Перевод: Astarmina

Слух о том, что Лейла, девочка, за которой присматривал мистер Реммер, была приглашена на вечеринку в особняке, быстро распространился среди персонала Арвиса. Услышав это, большинство поначалу отреагировали с недоверием, а затем с сочувствием к бедняжке. Те из сотрудников, кто работал в Арвисе давно, прекрасно знали, что леди Клодин обращалась с ней, как с домашним щенком.

— Это только между нами, но я не понимаю, почему аристократы такие жестокие, — сказала шеф-повар Мона.

Как только она услышала новость, то сразу побежала к домику Билла, чтобы рассказать ему об этом. Она всё ещё тяжело дышала.

Билл, отдыхавший в тени, прячась от полуденного зноя, был потрясён, услышав эту новость.

— Они утверждают, что внимательны к другим, — продолжала Мона. — Но только подумай, насколько пугающей может быть такая ситуация для Лейлы.

— Лейлу не испугает какая-то вечеринка, — ответил Билл. — Ей просто нужно прийти, немного пообщаться и вернуться домой.

— Ох, Билл. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Почему мужчины такие тугодумы?!

Чувствуя взгляд Моны, мужчина почесал затылок и потушил сигарету.

— Я думаю, мы должны преподать им урок, — сказала шеф-повар.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Ты же понимаешь, о чём я, Билл. Давай отправим Лейлу на этот бал в таком роскошном наряде, что у этих аристократок рухнет самооценка!

— Но это действительно необяза...

— Да ладно тебе, Билл. Чего ты ожидал? Что она пойдёт туда в своей школьной форме?

«А что в этом плохого?» – удивлённо подумал Билл, ошарашенный страстной решимостью Моны.

Та цокнула языком и покачала головой:

— Послушай, Билл. Спустя столько лет ты так и не научился заботиться о своей дочери?

— О чём ты вообще говоришь, моя дочь? Она не моя дочь. Я всё ещё думаю, куда её отправить...

— Конечно, думаешь. Ты будешь думать об этом в день её свадьбы, будешь думать, когда будешь держать её первого ребёнка, и даже будешь думать об этом, лёжа в гробу.

— Что за разговоры о браке? Она всего лишь девочка! Ты несёшь чушь.

Заметив, что Билл начинает сердиться, Мона заговорила мягче:

— Ты говоришь, что она не твоя дочь, но при этом так реагируешь? Я тебя совсем не понимаю, Билл.

— Если ты продолжишь этот нелепый разговор, можешь уйти.

— Давай купим ей красивое платье, Билл. Словно это неожиданный сюрприз. Девочки обожают платья — представь, как она обрадуется! — добавила она повелительным тоном. — Лейла не из тех, кто попросит платье, а ты уж точно не из тех, кто проявит инициативу и купит его, поэтому мне придётся взять всё в свои руки.

— Как ты собираешься помочь?..

— Просто дай мне деньги, и я обо всем позабочусь, — ответила она.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — проворчал он.

Затем вошел в коттедж и вышел с мешочком денег. Все свои сбережения он хранил дома, потому что не доверял банкам.

Мона убедилась, что взяла достаточно денег не только на платье, но и на туфли.

В этот момент Лейла вернулась из хлева, где ухаживала за козами. Билл и Мона быстро спрятали деньги и сделали вид, что ничего не произошло.

Лейла предложила женщине чашку чая, но та отказалась и ушла из коттеджа. Тем временем Билл сел на мешочек с деньгами, чтобы его скрыть.

— Шеф Мона снова наговаривала на меня? Я знаю, что она не видела, как я в последнее время залезаю на деревья, так на что же она жалуется на этот раз? — спросила Лейла, садясь на стул рядом с Биллом.

— Не переживай, ничего такого, — ответил мужчина, неуклюже прочищая горло и вновь закуривая сигарету.

Лейла улыбнулась.

— Ну, я рада.

Она сняла шляпу и расслабленно откинулась на спинку стула.

Лейла носила соломенную шляпу, которую Билл подарил ей, практически каждый день этим летом. Когда он видел её в ней, это всегда приносило ему радость. Девушке пришло в голову, что ему, вероятно, было бы куда приятнее увидеть её в красивом платье, которое он купил бы для неё. Поэтому она не испытывала никакой обиды на Мону за то, что та настояла на том, чтобы он дал деньги на это.

