Две молодые леди, что находились неподалеку, постояв некоторое время, поспешили к Клодин. — Здравствуйте, леди Клодин, — сказала одна из них. — Это было давно, но мы познакомились на приёме в особняке Герхардтов. Вы помните?

Другая дама покачала головой и сказала:

— Это была столь короткая встреча, что она, вероятно, нас не помнит. Давай представимся. Меня зовут...

— Конечно, я помню вас, леди Эшер, — сказала Клодин, мягко перебивая молодую леди. Леди Эшер резко покраснела. — И вас я тоже помню, леди Диана.

Другая леди, что пониже ростом, тоже начала краснеть. Сестры были так взволнованы. И хотя их мать, виконтесса, хмуро смотрела на них с расстояния в несколько шагов, незрелые девочки продолжали хвалить Клодин и говорили ей, с каким нетерпением ждут её свадьбы.

Клодин уже успела поболтать с десятками других молодых леди, которые говорили ей почти то же самое, но она по-прежнему реагировала так, словно они говорили ей самые увлекательные вещи на свете. Это было одно из правил этикета, которое она усвоила в раннем детстве, и к настоящему времени оно стало для неё второй натурой. Она также научилась запоминать имена всех, с кем встречалась на светских мероприятиях.

Поболтав с леди Эшер и леди Дианой, она познакомилась с ещё большим количеством знатных дам и юных леди, отчаянно желавших познакомиться с ней.

Вечеринка проходила прекрасно. Были и разговоры, и смех, на заднем плане играла прекрасная музыка, а в воздухе витал приятный цветочный аромат. Это был замечательный вечер.

Поболтав с другими знатными дамами, Клодин завершила свой обход, обменявшись любезностями с наследной принцессой. После этого она прошла в гостиную и села на диван у окна, чтобы немного отдохнуть.

Графиня Брандт, которая издалека наблюдала за дочерью, подошла к ней, лучезарно улыбаясь.

— Поскольку мать и бабушка герцога не смогли присутствовать, ты, Клодин, сегодня королева светской жизни империи.

— Мама... — Сказала Клодин, хмуро глядя на мать.

Графиня Брандт, однако, не собиралась останавливаться.

— Эй, это правда! — воскликнула она, и её глаза были полны гордости за свою любимую дочь.

В то время как семейная власть принадлежала мужу, на хозяйку дома ложилась обязанность поддерживать достойную репутацию. Какой бы высокопоставленной или богатой ни была семья, если хозяйка дома не пользовалась уважением в высшем обществе, семья никогда не поднимется выше среднего уровня престижа.

Именно так дом Герхардт утвердился на вершине аристократического общества. Хотя долгая и благородная история семьи давала ей право выделяться среди аристократии, в каждом поколении к герцогине Герхардт относились как к королеве высшего общества. Никто не мог отрицать той роли, которую герцогини сыграли в поддержании внутренней стабильности семьи.

С гордостью думая о том, что её собственная дочь вскоре примет на себя эту роль, графиня Брандт в конце концов вернулась в круг знатных женщин, с которыми она общалась.

Почувствовав себя отдохнувшей, Клодин вскоре тоже вернулась на вечеринку, чтобы продолжать играть свою роль.

Баронесса, которая была ведущей вечеринки, подошла к ней с теплой улыбкой на лице.

— Очень жаль, что мать герцога не смогла присутствовать, поскольку она всё ещё является официальной герцогиней, но я не могу передать, как я рада видеть вас, будущую герцогиню, на церемонии.

— Они прибыли в Рац только сегодня вечером, поэтому, к сожалению, не смогли присутствовать. Они тоже очень расстроились! — Ответила Клодин, покачав головой.

Услышав этот ответ, баронесса улыбнулась ещё шире.

Предстоящая свадьба Клодин и Матиаса послужит не только началом их брака, но и сделает её герцогиней. Готовясь к этому дню, она уже вела себя с предельной элегантностью и достоинством.

