Каждый раз, когда Лейла открывала свои полные слёз глаза, она видела, как голубые глаза герцога смотрели на неё сверху вниз.

Он пристально смотрел на неё спокойным, холодным взглядом, даже когда его бедра энергично двигались. Она чувствовала его страсть, но это было невыносимо для неё.

Она пыталась оттолкнуть его, до тех пор, пока не поняла, что это бесполезно. Тогда она закрыла лицо руками. Но даже с закрытым лицом она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Как бы ей ни хотелось молчать, она не смогла удержаться от стона. Постепенно стоны становились всё громче.

— Лейла... — прошептал он.

Пульсирующее ощущение, которое она испытывала каждый раз, когда он входил в неё, больше не причиняло боли. Осознав это, она убрала руки от лица и посмотрела на него. Её зрение было затуманено из-за слёз. В таком ракурсе он выглядел очень красивым. Когда он посмотрел на неё в ответ, то страстно вздохнул. На его губах появилась улыбка.

Это вызвало у неё странное ощущение и не в силах вынести это, она свернулась калачиком, словно пытаясь исчезнуть.

Он слегка нахмурил брови и усмехнулся. Как и её стоны, его смех звучал страстно, но сухо. Слегка замедлив свои движения, он наклонил голову, чтобы поцеловать её. Когда она почувствовала, как его губы и язык исследуют её рот и подбородок, она поняла, в каком жалком положении оказалась. Покалывание между ног, внезапно стало сильнее.

Она попыталась оторвать от него своё лицо. Когда это оказалось бесполезным, она прикрыла лицо рукой, чтобы не видеть его, и отчаянно попыталась сомкнуть ноги. В ответ он взял её за колени и развел их ещё шире. Пораженная, она отчаянно сопротивлялась, но он оставался спокоен. Он положил её стройные лодыжки на свои крепкие плечи и продолжал делать толчки. Даже когда она почувствовала, что больше не может этого выносить, он продолжал входить в неё, словно пытаясь уничтожить.

— Не смотрите на меня! Мне это не нравится! — закричала она, протягивая руки к его лицу и пытаясь закрыть ему глаза.

Однако это вызвало лишь презрительный смешок герцога. Она крепко прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

Она с самого начала знала, что быть низведенной до положения любовницы - это позор и несчастье, но в этот момент она почувствовала новый привкус печали, которую никогда прежде не испытывала. Это не было похоже на чувство, что он заставлял её испытывать прежде; это эмоция шла из глубины её души.

И то, что она всё ещё слышала, как стонет от удовольствия, делало эту печаль для неё по-настоящему невыносимой.

Тем временем он начал слизывать её слезы и слюну, как котёнок молоко из блюдечка.

— Прекратите. Это действительно...

— Ты красивая, — прошептал он, прерывая её.

Она почувствовала себя грязной и пристыженной. Ей хотелось отчитать его, но она не могла подобрать слов.

— Ты такая красивая, это сводит меня с ума, — прошептал он ещё тише, улыбаясь.

Всё ещё не в силах вымолвить ни слова, она смотрела на него и думала о том, как он, не раскаиваясь, издевался над ней только для того, чтобы удовлетворить свою похоть, как он использовал коварные уловки, чтобы заставить её стать его любовницей, как он разрушил её жизнь и намерен продолжать разрушать её.

И тем не менее, она также испытывала удовольствие. Почему...?

Она подумала об унижении и чувстве вины, которые испытывала перед Клодин, и о боли, которую причинила Кайлу. Она подумала о душевной боли, которую испытывала всякий раз, когда вспоминала дядю Билла, и о глубоком страхе, что он обо всем узнает.

Герцог был причиной всего этого. Она знала это слишком хорошо, и всё же не могла связать того мужчину, которого знала, с человеком, на которого смотрела. Его непоколебимый взгляд, когда он посмотрел на неё в ответ, казался искренне заботливым, как и звук его голоса, шепчущего ей на ухо, звук его смеха, всё остальное…

Встревоженная этими мыслями, она попыталась выбросить их из головы, сосредоточившись на удовольствии, что он ей доставлял. Она чувствовала, будто плывет. Она всхлипывала, стонала и пыталась дышать.