— Лейла, — вдруг сказал он.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Что ты собираешься делать? Ну, я про вечеринку в особняке.

— Я просто загляну, поздороваюсь и уйду. Эттманы тоже приглашены, поэтому я пойду с Кайлом.

— Правда? Значит, этот бездельник наконец-то отплатит за все съеденное.

Билл почувствовал огромное облегчение, услышав, что Кайл пойдет на вечеринку. Хотя он всегда притворялся, что раздражен им, на самом деле он глубоко ему доверял.

— Но, наверное, тебе что-то нужно, да? Платье, например, или что-то такое?

— Со мной всё в порядке, дядя Билл, — ответила Лейла, тихо рассмеявшись.

Это был тот самый мягкий смех, который она издавала с детства, и он всегда немного смущал Билла.

— В порядке? А что ты собираешься надеть, свою школьную форму?

— Это не такая уж плохая идея, — ответила она, игриво хихикнув.

Её беспечность заставила Билла почувствовать неуверенность.

«Разве я действительно ничего не понимаю в том, как заботиться о своей дочери?»

— Нет, — пробормотал он, удивившись собственной мысли.

«О чем я вообще думаю? — он покачал головой. — Она же не моя дочь».

Лейла смотрела на него с озадаченным выражением лица.

Билл почувствовал себя ещё более неуютно, когда заметил блестящие оправы её очков. Он прекрасно понимал, как она старается избегать причинять ему какие-либо неудобства или делать что-то, что могло бы поставить её в положение должницы. Он понимал эти чувства и даже в какой-то степени сочувствовал им. Но он не знал, как выразить это ей. Всё, что он пытался сказать, звучало слишком резко и грубо.

В любом случае, это заставляло его ещё больше ценить то, что Мона взяла на себя инициативу помочь ему сделать что-то доброе для Лейлы, даже если она иногда могла быть слегка навязчивой.

Собравшись с духом, он снова попытался заговорить с Лейлой.

— Лейла... Сегодня правда жарко.

В очередной раз ему не удалось передать свои чувства. Почувствовав неловкость из-за ненужного замечания, он прокашлялся.

Тихо засмеявшись, Лейла протянула руку и обхватила его ладонь, лежащую на подлокотнике кресла.

«Черт возьми, я пытался утешить ее, а теперь она утешает меня,» – подумал Билл.

Он посмотрел на ее маленькую ладонь и почувствовал легкую неловкость, но не отдернул руку.

Лейла тепло улыбнулась ему, хотя он и не понимал, почему.

«Боже, какая у нее красивая улыбка».

***

Лейла проснулась после очень крепкого сна. Солнце только начинало подниматься, и ее комната все еще была наполнена кромешной тьмой.

Лежа неподвижно в постели, она медленно огляделась, замечая всё вокруг: знакомый потолок; кремовые шторы, закрывающие окно; старый стол с несколькими книгами на нём; мягкое одеяло, от которого едва уловимо пахло солнцем...

Она с облегчением выдохнула, поняв, где находится.

«Фух, я в своей комнате».

Это был её первый кошмар за долгое время. Они начались вскоре после того, как она осиротела, в период, когда её перекидывали из дома одного родственника в дом другого. Тогда её жизнь казалась чередой ночных кошмаров. С тех пор, как она переехала к Биллу, всё стало значительно лучше, но она до сих пор ясно помнила тот страшный период, проведённый в доме, где у неё зародился страх воды.

— Это все из-за этой девчонки!

Когда дядя в том доме напивался, он всегда срывал на ней свою злость. В трезвом состоянии он был тихим, застенчивым человеком, но Лейла в основном помнила его пьяным, что случалось как минимум пять дней в неделю. В те дни, когда он проигрывал деньги в азартных играх, он становился еще агрессивнее, кричал на нее проклятья и избивал.

Он был ужасен. Она его ненавидела. Но, будучи сиротой и не имея другого места, куда можно было бы пойти, ей приходилось терпеть.

Девочка старалась изо всех сил в этом доме. Никогда не отдыхала от домашних дел и ела совсем мало. Старалась быть как можно тише и незаметнее, словно была частью мебели. В день, когда её, наконец, выгнали из дома, тётя дала ей несколько печений в бумажном пакете. Лейла посмотрела на лицо тёти, покрытое синяками, и поблагодарила её.

В дилежансе, по пути к дому очередного родственника, она достала из сумки одно и съела его. Шоколадное печенье было настолько вкусным, что ей захотелось заплакать.

