По указанию герцога шофёр остановил машину на обочине Платанус-роуд. Тёмно-зеленые листья шелестели на вечернем ветру.

Матиас вышел из машины и неторопливо направился по дороге к своей Лейле, что стояла в тени дерева.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Единственным звуком, что нарушал тишину, был шелест листьев на деревьях.

Взглянув на часы, Матиас, наконец, нарушил молчание, спросив:

— Ты уже приняла решение?

Его отъезд был отложен из-за встречи. Ему нельзя опоздать на вечерний поезд, иначе он не успеет в Рац ко дню рождения императрицы.

— Я про подарок на день рождения, что ты хочешь? —добавил он.

— Ах, это, — ответила она.

Когда она стояла там, крепко сжимая руль своего велосипеда, она казалась ещё меньше, чем обычно. Она смотрела на него, ничего не говоря.

Ему нравилось наблюдать, как она молча собиралась с мыслями. Ещё больше ему понравилось, слышать её мягкий, приятный голос, когда она наконец придумала, что ответить.

Ему так много всего в ней нравилось. Ему нравился ход её мыслей и манера речи. Ему нравились тени, что отбрасывали на её лицо длинные ресницы. Ему нравились её гладкие круглые щёки и красивые улыбающиеся губы. Ему нравилась её жёсткая, непреклонная позиция, которую она иногда принимала по отношению к нему, и живой блеск в её глазах, когда она высказывала то, что думала. Ему нравились её порозовевший цвет лица и учащённое дыхание, а также то, что она больше не дрожала от страха, когда видела его. Ему нравилось, как её гладкое, миниатюрное тело прижималось к нему, словно они были единственными людьми на свете. Всё это доставляло ему огромное удовольствие.

— Я приняла решение, — наконец сказала она, улыбаясь. Только тогда болезненная бледность сошла с её лица, сменившись здоровым румянцем. — Стоит ли мне это вам говорить?

— Да, скажи мне, что это.

— Если скажу, вы подарите мне это? — спросила она заискивающим тоном.

Его холодный взгляд смягчился.

— Конечно, — ответил он, улыбаясь. — Я так и сделаю.

Улыбка быстро исчезла с его губ, но оставила после себя тепло.

Она смотрела на него с выражением таким же спокойным и умиротворенным, как весенний ветерок.

Она знала, что он слишком твёрд в своих убеждениях, чтобы сразу же сломаться из-за потери простой любовницы. Скорее всего, он испытает кратковременный гнев, а затем продолжит свою счастливую жизнь и станет мужем Клодин.

Поскольку она знала, что потеря его любовницы в краткосрочной перспективе не окажет особого влияния, она молила Бога, чтобы его тоска по ней переросла в длительную болезнь.

С этой целью она медленно приоткрыла губы и произнесла:

— Я хочу, чтобы вы любили меня.

Её волосы развевались на прохладном ветру.

— Мне бы так хотелось, чтобы вы любили меня, — сказала она, лучезарно улыбаясь ему.

Она надеялась, что эта просьба засядет глубоко в нём и начнёт гноиться, как незаживающая рана. Она надеялась, что он будет продолжать жить своей жизнью, думая, что у него всё хорошо, пока однажды рана не станет невыносимой для него, и он, наконец, не упадёт в обморок.

Тогда, возможно, он, наконец, начнёт плакать из-за неё, как она столько раз проливала слёзы из-за него.

Трудно различимое выражение его лица было мягко освещено золотистым светом вечернего солнца. Она не могла в это поверить, но, стоя рядом с ним, она чуть не расплакалась. Чтобы скрыть это, она заставила себя улыбнуться ещё шире. Когда она думала о том, как он разрушил её жизнь, не испытывая угрызений совести, и о слёзах Кайла или рыданиях дяди Билла, ей становилось проще это делать.

— Я хочу, чтобы вы крепко любили меня. Во веки веков, — сладко прошептала она.

«Прощай», — подумала она. — «Прощай навсегда.»

Марк Эверс нервно поглядывал на часы. Слуги, стоявшие позади него, выглядели не менее обеспокоенными.

