Перевод: Astarmina

Лейла задрожала от страха, когда Матиас посмотрел на неё.

«Она кажется сильной, но на самом деле — трусиха,» — подумал он, вспомнив о том, какой она была в детстве.

Мужчина встал и направился к ней, остановившись в шаге от неё.

Она посмотрела на его руку и увидела, что он держит её очки. Едва способная издать звук, девушка тихо произнесла:

— Прошу прощения, — вежливо извинилась, несмотря на гнев, углями тлеющий в её глазах. — Я не думала, что вы будете здесь, Ваша Светлость. Мне действительно жаль...

— Ты считаешь, что было бы вполне нормально вломиться сюда, если бы меня здесь не было? — спросил он, наклонив голову в её сторону.

Глаза Лейлы, крупные и покрасневшие, с каждым морганием становились всё влажнее. Она была на грани срыва, но уверенно держалась.

— Как... воришка? — тихо и насмешливо спросил Матиас.

Её ярко-красные щеки стали заметны даже в темноте.

— Я хотела вернуть своё, — сказала она.

— А, ты про это? — обронил он, подняв очки.

Румянец на щеках девушки распространился на всё лицо, добравшись до ушей.

— Да, — смело ответила она. — Мои очки, которые вы спрятали.

«Посмотрите, как она дрожит».

Держа очки в руках, мужчина подошел к окну. К тому самому, через которое выбросил ее шляпу в реку.

— Н-не надо! — закричала Лейла, последовав за ним. — Верните их! Пожалуйста!

Шаль соскользнула с ее плеч и упала на пол. Она отчаянно скрестила руки на груди, чтобы прикрыть декольте ночной рубашки.

— Разве не глупо, что ты так волнуешься из-за того, что я вижу тебя в ночной рубашке, когда ты видела каждый сантиметр моего тела? — спросил он, усмехнувшись.

Теперь даже её шея покраснела.

— Э-это не моя вина! — настаивала она, мотая головой от страха. — Я не хотела видеть вас таким, и ничего не могла с этим поделать...

— Думаешь, мне хотелось видеть тебя такой?

— Что? О... Простите. Я не это хотела сказать.

Девушка поспешно подняла шаль и обернула ею плечи и грудь.

Матиас тихо засмеялся, глядя на её испуганное лицо.

— Почему ты вдруг стала вести себя как леди? Кажется, ты говорила, что не леди.

— Какой бы ни была я, вы все же джентльмен, Ваша Светлость, — резко ответила она, сохраняя вежливость, но не отступая.

Он снова засмеялся.

— Ну... — мужчина перестал смеяться и заговорил тише. — Кто знает, возможно, я вовсе и не джентльмен.

— Н-нет! — Лейла поспешно закричала, завязывая концы шали в тугой узел. — Вы джентльмен!

— Правда?

— Да! Самый настоящий джентльмен во всем Карлсбаре!

— Это довольно щедрая оценка.

— Каждый, кто вас знает, так думает, Ваша Светлость.

— Включая тебя?

Сдерживая желание закричать, она подумала: «Нет!»

Но, покачав головой, девушка ответила:

— Да. Конечно, я так думаю.

«Лейла Левеллин, ты продал свою душу за очки».

— Поэтому, пожалуйста, Ваша Светлость, верните их, — сдерживая слезы, она добавила: — они для меня действительно особенные и важные.

Она склонила голову в знак покорности, несмотря на унизительность жеста. Лейла чувствовала такое сильное напряжение, что могла бы пнуть каждый камень в лесу и все еще осталось бы достаточно злости для выплеска. Но она понимала, что находится в крайне невыгодном положении.

Если бы ему захотелось, герцог Герхардт мог бы объявить её воровкой и изгнать с поместья. Он также мог просто выбросить её очки из окна в реку. Любой из этих поступков мог бы стать для неё смертельным.

Поэтому ей приходилось мириться с ним, неважно, что он делал.

Матиас подбросил очки в воздух, поймал их, а потом направился к ней. Вскоре он оказался так близко, что они могли чувствовать тепло друг друга.

Лейла с удивлением посмотрела на него вверх. Взирая на неё сверху, его глаза были спокойны, как глубокая река в безветренный день. Точно как та холодная река, которая чуть поглотила её в тот жаркий день, когда началось это несчастье.