Тем временем он продолжал целовать её лицо, мокрое от пота и слёз, снова и снова шепча:

— Ты прекрасна...… Ты так прекрасна...

Пока он медленно водил пальцами вверх и вниз по её спине, она постепенно успокоилась. Когда он услышал, как её дыхание стало мягче и ровнее, довольная улыбка расплылась по его лицу.

Когда он начал целовать её всё ещё красные щеки, она медленно открыла глаза. Его лицо предстало перед её расплывчатым взором. Моргнув несколько раз, чтобы сосредоточиться, она встретилась с ним взглядом. Внезапно вновь почувствовав смущение, она вздрогнула и попыталась отвести взгляд, но он схватил её за лицо и заставил смотреть на него.

Без всякой видимой причины он попытался произнести её имя.

— Лейла...

Он так сладко произнёс это имя.

— Лейла...

Словно дразня её, он прошептал это ещё несколько раз.

— Лейла… Лейла Левеллин… Моя Лейла...

Вскоре он почувствовал себя глупо, повторяя её имя без надобности. Он усмехнулся, но не смог удержаться и продолжил. Внезапно он порывисто обнял её и прижался к ней всем телом. Напряженное, испуганное выражение её лица показалось ему одновременно раздражающим и милым.

— Я больше не выдержу, — сказала она, слабо хватаясь за его плечи. Её голос дрожал. — Я правда не смогу. Пожалуйста.

Только тогда он понял, чего она боялась. Даже когда он усмехнулся этому осознанию, его рука продолжала гладить её волосы, как будто он пытался успокоить её. Постепенно она ослабила бдительность и отпустила его плечи.

Схватив её за руки, он прошептал:

— Скажи мне, Лейла.

Она склонила голову набок, совсем как его любознательная птичка.

— Сказать что?

— Скажи мне, чего ты хочешь. Должно быть, это что-то стоящее, раз ты прилагаешь столько усилий, пытаясь соблазнить меня.

— Дело не в этом, — сказала она, и её глаза расширились от шока. — Я же уже говорила вам. Я влюбилась в вас и хочу быть вашей возлюбленной.

— Действительно?

— Да, это так. Думаете, я вру?

— Трудно сказать.

Он всё ещё улыбался, но его глаза были спокойны, как глубокое, неподвижное озеро.

Едва она взяла себя в руки, как её сердце забилось быстрее из-за беспокойства, которое вызывало у неё его непроницаемое выражение лица.

— По правде говоря, — наконец сказала она, — Я действительно кое-чего хочу.

Ей потребовалось всё её мужество, чтобы посмотреть ему в глаза. После ещё одной долгой паузы она пробормотала:

— У меня день рождения в следующем месяце.

Он усмехнулся контрасту между решительным выражением её лица и этими нежными словами, что она произнесла.

— Какой это день? — спросил он, осознав, что не знает даже дня рождения своей любовницы.

— Первая суббота, — прошептала она. В её голосе звучала осторожность, но в то же время детская игривость.

В это время, как раз должны прорасти первые весенние почки. Это время идеально подходило Лейле.

— Итак, ты хочешь, чтобы я купил тебе подарок на день рождения? — он спросил.

— Да, — ответила она, кивая.

Он снова усмехнулся её проницательности.

— И что ты хочешь?

— Ну... Я всё ещё думаю об этом. Трудно выбрать что-то одно.

— Тогда скажи мне всё, что ты хочешь.

— Нет, не стоит.

Его позабавил её унылый ответ. Несмотря на смелое выражение лица, она сильно покраснела. Это напомнило ему о благотворительном представлении в конце прошлого года, в котором участвовала хорошенькая фея, что так ужасно играла на сцене. Однако её неловкость делала её только более привлекательной для него.

— Я выберу только то, что действительно для меня важно, — сказала она. Она пыталась изобразить застенчивость, но её слова прозвучали так же неловко, как и тогда, когда ей приходилось играть в той пьесе. — Как только я приму решение, я скажу вам.

— Ты думаешь, что как только ты скажешь мне, что хочешь, я сразу же куплю это?

