Хотя на улице ярко светило утреннее солнце, в хижине по-прежнему было тихо. Слёзы Лейлы высохли. Она тупо смотрела на солнечные блики, отражавшиеся в поверхности старого кухонного стола.

Пока она медленно закрывала и открывала затуманенные глаза, в её голове проносились разрозненные воспоминания о прошлой ночи. Она увидела дядю Билла, который стоял в лесу и плакал. Она услышала хлопанье крыльев птиц, чей сон был нарушен его рыданиями. Она почувствовала, как слёзы потекли по её щекам, когда она вцепилась в его пальто, умоляя его остановиться после того, как он заявил, что собирается найти герцога и убить его. Все эти обрывочные воспоминания казались ей сейчас такими странными и чуждыми.

Наконец, хриплый голос Билла нарушил тишину.

— Ты не можешь продолжать это делать, Лейла. Должно быть, случилось что-то плохое... что-то очень плохое. Иначе ты никогда бы на это не пошла, я уверен в этом.

Ему показалось, что его сердце разрывается на части, когда он вспомнил Лейлу маленькой девочкой, приехавшей однажды в почтовой карете, честную, послушную маленькую девочку, которая выросла и стала прекраснее любого цветка, который он вырастил за всю свою жизнь.

«Я лучше умру, чем увижу, как она живет в качестве любовницы герцога», — подумал он. — «Но нет, я не могу умереть. Сначала я должен убить его.»

— Скажи мне, Лейла. Скажи мне, что герцог имеет на тебя.

— Дядя Билл...

— И даже не думай лгать мне. Я знаю, что ты скорее умрешь, чем добровольно станешь вести себя подобным образом.

С лицом, искажённым страхом и отчаянием, Лейла была похожа не столько на человека, ослеплённого постыдной любовью, сколько на зверя, загнанного охотником в угол.

— Он тебе угрожает? Он тебя шантажирует? Что он мог...

Билл внезапно замолчал, когда ему в голову пришла ужасная мысль. Перемена в поведении Лейлы произошла зимой, после несчастного случая с ним.

Более конкретно, это было как раз тогда, когда герцог снял с него обвинения, проявив великодушие, намного превосходящее то, которое любой мог бы ожидать от аристократа по отношению к своему подчиненному.

— Только не говори мне...

Внезапно Билл побелел. Могло ли быть так, что Билла спасла от тюрьмы не только необычайная щедрость герцога? Мог ли герцог потребовать что-то взамен? А как насчёт решения герцога оставить Билла на работе? Как насчет его предложения оплатить обучение Лейлы в колледже? Могло ли всё это быть частью грязной, постыдной сделки?

— Н-нет! — Закричала Лейла, качая головой. — Это не так. Вовсе нет, дядя Билл! — Она вскочила со своего места и опустилась перед ним на колени. — Это всё моя вина. Я совершала эти плохие поступки из-за собственной жадности. Прости, дядя Билл. Я поступила неправильно. Это всё моя вина.

«Она лжёт,» — подумал он.

Прежде чем эта мысль пришла ему в голову, он уже почувствовал боль в своём сердце. Ему захотелось прикусить язык, когда он вспомнил, как верил, что вся удача, с которой они встретились, была связана с удивительной добротой этого благородного джентльмена, герцога Герхардта.

— Я не только вышел из тюрьмы только потому что ты обменяла своё тело на мою свободу, но и к тому же назвал этого негодяя своим спасителем!..

— Нет. Всё не так, дядя Билл. Нисколько. Нет!

— Я этого так не оставлю! Я сам убью этого ублюдка!

Он поднялся со своего места, полный ярости, но тут же остановился, когда ему в голову пришла другая мысль. Если он что-нибудь сделает герцогу, это погубит репутацию Лейлы. С точки зрения общественного мнения, если бы дело дошло до состязания между герцогом Герхардтом и Лейлой, было очевидно, на чью сторону встали бы все.

— Пожалуйста, дядя Билл, прошу, не надо! Я не переживу, если ты вернёшься в тюрьму. Хорошо? — Она придвинулась к нему поближе и взяла его за руки.

— Я… Я собираюсь покончить со всем этим. Я собираюсь сбежать. Ещё до того, как он женится, я буду уже далеко-далеко. Я никогда больше его не увижу. Обещаю.