— Нет, — ответила она Риетту в тот солнечный день, вырывая свою руку из его. Слезы продолжали литься из её глаз, но выражение лица оставалось холодным и решительным.

— Мы не выживем, если оставим мир высшего общества. Ты и сам знаешь это, Риетт, — сказала она, горько улыбаясь.

Риетт искренне любил её. Она знала это лучше, чем кто-либо другой. Именно поэтому она не могла держать его за руку - она знала, что не вынесет, если его сердце разобьется. Она родилась и выросла в роскошном, богато украшенном мире высшего аристократического общества. Этот мир был всей её жизнью, и она любила его. Риетт тоже не был исключением.

Они оба были похожи на нежные цветы, которые нужно бережно выращивать в теплице. Если бы они покинули теплицу высшего общества, смогли бы они выжить, питаясь только любовью друг к другу?

Она уже знала ответ на этот вопрос. Когда она задумывалась об этом, испытывала глубокую боль в своём сердце. Чтобы скрыть обиду и разочарование, которые она испытывала, она улыбнулась ещё шире.

Она снова представила, как убивает Лейлу, чтобы самый совершенный человек в аристократическом мире, герцог Матиас фон Герхардт, вернулся к своим старым привычкам.

***

Лейла наконец перевела дух, услышав, как Матиас плотно закрыл дверь в комнате. С того момента, как она вошла в особняк, её ноги так дрожали от волнения, что она несколько раз чуть не упала. К счастью, герцог каждый раз подхватывал её.

— Не смейтесь, — сказала она, глядя на герцога, который смеялся, как озорной мальчишка. — Почему вы смеетесь? — Её голос начал дрожать.

Он усадил её на диван, а затем неторопливо подошел к окну, выходившему в сад. Он раздвинул шторы, открыл окно, и в комнату ворвался прохладный ветерок.

Сориентировавшись, она оглядела комнату со страхом и любопытством. Все комнаты в особняке были большими и богато украшенными, с высокими потолками, но особенно это касалось апартаментов герцога. Оглядевшись, она почувствовала головокружение. Когда они шли по незнакомой лесной тропинке, она и представить себе не могла, что он поведет её в особняк. Она осознала происходящее только в тот момент, когда они вошли в главный зал.

Она не могла поверить, что кто-то в здравом уме способен на такое. Вскоре она вспомнила, что герцог безумен.

— Если будешь продолжать в том же духе, в комнату вбежат слуги, чтобы узнать причину суматохи, — сказал он. — Не то чтобы меня это волновало.

Она поверила ему и перестала сопротивляться, позволив ему вести себя дальше.

Её воспоминания после этого были туманными. Всё, что она могла ясно вспомнить, это то, что всё её тело дрожало от беспокойства, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет. К счастью, была поздняя ночь, и в особняке было тихо, что позволило им добраться до покоев, не встретив ни одного слуги.

Это был первый раз, когда она вошла в особняк через главный вход и поднялась по центральной лестнице с того летнего вечера двумя годами ранее, когда она присутствовала на званом вечере, на который её пригласила Клодин. Атмосфера была совершенно иной.

Несмотря на волнение, она, наконец, заговорила.

— Итак, что же, черт возьми, вы хотели мне здесь показать?

Сидя на подоконнике, Матиас повернул к ней голову. Его движения были такими же медленными, как дым, поднимающийся от его сигареты.

— Теперь ты чувствуешь себя более расслабленной?

— Нет, и я бы хотела, чтобы вы показали мне, что хотели, как можно скорее.

— Почему?

— Ну, я не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя спокойно рядом с вами, так что, может, вы всё-таки покажете мне что хотели, и я смогу уйти.

В ответ на её искреннюю мольбу он разразился смехом. Она задавалась вопросом, не был ли её план соблазнить его ошибкой, но теперь, похоже, всё шло не так плохо, как могло бы быть. Желая казаться менее глупой, она высоко подняла голову и перевела дыхание. Однако она так крепко сжимала свою юбку, что теперь она была мятой и выглядела нелепо.