Время отправления поезда быстро приближалось, но герцог не проявлял никаких признаков готовности к отъезду. Очертания его лица чётко выделялись в лучах заходящего солнца.

Наконец, решив, что медлить больше нельзя, Марк вежливо произнёс:

— Ваша светлость?

Затем Матиас, наконец, повернулся к машине. Казалось, он выглядел также, как и всегда, со спокойным выражением лица, но была небольшая разница. Он выглядел как человек, который потерял нечто важное, но ещё не догадывался об этом.

— Поезд скоро отправляется, ваша светлость. Нам уже пора ехать, — сказал Марк.

— Конечно, — тихо ответил Матиас. — Поехали.

Он в своей обычной сдержанной манере направился к машине и сел в неё. Его слуги пошли вслед за ним.

На вокзале было многолюдно, но, к счастью, никто не преградил герцогу путь, когда он шёл к платформе. В результате, когда он прибыл на платформу, поезд в Рац всё ещё стоял на месте.

Он быстро отступил, чтобы дать возможность толпе других пассажиров первыми ворваться в поезд. Он был одним из последних пассажиров, поднявшихся на борт. Вскоре после этого поезд начал пыхтеть и медленно тронулся с места.

Сидя на своём месте, он, прищурившись, наблюдал за пейзажами, проплывающими за окном. Он напомнил себе, что поездка в столицу была обычной частью его жизни как аристократа и бизнесмена. И это будет всего лишь короткая поездка, длиною в неделю. У него не было причин так сильно волноваться по этому поводу.

Он перестал смотреть в окно и откинулся на спинку сиденья. Как только он это сделал, перед его мысленным взором вспыхнули ярко-зелёные глаза Лейлы. Они были того же цвета, что и молодые весенние листья на деревьях.

Он не мог поверить, что она просила его любить её. Он не ожидал, что эта просьба и есть подарок на день рождения. Возможно, именно поэтому его охватило это странное чувство, от которого он не мог избавиться. Он не знал, что сказать в ответ.

Он просто уставился на неё после того, как она высказала свою просьбу. Он не хотел молчать, но, услышав, как она ни с того ни с сего произнесла слово "любовь", лишился дара речи.

На мгновение наступила тишина. Казалось, что весь остальной мир растаял. Однако это мгновение быстро прошло. Его помощник, не решаясь подойти к ним, несколько раз прокашлялся, давая понять, что им срочно нужно уходить. Наконец Матиас понял намёк.

Однако, прежде чем отвернуться от неё, он бросил последний взгляд в её прекрасные зелёные глаза и горько усмехнулся. Он понимал, что она пыталась манипулировать им, но ему было всё равно.

Ему казалось, что мир рушится у него под ногами, но он всё ещё стоял на ногах. У неё словно выросли крылья. Даже когда она разрушала его жизнь, он чувствовал, что она спасает его.

Когда он снова открыл глаза, то увидел её лицо на фоне тёмного неба.

Когда он направился обратно к машине, она не попыталась его остановить. Она осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Она ещё долго стояла там после того, как машина тронулась с места.

Она становилась всё меньше и меньше, пока совсем не скрылась из виду. Но даже тогда он ещё несколько раз оглянулся через плечо, каждый раз сжимая кулаки и нервно сглатывая. Глубоко в груди у него росло чувство раздражения, которое становилось всё сильнее по мере того, как он удалялся от неё.

Сидя в поезде, он снова оглянулся через плечо на пейзаж, который становился всё дальше позади них, пытаясь утешить себя мыслью, что она где-то там, позади.

Подобные моменты продолжались и после его прибытия в Рац. Даже когда он добросовестно исполнял свои обязанности герцога Герхардта, он время от времени оглядывался через плечо. Это продолжалось даже в великолепном банкетном зале императорского дворца. Он делал это, когда его машина проезжала мимо музея естественной истории в центре Раца. Он делал это каждый раз, когда проходил мимо миниатюрной молодой женщины со светлыми волосами.

Каждый раз, когда это происходило, образ Лейлы во время их последней встречи становился всё отчетливее в его памяти. Сияние её улыбки вызывало у него тревогу. Ему было больно думать о том, что эта лучезарная молодая женщина скоро останется в тени.

