Перевод: Astarmina

Обеспокоенный Билл тяжело вздохнул.

— Не знаю, стоит ли мне оставлять тебя здесь.

— Хватит тянуть, дядя, а то опоздаешь на поезд! — мягко пожурила его Лейла.

Уверенность девушки немного успокаивала его, но он все равно чувствовал печаль.

Вчера днём в их коттедж доставили некролог. Старший брат Билла скончался. Они не были особо близки и не виделись уже долгое время, но он не мог игнорировать значимость ухода последнего члена ближайшей семьи.

В итоге мужчина решил взять несколько выходных на работе и навестить родной город. Его особо не беспокоила ни сама идея отпуска, ни поездка, но ему было тяжело от мысли оставить Лейлу, которую он всё ещё воспринимал как маленькую девочку, одну.

— Обязательно держи дверь на замке, — сказал он ей, — и окна тоже закрывай и запирай, даже если будет жарко, — он повторял одно и то же бесчисленное количество раз с прошлой ночи. — Моя охотничья винтовка висит у меня в комнате, поэтому...

— Я запру дверь и окна, — ответила Лейла, спокойно повторяя слова, которые слышала столько раз, что уже знала наизусть. — Я перенесу винтовку в свою комнату и положу её рядом с кроватью. Если появится плохой человек, я его застрелю. Я буду хорошо есть, хорошо спать и веселиться.

Билл собирался отсутствовать максимум три дня, но волновался за Лейлу так, будто отправлялся в многомесячное путешествие. Наконец, несмотря на беспокойство, он с неохотой покинул коттедж, и Лейла проводила его до ворот особняка, чтобы попрощаться.

Оглянувшись на величественный особняк, Билл осторожно спросил:

— Лейла, что-то произошло тем вечером на вечеринке?

— Нет, ничего не случилось. Я прекрасно провела время. Честно.

— Рад это слышать... но, кажется, с тех пор вы с Кайлом стали проводить меньше времени вместе.

Она усмехнулась, словно считала его вопрос глупым.

— Я и Кайл? Ни за что. Мы просто оба были заняты в последнее время.

— Я могу тебе доверять в этом?

— Да. Зачем мне врать о таком?

— Ну, иногда между людьми возникает неловкость. В общем, Лейла, если ты боишься оставаться одна, почему бы тебе не попросить Кайла... нет, забудь. Забудь об этом, — сказал Билл, покачав головой с серьёзным выражением лица. — Этот парень — самый опасный из всех.

— Ох, дядя!..

— Если он придёт к тебе в гости, проследи, чтобы он ушёл до заката. Поняла?

— Перестань говорить странные вещи и иди своей дорогой, дядя, — сказала она, нежно похлопывая его по спине, когда они подошли к воротам особняка.

Билл оглянулся и несколько раз повторил свой совет, прежде чем наконец пересечь Платановую аллею и продолжить свой путь. Лейла смотреть ему вслед, пока он не исчез из виду, улыбаясь и махая каждый раз, когда он оглядывался.

«Это будут долгие три дня,» — подумала она.

***

— Лейла избегает меня, — сказал Кайл. Теперь он был в этом уверен. — Держу пари, это из-за той вечеринки, — ему не составило труда прийти к такому выводу. — Ты так не думаешь, Фиби?

В ответ на его серьезный вопрос, Фиби просто осталась сидеть на подоконнике, клюя овес, который он ей оставил. Кайл вздохнул, осознав, что пытается вести серьезный разговор с голубем.

Сегодня Фиби принесла еще одну неутешительную новость от Лейлы. Дядя Билл собирался уехать в родной город на несколько дней, и все это время Лейла планировала проводить в библиотеке, оставляя коттедж пустым.

Она уже несколько дней отправляла похожие записки, в которых говорилось, что она будет у подруги, на встрече в центре города или занята работой в саду. Сначала Кайл ценил, что она была достаточно внимательна, чтобы избавить его от ненужных поездок к коттеджу, когда ее там не было. Но теперь это начинало казаться просто нелепыми отговорками, чтобы избежать встречи с ним.