Матиас затянулся сигаретой, затем подошел к ней и протянул руку. После долгого взгляда на его руку она нерешительно обхватила рукой кончик его указательного пальца. Судя по невинному выражению его лица, она не думала, что он замышляет какие-то уловки.

Затем он нежно взял её за руку. Пока она ошеломленно наблюдала за происходящим, её брови медленно нахмурились, и она сказала:

— Это странно.

— Что именно?

— Держаться за вашу руку. Это как то...

Она быстро отпустила его руку, но он не собирался так легко сдаваться.

— Мы столько раз спали вместе. Почему ты так волнуешься из-за того, что держишься за руки?

— К-как вы можете такое говорить?

Она начала краснеть от смущения, но он и глазом не моргнул.

— Если не хочешь слышать от меня подобное, тогда возьми меня за руку.

Чтобы он замолчал, она неохотно последовала его приказу. Затем они прогуливались вместе, но она чувствовала себя невероятно взволнованной и едва могла сохранять равновесие. Она чувствовала себя нелепо. Когда герцог сопровождал Клодин, она всегда была необычайно элегантна и исполнена достоинства. Мысль о том, чтобы подражать ей, казалась невозможной.

— Тебя что, в школе не учили этикету? — спросил он, посмеиваясь над её неуклюжей походкой.

Школа для девочек Гиллис, в которой она училась, была самой престижной школой для девочек в городе.

Хотя девочки из аристократических семей по-прежнему обучались у частных репетиторов, богатые семьи из среднего класса предпочитали элитные школы, такие как Гиллис. Поскольку основной целью таких школ было обучение девочек из среднего класса всем правилам высшего общества, Матиас знал, что они не стали бы пренебрегать этикетом.

— Конечно обучали, — холодно ответила она.

— Значит, то, как ты сейчас ходишь, - результат образования в школе Гиллис?

— Хорошо, вы меня подловили. Когда дело доходило до занятий по этикету, я справлялась не очень. Вы это хотели услышать?

— Я полагаю, твоя репутация отличницы была ложной?

— Нет! Я была отличницей! По всем предметам, кроме этикета!

— Тогда почему ты не старалась на уроках этикета?

— Я не хотела. Я предпочитала проводить время за чтением и изучением тем, которые были гораздо интереснее, чем учиться делать реверанс или правильно держать вилку.

Пока она говорила это, он открыл другую дверь. Заглянув в неё, она ахнула. Там была ещё одна огромная, роскошно обставленная комната с огромной кроватью.

Она думала, что они уже побывали в его спальне, но только сейчас она заметила, что в комнате, где они находились, не было кровати. У неё в голове не укладывалось, что все эти огромные апартаменты предназначены для одного человека. Он провёл её в спальню.

Лейле, казалось, было всё ещё неловко держать его за руку. Он усмехнулся. Если бы его мать и бабушка услышали, её слова о том, что она предпочитает учебу этикету, они бы тут же упали в обморок.

— Сколько ещё это будет продолжаться? — спросила она, глядя на него снизу-вверх. — Не могли бы вы показать мне, что хотели сейчас? Я действительно хочу вернуться.

Теперь она выглядела очень испуганной, как будто боялась, что комната поглотит её.

Наклонившись, чтобы поцеловать её в лоб, он насвистел короткую мелодию. Её глаза расширились от такого странного поведения.

— Эм... ваша светлость?

Вместо того, чтобы что-то ответить, он просто снова присвистнул.

Она уже начала беспокоиться, что у него и правда проблемы с головой, как услышала пение птицы, словно в ответ на его свист.

Сначала она подумала, что ей что-то почудилось. И вдруг с другого конца спальни к ним подлетела маленькая птичка. Невероятно, но затем она мягко приземлилась на протянутую руку герцога.

Это была красивая желтая канарейка.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*