По привычке он поднялся со своего места, подошёл к окну и раздвинул шторы. Только увидев пейзаж за окном, он вспомнил, что находился не в Арвисе. Он посмотрел вниз, на город, который вскоре станет новым домом Лейлы.

Она утверждала, что ему всё давалось легко. Он с готовностью согласился с этим. У него была лёгкая жизнь. Когда он чего-то хотел, он это получал. Когда пытался что-то сделать, он этого добивался.

И всё это, не заботясь о том, что подумают другие. Его совершенно простая, незамысловатая жизнь была наполнена разными эмоциями, которые были какими угодно, но не простыми. Оглядываясь назад, кажется, что всё началось прошлым летом, в тот солнечный день, когда Лейла упала с велосипеда на Платанус-роуд.

Ему казалось, что он всё ещё слышит звук вращающихся колёс велосипеда, шелест листьев и стук собственного сердца.

Да, всё в его жизни было легко. Всё, кроме неё.

Он глубоко вздохнул и прислонился к оконной раме.

Сегодня семья Брандт собиралась посетить особняк Герхардта в Раце, чтобы обсудить последние приготовления к свадьбе.

Его свадьба приближалась. Но она не имела никакого отношения к Лейле и не могла иметь. Поэтому ему нужно было перестать оглядываться через плечо. Ему нужно было продолжать идти вперёд, к будущей жизни.

Но была ли такая жизнь в самом деле возможна?

Как раз в тот момент, когда его охватило внезапное чувство глубокого сомнения, он услышал стук в дверь. Это горничная сообщила ему, что семья Брандт приехала пораньше.

В новом весеннем платье Клодин выглядела красивой и яркой, как только что распустившийся цветок. Мать и бабушка герцога смотрели на неё с нескрываемым удовлетворением.

На вечеринке в императорском дворце прошлой ночью Клодин уделялось больше внимания, чем любой другой присутствующей даме.

В аристократических кругах возлагали чрезвычайно большие надежды на будущую герцогиню Герхардт, но Клодин обладала более чем достаточным обаянием и красотой, чтобы оправдать эти ожидания. Даже надменная императрица признала её заслуги, несмотря на то, что Клодин одержала победу над дочерью императрицы в борьбе за роль жены герцога Герхардта, всё, что теперь оставалось, - это свадьба, к которой семьи Герхардт и Брандт так долго готовились. Тогда Клодин стала бы частью семьи Герхардт и передала бы эту честь следующему поколению.

— О, герцог Герхардт, вы здесь! — Воскликнула Клодин, как только увидела, что Матиас входит в гостиную.

Матиас вежливо поклонился и неторопливо направился к ней.

Он выглядел как обычно, но Клодин чувствовала, что что-то не так. Она чувствовала то же самое и прошлой ночью. Даже когда она стояла рядом со своим безупречным женихом, он, казалось, не видел её по-настоящему. Даже когда они смотрели друг другу в глаза, Клодин чувствовала, что что-то было не так.

Поприветствовав всех, Матиас неожиданно спросил Клодин:

— Не хочешь ли прогуляться со мной по саду?

Не только Клодин, но и все присутствующие были удивлены, услышав это беспрецедентное предложение.

— Прогуляться...? Только мы вдвоем? — она спросила.

— Да, миледи. Мне нужно с вами кое, о чём поговорить.

В этот момент она, наконец, почувствовала, что он видит её. Однако ей это совсем не понравилось.

У неё было зловещее предчувствие, что ей не понравится то, о чем он хотел с ней поговорить. Она чувствовала, что это то, что ему лучше приберечь хотя бы до конца лета, и пока не рассказать об этом.

Как только она собралась отклонить его предложение, в гостиную вбежал слуга.

— Ваша светлость!

Это был помощник герцога.

— Что всё это значит, Эверс? У нас гости, — нахмурившись, сказала Элис фон Герхардт.

Однако помощник герцога не отступал. Было ясно, что у него срочные новости.

— В чём дело? — Спросил Матиас, чувствуя, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

Все взгляды были устремлены на помощника. Нервно сглотнув, он ответил.

— Только что пришла срочная новость из Арвиса.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*