Пока она размышляла над этим, её размытое зрение вдруг прояснилось. Тогда девушка осознала, что он надел на неё очки. Его ладони на её щеках чувствовались тёплыми и мягкими, как песок в солнечный день.

Она видела его четко, в то время как все остальное постепенно размылось. Чувствуя смущение, она попыталась отвернуться, но его руки крепко держали лицо. Она хотела спросить его, почему он это делает, но тут почувствовала странное, пугающее ощущение. Его руки касались ее рта.

Его палец медленно двигался, остановившись между ее слегка приоткрытыми губами. Он вздохнул, и ее лоб охватил зуд от его дыхания. Оно было теплым и мягким, как и его руки.

Не отводя взгляд от ее глаз, он провел большим пальцем по влажной внутренней поверхности ее нижней губы. Пока его палец двигался, ноготь стучал о ее зубы. Забыв о желании сбежать, Лейла осталась неподвижной, терпя его взгляд и прикосновение.

Когда девушка уже была готова заплакать из-за его странного, непонятного поведения, он медленно закрыл глаза. Его хватка на ее лице слегка усилилась, а потом ослабла.

Когда мужчина наконец отпустил ее, она отшатнулась на несколько шагов назад. Ей вдруг стало не по себе от того, что не могла нормально дышать, пока он держал ее лицо. Она дрожала, когда пыталась перевести дух.

Тем временем Матиас снова открыл глаза. Отстраненный взгляд в его глубоких синих глазах заставил ее почувствовать себя грязной и презренной.

Пристально посмотрев на нее, он тихо обронил:

— Иди.

Лейла не помнила, что произошло с того момента, как покинула хижину. Предположительно, она попрощалась, развернулась и вышла, но её воспоминания были смутными. В конце концов, девушка почувствовала прохладный ветерок, стрекотание кузнечиков и свою тень, когда шла в лунном свете, и осознала, что уже дошла до конца лесной тропы.

Всё ещё находясь в оцепенении, она направилась к коттеджу. В отличие от обычного, она не давала волю своему гневу, не пинала палки или камни, не бежала. Просто шла. Девушка практически парила в необычно медленном темпе, словно призрак.

Она набрала воду из крана в углу двора и обмыла лицо. Не задумываясь, терла и терла губы, пока они не раскраснелись и опухли. Девушка продолжала обливать лицо водой, пока кожа не стала гореть, но не могла избавиться от странного ощущения, которое все еще оставалось на её губах.

К тому времени, как вернулась в свою комнату, её лицо, шаль и перед ночной рубашки были мокрыми от холодной воды. Не думая обсушить их, она опустилась, сев на край кровати.

Лейла не была полностью уверена, через что ей только что пришлось пройти, но в одном была уверена наверняка: она никогда не хотела видеть его снова.

***

Матиас щёлкнул пальцами, и канарейка, которая спокойно сидела в клетке, полетела к нему.

Опираясь на раму окна, он протянул руку, и птица охотно села ему на палец. Её обрезанные перья начали отрастать, поэтому теперь она могла летать немного дальше, чем раньше. Их придется снова подстричь, но Матиас чувствовал, что на этот раз стричь их так коротко, как в первый, не потребуется.

Пока канарейка сидела у него на пальце и пела, он смотрел в окно. Садовник Билл Реммер был занят работой в саду. Лейлы Левеллин, которая часто помогала ему, сегодня там не было. Он не видел её уже несколько дней. С тех пор, как пришла искать очки. С того соучая она сторонилась Матиаса, как чумного.

Он вернул канарейку в клетку и надел красный пиджак охотничьего костюма.

«Я желаю её».

Матиас понял чувства, которые испытывал. Он желал Лейлу.

Ему больше не нужно было отрицать это. Лейла Левеллин выросла и стала красивой женщиной, достаточно красивой, чтобы вызвать мужское желание. Однако он также знал, что такое желание должно было быстро пройти и исчезнуть.

Действительно ли стоило оставлять пятно на своей жизни ради удовлетворения мимолетного желания?

Он всё время возвращался мыслями к той ночи, когда Лейла была прямо перед ним. В ту ночь он пришел к выводу.

«Нет».

Он сделал вывод, что Лейла Левеллин не достойна этих чувств. Он был уверен, что его желание к ней находится под контролем.

«Тогда почему?..»

Придя к этому, он отпустил её.

«Но почему она всё ещё чувствует необходимость избегать меня?»