Но она не плакала. Всю дорогу отрабатывала спокойную улыбку послушного ребёнка. Чем сильнее ей хотелось плакать, тем шире она улыбалась. Она знала, что никто не любит плачущих сирот. С каждым новым разом, когда её выгоняли из очередного дома, она, казалось, становилась всё лучше в искусстве улыбаться.

Но в тот день, когда ей пришлось пересечь границу в Берг совсем одной, ей было трудно улыбаться. Она была ещё совсем юной, но верила, что адрес, который она держала в руке, был её последней надеждой. Она была уверена, что если этот дом её не примет, то её отправят в приют.

Тем не менее, она изо всех сил пыталась улыбнуться. По сей день она всё ещё помнила тот взгляд сострадания и жалости в глазах дядюшки Билла, когда встретила его; и она всё ещё помнила, как переступила порог комнаты, в которой лежала сейчас. Тот день, когда она наконец обрела семью и дом, был таким, который она, вероятно, никогда не забудет до конца своей жизни.

«Да, всё будет хорошо».

Утешившись этой мыслью, она села и встала с кровати.

Сегодня вечером состоится приём. Хотя было бы неправдой сказать, что совсем не волновалась, она не собиралась зацикливаться на своих тревогах. Девушка намеревалась уверенно войти, немного пообщаться с гостями, а затем уйти.

Клодин, вероятно, даже не подозревала, что Лейла без колебаний сделает всё необходимое, чтобы защитить дядю Билла и этот уютный коттедж.

Она открыла окно, затем поспешно умылась и оделась. Распахнув дверь, она увидела, что Билл собирается выйти в сад. Ярко улыбнувшись, она направилась к нему и сказала:

— Давайте пойдем вместе, дядя Билл!

***

Особняк был готов принимать гостей к середине дня. Это должно было быть большое мероприятие, но масштабные вечеринки были для персонала Арвиса делом привычным.

Каждый исполнял свои обязанности на постах с умением и мастерством. Оставалось лишь дождаться заката солнца, чтобы роскошный вечер мог начаться. Никто в Арвисе не сомневался, что это мероприятие будет успешным. Как и всё, что носило имя семьи Герхардт, этот вечер обещал быть безупречным.

Матиас вышел из гардеробной, одетый в вечерний сюртук. Его волосы были зачесаны назад, открывая лоб и брови, что придавало ему холодный, элегантный вид. Лёгкая улыбка на губах лишь немного смягчала суровый взгляд глаз и резкие черты лица.

— Всё выполнено в соответствии с вашими указаниями, Ваша Светлость, — тихо доложил Гессен.

Держа сигарету, Матиас слегка приподнял одну бровь, поворачиваясь лицом к нему.

— Они уехали около часа назад, так что вещи должны были уже доставить, — добавил Гессен.

— Понятно, — ответил Матиас, кивнув с легкой улыбкой, зажигая сигарету. — Хорошая работа.

Гессен в ответ склонил голову.

Матиас узнал, что Клодин пригласила Лейлу на вечеринку, когда услышал, как его мать хвалила ее за проявление сострадания и доброты. Во всяком случае, он был почти уверен, что именно это она говорила.

Он не возражао. Решил, что будет забавно посмотреть, как Лейла справится на аристократическом приеме. Предполагал, что она появится в поношенном платье, а Клодин будет демонстрировать к ней величайшую жалость и сочувствие.

Он прекрасно понимал, что именно в Лейле побудило Клодин пригласить ее на прием. Девушка часто казалась высокомерной, и та наверняка с удовольствием снизила бы ее спесь.

Однако, разобравшись, что именно хочет Клодин, Матиас решил, что не позволит ей этого. Он хотел оставить это удовольствие для себя. Матиас фон Херхардт никогда не делился «своим» с другими.

— Что мне делать с этим, Ваша Светлость? — спросил Гессен, указывая на коробку у камина.

В ней лежал подарок, который шеф-повар заказала от имени Билла.

Поначалу его должны были доставить Биллу, но Матиас приказал Гессену перехватить его и принести сюда. Затем он велел ему доставить другой подарок в коттедж Билла.

Мужчина, глядя на коробку, медленно затянулся сигаретой. Даже не открыв её, было несложно догадаться, что в ней. Пока медленно выпускал изо рта дым, он спокойно ответил:

— Выброси.