Я сидел в одиночестве, погруженный в свои думы, и созерцал небо на востоке, которое постепенно светлело в преддверии рассвета.

Это была крыша сухого дока, принадлежащего "Лагуне", — место, навевающее воспоминания. Именно здесь я однажды вступил в жестокую схватку с Реви Двурукой и, если подумать, в ту же ночь я встретил Шэньхуа и Сойер.

Здание, которое тогда сгинуло в пламени, теперь было отстроено заново, вернув свой прежний облик. Триша, уставшая после целого дня, наполненного хаосом, крепко спала на диване в комнате на втором этаже. Я надеялся, что, по крайней мере, в своих снах она найдет хоть какое-то утешение. Но спокойный сон — это благодать, предназначенная для невинных. Такой человек, как я, никогда не мог на это рассчитывать.

Я смотрел на далекий рассвет на востоке и спрашивал себя — чего я мог бы достичь? А чего бы мне не удалось достичь? Или, возможно, сегодняшний день, едва вступивший в свои права, окажется днём, когда всё закончится.

—Тебе действительно нравятся высокие места, не так ли?

Я обернулся на звук голоса. Рок наполовину высунулся из окна в крыше, не сводя с меня глаз.

—Чем выше ты находишься, тем ближе к небесам.

Это был очевидный ответ, но Рок подозрительно прищурился . Затем он выбрался наружу через стеклянную крышу и сел рядом со мной. Я, впрочем, не стал прогонять его. Иногда всем хотелось лицезреть рассвет.

—Ты правда считаешь, что Тришу можно вот так оставить?

—У меня есть правило: я смотрю на лицо спящей женщины только с её разрешения.

—Значит, у вас двоих не такие отношения?

—...

Я ответил молчанием. Возможно, Рок воспринял это как уклончивость — его голос слегка посуровел.

—Триша запала на тебя.

—Это не грех с её стороны. Я не могу винить её за это.

Забавно, но выражение “запасть” действительно отражало суть происходящего. Всегда было это чувство падения, притяжения, с которым невозможно бороться. Любовь была подобна ловушке, западне — сладкой, опасной, и неизбежной.

—Выходит, ты водишь её за нос? Намеренно влюбил в себя ради своих интересов?

—Я действительно кажусь таким жестоким?

Я не хотел, чтобы это прозвучало обиженно, но Рок всё равно замолчал.

Он был добрым человеком, что в подобном этому городе далеко не всегда считалось достоинством.

—Тогда почему… почему ты рискуешь своей жизнью, чтобы защитить эту девушку?

На этот раз замолчал уже я. С чего же мне стоило бы начать?

—...Моя жизнь была полна ошибок. Грехи громоздились на грехи. И всё же я подумал, что, может быть — всего лишь может быть — этот город даст мне шанс начать всё сначала. Но это было бесполезно. Судьба... преследует тебя. Цепляется за тебя, как проклятие, от которого ты никогда не сможешь избавиться.

Я позволил тишине затянуться, вспоминая обо всём, что потеряно, и обо всём, что никогда не вернётся. Затем я заговорил снова.

—Если у меня ещё остался какой-то способ искупить свою вину — что-то, чего я всё ещё могу достичь даже сейчас, — тогда я хочу довести дело до конца. Заслуживаю ли я насмешки, если думаю, что такое возможно?

Рок слегка покачал головой.

—Это куда больше походит на сложившийся в моей голове образ.

—О? И каким же человеком я выгляжу?

—Тем, кто не станет слепо делать лишь то, что ему говорят.

—...

Теперь настала моя очередь взглянуть на Рока, по-настоящему взглянуть на него.

 —Даже сейчас… Ты ведь всё ещё хочешь защитить Тришу?

—...И что же я должен ответить?

—Это зависит не от меня. Это то, что ты должен решить сам.

Эти слова поддержки с его стороны были подобны освобождению. Но затем он мягко улыбнулся.

—Но прежде, чем ты решишь... если ты собираешься защитить её, мы можем помочь.

—…

Этой улыбке не было места в этом городе. Это было не то место, где доброта могла далеко завести. Но даже в этом случае — даже если это было глупое, бессмысленное чудо, достаточно редкое, чтобы над ним посмеяться, — разве кто-то, хотя бы один человек, не должен был отпраздновать это?

—...Это долгая история, рассказ которой, думается мне, отнимет немало времени.

—Ничего страшного. У меня достаточно времени.

И я рассказал ему всё. Я больше не мог ничего ему предложить.

Ничего, кроме искренности.