Только тогда он понял, почему она так упрямо не хотела принимать финансовую помощь семьи Герхардт и почему предложила им переехать в отдалённый город. Это был крик о помощи, который он совершенно пропустил мимо ушей, ослеплённый своим восхищением тем, что, по его мнению, было добротой герцога.

— Лейла! Бедняжка!

Он разрыдался и плюхнулся обратно на стул. Не обращая внимания на его печаль, утреннее солнце продолжало светить с ослепительной яркостью.

***

Хессен тихо подошёл к герцогу и сказал:

— Приготовления к вашему отъезду завершены, ваша светлость.

Матиас кивнул и встал. Затем его ассистент подошёл к нему и начал чистить его пиджак щёткой для одежды. Ожидая, пока ассистент закончит, он выглянул в окно на большой сад внизу.

Розы уже вот-вот распустятся.

«Лейла, ты появилась в моём мире, как распускающийся цветок», — подумал он. На его лице появилась слабая улыбка.

Похоже, Лейла ещё не ушла на работу. Возможно, ему удастся мельком увидеть её издалека.

Прежде чем выйти из спальни, он подошёл к птичьей клетке. Его канарейка сидела на своём насесте, покачивая головкой. Он легонько постучал пальцем по прутьям клетки, и птичка чирикнула в ответ. Как и в любой другой день, его птичка была счастлива в своей уютной клетке.

После этого короткого приветствия он вышел из спальни. Когда он подошёл к входной двери особняка, ему пришло в голову, что он забыл спросить Лейлу, решила ли она, какой подарок ей подарить на день рождения.

— А, мистер Реммер? — сказал его помощник, подходя к садовнику, который стоял на подъездной дорожке, сжимая грязную лопату.

Матиас, который уже собирался сесть в машину, повернул голову.

— В чём дело? — спросил Матиас.

Дворецкий Хессен попытался вмешаться, но Билл продолжал смотреть прямо на герцога. Билл всегда был немного резковат, но никогда не проявлял такой вопиющей грубости.

Другие сотрудники, которые хорошо его знали, обменялись обеспокоенными взглядами.

— Привет, Билл.

Билл сглотнул. Стараясь сохранять спокойствие, он сказал:

— Н-не обращайте внимания...

Костяшки пальцев, которыми он сжимал лопату, побелели. Вспомнив, как Лейла стояла на коленях, умоляя его ничего не делать герцогу, он наконец смог сделать шаг назад.

Стиснув зубы, он почтительно поклонился человеку, которого хотел убить. Герцог кивнул и сел в машину. Он выглядел в точности как тот идеальный джентльмен, которого Билл всегда знал, герцог Герхардт, которым все восхищались.

После того, как машина отъехала, Хессен подошёл к Биллу со строгим выражением лица.

— Билл, это на тебя не похоже. Что, черт возьми, происходит?

Билл глубоко вздохнул, чтобы подавить желание замахнуться лопатой на Хессена. Как дворецкий, Хессен знал всё, что происходило в доме Герхардтов. Не может быть, чтобы он не знал о том, что происходит между герцогом и Лейлой. Вероятно, он помог герцогу добраться до неё, думая, что не имеет значения, какие ужасные вещи он совершает, если это для его господина…

Однако Билл снова собрал всё своё самообладание, чтобы подавить гнев, и просто ответил: — Ничего такого.

Теперь всё казалось ему бессмысленным. Его коллеги, которые на протяжении десятилетий были для него как семья; сад Арвиса, за которым он ухаживал до старости; он был сыт всем этим по горло.

— Я... я просто хотел попрощаться с его светлостью. Что в этом такого?

После такого нехарактерно многословного ответа он поспешил обратно в сад. Когда он добрался до клумбы, над которой работал, когда маленькую Лейлу впервые привезли в почтовой карете, его охватили гнев и отчаяние.

Он бросил лопату на землю и вышел из сада. Пораженные его необычным поведением, его коллеги забеспокоились, но никто из них не осмелился спросить, что случилось.

Когда он вышел во двор хижины, к нему с улыбкой подошёл почтальон.

— О, мистер Реммер! Вы здесь.

Дрожащими руками Билл взял телеграмму, которую протягивал ему почтальон. Это был ответ на телеграмму, которую он отправил несколькими днями ранее. Как только почтальон ушёл, он поспешно вскрыл конверт и прочитал телеграмму.