— Я её не виню. На её месте я, наверное, поступил бы так же, — сказал он, сжимая голову руками и тяжело вздыхая.

Он с гордостью заявил ей, что будет её спутником и позаботится о ней на протяжении всего вечера, но затем оставил одну. Когда слуга передал ему сообщение о том, что она уходит раньше, он бросился её искать, но она уже ушла домой.

«Почему я не вышел из зала чуть раньше? Я сказал ей подождать меня. Я обещал, что скоро вернусь».

Пока Кайл нервно расхаживал по комнате, Фиби доклевала зерно и улетела. Он некоторое время смотрел в окно в том направлении, куда улетел голубь, а потом импульсивно покинул свою комнату.

Не успел он опомниться, как уже оказался на велосипеде, неистово крутя педали. Едва замечая, сколько усилий прикладывал, он всю дорогу думал только о Лейле. Когда его мысли стали казаться такими, будто сердце вот-вот разорвется, он наконец добрался до коттеджа Билла. Пытаясь отдышаться, он ощущал, как обжигающее солнце палило его поднимающиеся и опускающиеся плечи.

Во дворе на верёвке для белья висели белоснежные простыни и наволочка, всё ещё мокрые. Сквозь ткань он мог разглядеть силуэт стройного тела молодой женщины.

Чувствуя одновременно и уныние, и облегчение, он медленно убрал с влажного лба растрепанные волосы. Только тогда, ощутив чьё-то присутствие, Лейла высунула голову между простынями. Её зелёные глаза широко раскрылись, как только она увидела его. А губы несколько раз дрогнули, прежде чем она наконец произнесла:

— Кайл...

Звук её голоса был настолько сладким, что Кайл мгновенно забыл обо всей неловкости момента.

***

После долгого молчания, воцарившегося за столом, Кайл, наконец, с сожалением сказал:

— Прости.

Сидя напротив него, Лейла, которая до этого смотрела на свои руки, подняла удивленный взгляд на него.

— Мне очень жаль, — повторил он. — Я всё испортил.

— Нет, не говори так, — ответила она, покачав головой. — Это я должна извиняться. Прости меня за то, что солгала тебе.

— Ты солгала только из-за меня. Это всё моя вина.

— Нет, Кайл. Я совсем не злюсь и не обижаюсь на тебя. Поверь мне.

— Тогда есть другая причина? Что-то, чего я не знаю, что заставляет тебя избегать меня?

— Знаешь, Кайл, ты хороший друг. Ты почти как семья для меня. Я отношусь к тебе именно так. Поэтому... думаю, нам нужно немного больше пространства, — она попыталась улыбнуться непринуждённо, произнося это, но, увидев выражение его лица, поняла, что он не обрадовался.

Она говорила правду, действительно не злилась и не обижалась на него. Но в ту ночь на вечеринке девушка осознала огромную пропасть между ними.

Раньше она игнорировала этот разрыв, потому что они были друзьями. Но факт оставался фактом: Кайл происходил из влиятельной семьи, в которую она никогда не сможет вписаться. Хотя она чувствовала себя так близко к нему, понимала, что должна принять реальность: он был сыном известного врача и мог легко общаться с высокопоставленными аристократами.

Кайл, которого она видела тем вечером в роскошном банкетном зале, был явно человеком, принадлежащим к тому миру. Он больше не был тем юным мальчиком, который когда-то играл с ней.

«Почему дети должны становиться взрослыми?»

Она размышляла над этим грустным и простым вопросом, идя домой босиком по лесной тропинке той ночью, держа в руках туфли на высоком каблуке. В конце концов, она решила принять течение времени, и пока оно идет, принять любой путь, который её другу необходимо пройти.

После очередной долгой паузы Кайл сказал:

— Ты разве не понимаешь, что говоришь какую-то чепуху? — Он говорил тише и спокойнее, чем обычно.

— Нет. Я действительно серьёзно, — ответила она.

—Если мы нравимся друг другу, зачем нам больше пространства?

