивнул юноша. — Кого?

Му Фулань назвала имя. Юноша опешил.

Этот человек был заместителем командующего императорской гвардией в столице Шанцзин. Обычно немногословный, он не имел большого пальца на левой руке. Говорили, что в ранние годы, служа покойному императору, он совершил какой-то проступок и сам отрубил себе палец в наказание. Однако благодаря выдающимся навыкам и безграничной преданности, последние два года он не только выполнял обязанности по командованию гвардией, но и отвечал за ее обучение и тренировки.

— Я уже спрашивала его, и он добровольно согласился отправиться со мной.

Хотя юноша и не понимал, зачем матери понадобилось забирать этого Чжу Люху, раз она попросила, разве мог он отказать? Он немедленно согласился:

— Ваш сын все понял. Сегодня же прикажу ему собираться, чтобы он мог сопровождать матушку.

Му Фулань улыбнулась:

— У меня больше нет дел. Ты только что начал править самостоятельно, у тебя много забот. Иди работай, не стоит больше задерживаться у меня.

Юноша поднялся и направился к выходу. Му Фулань провожала его взглядом. Увидев, что он уже почти вышел из зала, она заметила, как он вдруг остановился и резко обернулся.

— Матушка! Ваш сын...

Он начал было фразу, но внезапно осекся.

— Си-эр, у тебя есть еще какие-то дела? — спросила Му Фулань, видя, что он хочет что-то сказать.

— Нет… — Он немного поколебался, а затем медленно покачал головой. — Ваш сын хотел сказать: если в будущем все у матушки будет складываться так, как она желает, то вашему сыну больше ничего в этой жизни не нужно.

Он повернулся, вновь торжественно опустился перед Му Фулань на колени и произнес это дрогнувшим от подступающих слез голосом.

***

В том же году молодая двадцатишестилетняя вдовствующая императрица Му империи Великая Чэн покинула Шанцзин в конце весны и тихо вернулась на родину. Во-первых, чтобы поправить здоровье, а во-вторых, во избежание пересудов и подозрений в повторении истории императрицы Лю из предыдущей династии, вмешивавшейся в государственные дела, она сделала это сразу после передачи власти юному императору.

Она проделала весь путь на юг, вернувшись в город Юэчэн. Обосновавшись на новом месте, первым делом она отправилась в храм предков, чтобы поклониться праотцам рода Му, а также родителям, брату и невестке, которых она одного за другим потеряла за эти годы.

Выйдя из храма, она села в обычную повозку и проехала через некогда знакомые шумные старые улицы по направлению к лечебнице на горе Цзюньшань. Прибыв на переправу и поднявшись на корабль, она подозвала Чжу Люху, который всю дорогу сопровождал ее в качестве охранника, и сказала:

— Если бы ты остался в Шанцзине, тебя ждало бы блестящее будущее. Отправившись со мной сюда, ты проведешь остаток жизни в безвестности. Ты действительно не жалеешь об этом? Даже если ты пожалел прямо сейчас, ничего страшного. Скажи мне честно, и ты сможешь вернуться, а я попрошу Его Величество восстановить тебя в должности.

Чжу Люху, ни секунды не раздумывая, медленно опустился перед ней на колени.

— В те годы лишь благодаря милости покойного императора Чжу Люху чудом остался жив. Какими добродетелями обладает такой ничтожный человек, чтобы вдовствующая императрица помнила о нем до сих пор? Чжу Люху безмерно благодарен, до слез. Возможность сопровождать вдовствующую императрицу сюда — огромное счастье для меня, и я ни о чем не жалею!

Му Фулань улыбнулась и кивнула.

— Изначально она была наставницей служанок в поместье правителя, умной и сообразительной. В те годы я послала ее к тебе. Она до сих пор не знает, что тебя зовут Чжу Люху, а не Чжу Лю, как ты сказал ей тогда. Но я слышала от моей Му-мамы, что она никогда не забывала тебя. Все эти годы она, вероятно, ждала тебя. Я заметила, что и ты все это время так и не обзавелся семьей, поэтому перед отъездом из Шанцзина вскользь спросила тебя об этом.

Она повернула голову, вглядываясь вдаль на пристань в самом центре озера, которая становилась все ближе.

— Она уже знает, что ты приехал. Посмотри, она вон там.

Чжу Люху вздрогнул, почти не веря своим ушам. Он резко вскинул голову.

На краю обзора, на острове посреди озера, окруженном рябью изумрудных волн, он смутно разглядел изящный силуэт, стоящий на берегу. Женщина смотрела вдаль стоя против ветра, развевавшего ее юбки.

Корабль подплывал все ближе, а его глаза распахивались все шире, и вскоре он узнал ее. Кем же мог быть этот человек на берегу, как не той самой женщиной, что по сей день тревожила его душу и снилась ему по ночам?

Все эти годы, в тишине глубокой ночи, он бесчисленное количество раз видел один и тот же сон: тот самый уличный торговец с коромыслом, блуждающий по переулкам Юэчэна, и его женщина. Но просыпаясь, он никогда не смел даже надеяться, что когда-нибудь в этой жизни сможет увидеть ее вновь.

Он смотрел не отрываясь.

Корабль постепенно причалил к берегу. Женщина, словно тоже заметив его, бросилась к нему навстречу, но, пробежав несколько шагов, вдруг замерла на месте, завороженно глядя на него.

Этот обычно молчаливый и непоколебимый, как гора, мужчина теперь был не в силах дождаться, пока корабль пришвартуется. С сияющими глазами он отвесил глубокий поклон Му Фулань, затем одним прыжком спрыгнул в воду и вброд бросился к берегу, к той самой женщине, что стояла вся в слезах и не сводила с него глаз.

Му-мама постепенно старела, ее здоровье было уже не таким крепким. В эти годы она не последовала за Му Фулань во Дворец, а осталась в лекарском домике, где и проводила старость в покое.

Взяв с собой А-Мао, которая два года назад покинула Дворец и приехала сюда, она стояла в стороне и смотрела на пару, воссоединившуюся после стольких лет разлуки, и ее глаза невольно покраснели.

— Му-мама, откуда он знает мою тетукшку Хуанян? Кем он ей приходится? Ой-ой-ой! Что это он делает!

А-Мао с удивлением смотрела на мужчину, который прибежал по воде, выскочил на берег и крепко схватил Хуанян-гугу за руку, не отпуская. Она закрыла лицо руками, но из любопытства не удержалась и, раздвинув пальцы, начала подглядывать.

Му-мама вытерла глаза, повернулась и быстрым шагом вышла навстречу. Она крепко прижала к груди ту, с кем была в разлуке столько лет, гладя ее по-прежнему шелковистые черные волосы, и дрожащим от любви и нежности голосом назвала ее «ванчжу», словно та все еще оставалась юной, наивной дочерью вана Чанша, ожидающей замужества в родительском доме.

Это слово — «ванчжу» — прозвучало словно привет из прошлой жизни.

Му Фулань закрыла глаза и, позволяя Му-маме обнимать себя, прижалась лицом к ее груди, замерев без движения.

Спустя долгое время она открыла глаза и, нежно улыбнувшись, тихо произнесла:

— Му-мама, я вернулась.

---

[1] Гугу (姑姑, gūgu) — тетушка по отцовской линии. В императорском дворце и знатных домах это обращение также использовалось по отношению к старшим, уважаемым служанкам или наставницам.

---