После краткого чувства облегчения его взгляд стал каменным, и в нём вновь появилась решимость.

Он собирался защитить Лейлу. Все остальные мысли улетучились из его головы, оставив только эту единственную решимость. Он был готов потерять всё ради того, чтобы защитить её. В его жизни не было ничего более ценного и важного, чем эта девушка.

— Мисс Левеллин, вы плохо себя чувствуете? — Спросила Моника, обеспокоенно глядя на свою учительницу.

— Мисс Левеллин...?! — Поскольку учительница продолжала молчать, глаза Моники наполнились слезами.

Лейла продолжала тупо смотреть на свой стол, пока Моника не подошла и не пожала ей руку.

— Ох… Мне очень жаль, Моника. — Потирая покрасневшие глаза, она быстро схватила очки и снова надела их. — Почему ты до сих пор не ушла домой, дорогая?

Увидев, что её учительница снова улыбается, Моника почувствовала облегчение.

— Потому что вы выглядели так, будто были больны. Не умирайте, мисс Ллевеллин, — сказала она, заливаясь слезами.

Вид Моники в таком состоянии вывел Лейлу из оцепенения.

— Это то, что случилось с моей мамой, — сказала Моника. — Она выглядела такой же больной, как и вы, а потом отправилась на небеса.

— Не волнуйся, Моника. Я не больна. Я в порядке, правда. — Сказала Лейла, быстро поднимаясь со своего места и обнимая плачущую девочку.

Я не смогла бы скрыть своих чувств даже от ребенка, подумала она. Как трогательно. Когда Моника перестала плакать, она сказала:

— Вот, я приготовила это для вас. — Она протянула Лейле букет полевых цветов, который собрала сама. Они уже завяли, но маленькие желтые цветочки согрели сердце Лейлы.

— Спасибо, Моника.

— Не болейте, хорошо?

— Хорошо, не буду.

— Обещаете?

— Обещаю, — ответила Лейла, кивая головой.

Моника улыбнулась. Лейла достала носовой платок и вытерла слёзы Моники, затем привела в порядок её растрепанные волосы.

Затем Моника ушла, оставив класс в тишине, как это обычно бывало ближе к вечеру. Лейла ещё немного посидела за своим столом, затем схватила сумку и встала.

В то утро, после нескольких дней молчания, дядя Билл наконец заговорил:

— Пойдем, Лейла.

Она уже собиралась уходить на работу, когда он подошёл к ней с решительным выражением лица и продолжил:

— Я не позволю ему заполучить тебя ещё на один день. Давай уедем куда-нибудь подальше, где герцог никогда не сможет тебя найти.

Когда он сказал это, его глаза наполнились холодной яростью.

Лейлу его предложение обескуражило, но она тут же кивнула, она уже собиралась уходить, в любом случае, она никогда не хотела, чтобы дядя Билл имел несчастье узнать обо всём, но теперь, когда это случилось, уже ничего нельзя было изменить.

Теперь у неё оставалось только одно желание - уехать от герцога. Она могла уехать куда угодно, лишь бы там не было герцога. Она хотела полностью вычеркнуть его из своей жизни, чтобы они с дядей Биллом снова могли жить обычной жизнью вместе.

Протерев покрасневшие глаза, она быстро села на велосипед. Выехав из города и свернув на дорогу, ведущую в Арвис, она вспомнила тот день, когда ехала в почтовой карете на встречу с дядей Биллом. Обхватив руками изможденный с чемоданом, она отрабатывала свою улыбку и искренне молилась, чтобы понравилась дяде Биллу.

Она пообещала себе, что, если он полюбит её, она будет хорошей девочкой.

Она так старалась сдержать это обещание, но в конце концов нарушила его. Она совершила непростительный проступок и разбила сердце дяди Билла.

«Мне не следовало приезжать сюда», — подумала она. — «Вместо того, чтобы пересекать границу от Ловиты до Берга, мне следовало отправиться в сиротский приют. Тогда я никогда бы не встретила герцога, и мне не пришлось бы терпеть всю эту боль. Что ещё важней, тогда я не разбила бы сердца Кайла и дяди Билла.»

Однако она с отвращением к себе осознала, что даже если бы у неё была возможность повторить всё сначала, она всё равно не теряла бы надежды и поехала бы к дяде Биллу.

В этот момент из-за поворота дороги показалась машина. Это была машина герцога.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*