— Думаю да … — ответила она, смущенно нахмурив брови.

— И почему же?

— Потому что… Я красивая? — Она почувствовала невероятное смущение от такого глупого ответа, но это было всё, что она смогла придумать. — В-вы сами только что это сказали.

Он пристально посмотрел на неё, отчего она смутилась ещё больше.

— Так вы… врали? — она спросила.

Когда он увидел, как её глаза сузились от сомнения, он не смог удержаться от смеха. Он не возражал против того, что она пыталась манипулировать им. Он с радостью позволил себе поддаться её чарам.

Он сел в постели. Она нерешительно посмотрела на него, гадая, что он собирается делать. После столь долгой болтовни он представил, будто всё это впервые.

Глядя в потолок, он медленно гладил её волосы. Сам того не желая, он начал представлять себе жизнь, в которой он засыпал бы рядом с ней каждую ночь и просыпался бы рядом с ней каждое утро.

В какой-то момент он начал мечтать о такой жизни на постоянной основе. Однако, даже находясь во власти этой фантазии, он знал, что это невозможно.

Женщина, на которой он женится, будет не просто его женой, она будет герцогиней Герхардт. Даже если он примет её, аристократы империи не примут её как герцогиню. Она не могла стать королевой высшего общества. Возможно, она и сама бы не согласилась на роль герцогини. Таким образом, его фантазия была неосуществима. Однако это знание никак не остановило его желание.

Он ничего не боялся, ведь он был Герхардтом и по рождению и воспитанию. Он никогда не беспокоился о том, что о нём думают другие. Он никогда никому не кланялся. Он получал всё, что хотел. Будучи герцогом Герхардтом, он знал только такую жизнь, и так будет продолжаться до тех пор, пока он будет Герхардтом.

Чего он, скорее, боялся, так это желания, горящего в нём, дикого желания, которое он испытывал к Лейле, и только к ней. Это желание побудило его проконсультироваться со своим адвокатом о потенциальных финансовых последствиях разрыва помолвки.

Это подтолкнуло его привести Лейлу в свою спальню в особняке. С этим нужно было заканчивать.

Сделав глубокий вдох, он отпустил её волосы. Она лежала, свернувшись калачиком,

и тупо смотрела на него снизу-вверх.

Она всё ещё могла бы принадлежать ему, даже если бы больше не жила в Арвисе. Это было бы лишь поверхностным изменением в их образе жизни. Она могла бы свободно заниматься своими интересами в Раце, в то время как он мог бы продолжать проводить часть каждого года в Арвисе, живя как истинный джентльмен. Даже когда они были бы врозь, она всё равно принадлежала бы ему.

Однако было трудно представить Арвис без Лейлы. Он представлял её юной девушкой, резвящейся в саду, лесу, на берегу реки и в отдалённых полях, которые составляли территорию поместья. Затем он вспомнил те несколько лет, за которые она превратилась в ту прекрасную молодую женщину, какой была сейчас.

В какой-то момент она начала казаться ему частью Арвиса, такой же неотъемлемой, как сад, лес, река и поля. Он всё ещё испытывал к ней те же чувства.

— Ай... — тихо произнесла она.

Только тогда он понял, что снова начал хватать её за волосы.

— Мне больно, — сказала она, качая головой и пытаясь оттолкнуть его руку.

Однако в ответ он только сильнее сжал её золотистые локоны, прошептав:

— Ты моя, Лейла. — Он наклонился и поцеловал её в нахмуренный лоб. В отличие от его грубой, безжалостной хватки, его голос звучал совершенно спокойно. — Ты принадлежишь мне с головы до ног.

Он отпустил её волосы и начал ласкать её стройную шею. На его губах играла нежная улыбка, но глаза были полны холодной страсти, когда он смотрел на неё. У неё по спине пробежал холодок, и она больше не могла заставить себя оттолкнуть его.

Стараясь не расплакаться, она сказала:

— Но вы не принадлежите мне.

Прищурившись, он кивнул и холодно ответил:

— Да, это так. — Прежде чем снова начать медленно целовать её, он прошептал, — но ты всё равно моя. — Прошептав это жестокое замечание, жених Клодин тепло улыбнулся.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*