— Подготовка к сегодняшней охоте завершена, Ваша Светлость, — подойдя, тихо сказал Гессен.

Матиас кивнул, взял ружье, которое он протягивал ему, и вышел из спальни.

***

— Что-то роизошло? — спросил Кайл, с заботой глядя на Лейлу.

Она спокойно подняла глаза от блокнота, в который вклеивала сушеные полевые цветы.

— Нет, — ответила она обычным, чистым голосом. Немного нахмурившись, тихо спросила: — Почему, кажется, что что-то случилось?

Каждый раз, когда Кайл видел такое выражение лица и слышал такой голос, его щеки начинали гореть.

— Просто ты уже несколько дней не выходишь из дома. Мне показалось это странным, — он небрежно пожал плечами.

Лейла мгновение смотрела на него ничего не выражающим взглядом, затем её лицо вновь приняло прежнее выражение. На её лице появилась слабая улыбка, а яркие глаза заблестели.

—Когда ты нашла свои очки, я подумал, что ты теперь будешь все время на улице, а на деле получилось наоборот, — добавил Кайл, опираясь подбородком на руку и глядя на неё.

Она тихо засмеялась, а затем принялась записывать характеристики цветов, которые только что вклеила в блокнот, и места, где их нашла.

Через несколько дней девушка, вероятно, принесет этот блокнот в библиотеку, чтобы узнать названия цветов. Кайл решил, что сопроводит её туда, просто потому что хотел видеть улыбку, которая появляется у неё на лице, когда узнает название каждого цветка. Она была тем, кто хотел знать названия всех птиц и цветов мира, и Кайлу нравилась эта её странность.

После того как она слегка прижала к странице бумагу для промокания чернил, чтобы они не размазались, она аккуратно закрыла тетрадь. Её очки снова блестели на её маленьком лице.

— Пойдем на прогулку? — спросил Кайл. — Мы могли бы сходить в то место, которое тебе нравится, с деревом у реки.

— Нет, — сразу отказалась она.

— Ты раньше ходила туда каждый день. Почему вдруг перестала? Ты что, опять что-то страшное в лесу увидела?

— Нет, ничего подобного. И в любом случае, сегодня мы не можем идти в лес.

— Почему нет? А, может, сегодня день охоты у герцога?

Отодвинув тетрадь от себя к краю стола, Лейла кивнула. Вскоре после этого снаружи раздался громкий звук перестука копыт.

— Вау, фантастика! — воскликнул Кайл, подбежав к окну.

Герцог Герхардт и его спутники проехали мимо коттеджа и теперь направлялись в лес. Проводник и охотничьи собаки шли впереди, а за ними следовали пять молодых людей на лошадях.

Лейла подошла к Кайлу и тоже выглянула в окно. Герцог Герхардт ехал на лошади с блестящей, темно-коричневой шерстью. Его красный охотничий жакет и блестящее ружье также привлекали внимание.

— Конечно, я не охочусь, Лейла. Я никогда в жизни не буду охотиться, — заявил Кайл.

Затем его выражение лица внезапно изменилось.

В тот же момент герцог Герхардт посмотрел в сторону коттеджа. Хотя Лейла уже скрылась за занавеской, она вздрогнула от неожиданности и отпрянула от окна.

Она провела последние десять дней, стараясь изо всех сил избегать его, не только отказываясь от походов к реке, но и держась подальше от леса. Хотя ей было неловко перед Биллом, она почти перестала помогать ему с садоводством, выполняя столько работы, сколько могла, когда герцог уезжал на мероприятия, и исчезая, как только видела, что его машина возвращается.

Она планировала провести остаток лета именно так, несмотря на всю свою неуклюжесть и неприятности. Затем, когда наступит осень, объявят о помолвке герцога, он уедет в столицу, и в Арвисе снова наступит мир.

— Тебе плохо? Может, пойдем ко мне домой? — спросил Кайл, с беспокойством заметив, что её лицо побледнело.

— Нет, Кайл, со мной всё в порядке, — ответила она, слегка покачав головой и снова садясь за стол. — Они закончат охоту к вечеру.

Как только она небрежно открыла книгу, раздался громкий выстрел. Вскоре после этого послышались лай собак и топот лошадей.

Лейла бездумно перелистывала страницы книги. Её руки были белы, потому что только что разжала кулаки.

Она знала, что вечером ей придется идти в лес. Похоже, придется закапывать много несчастных птиц.