— Это единственный способ сохранить нашу дружбу. Я не хочу терять тебя, Кайл.

— Ты думаешь, я хочу потерять тебя? — он нервничал, пока смотрел на неё. — Мы говорим о нас. Наша дружба не может закончиться, Лейла.

— Кайл...

— Я никогда не потеряю тебя. Я не позволю, чтобы между нами была дистанция. Как ты вообще могла это предположить?

Он с грохотом поставил стакан воды на стол и сжал кулаки.

«Ты не можешь так поступить», хотела сказать Лейла, но не смогла заставить себя произнести. Вместо этого она просто улыбнулась. Сдерживая эти резкие слова, она уверенно поднялась и сказала:

— Давай поедим, Кайл, — быстро надевая передник, она добавила: — чтобы загладить свою ложь, я приготовлю тебе самый вкусный обед на свете.

***

— Матиас, неужели ты не можешь уже уволиться из армии и начать заниматься семейными делами? — спросил Риетт, откладывая газету, которую читал, и ложась на диван.

Зевая, он повернулся и посмотрел на Матиаса, который сидел в кресле.

— Год или два в императорской гвардии не будут такими уж плохими, — ответил тот, перелистывая страницы книги.

Даже в этот душный летний полдень, даже отдыхая в своей спальне, он был одет в костюм и галстук.

— Конечно, это семейная традиция Герхардтов, — пробормотал Риетт, лениво потягиваясь. — Матиас фон Герхардт станет самым идеальным герцогом Герхардт в истории, — добавил он с усмешкой.

Тем временем канарейка, которая до этого тихо играла в своей клетке, внезапно взмахнула крыльями и перелетела через комнату, приземлившись на книгу, которую читал Матиас.

Улыбка появилась на его лице, когда он наблюдал за птицей, чирикавшей на него, словно начавшей разговор. Это было удивительным зрелищем для Риетта, который за годы видел, как Матиас хладнокровно убивал бесчисленное количество птиц, даже не моргнув глазом.

— Надеюсь, эта птичка – самка, Матиас, – сказал Риетт, покачав головой и рассмеявшись. — Иначе это просто отвратительно.

Не говоря ни слова в ответ, Матиас протянул руку к птичке. Он нежно коснулась кончиком клюва его пальца.

— Ты так не думаешь, Клодин? – спросил Риетт, переводя взгляд с Матиаса на Клодин, которая сидела на диване напротив них и работала над вышивкой.

Крепко сжав пяльцы, она посмотрела на Матиаса и его птичку. Затем встретилась взглядом с Риеттом, и её бесстрастное лицо слегка озарилось улыбкой.

— Не знаю, но я слышала, что самые красивые песни поют самцы...

— Фу. Пожалуйста, Клодин, давай просто верить, что это самка, – Риетт с притворным отвращением передёрнулся. – Мне становится не по себе от мысли, что я наблюдаю, как два самца так милуются.

— Не будь таким нетерпимым, Риетт. В любом случае, это всего лишь птица, – смеясь, Клодин снова взялась за иглу для вышивания.

Матиас не перелистывал страницу, пока птица не спрыгнула с книги. Казалось, его ничуть не беспокоило, что она весело прыгала с его руки на плечо, а затем на волосы.

— Ты должна надеть жёлтое платье на помолвку, Клодин, — сказал Риетт. — Может быть, герцог Герхардт понравится тебе так же, как и этой птице, если ты это сделаешь.

— Никогда, — немедленно ответила Клодин. — Я ненавижу жёлтый, — она глубоко вздохнула и снова принялась за вышивание. — Это безвкусный цвет, — добавила она с усмешкой.

На лице Риетта тоже появилась странная улыбка, придающая ему видимость невинности. После этого он перестала говорить о птице и снова принялась болтать о военной службе Матиаса и предстоящей церемонии помолвки.

— Наша маленькая леди Клодин затмит саму императорскую принцессу.

— Твои излишние похвалы заставляют меня краснеть, Риетт, — ответила Клодин, ярко улыбаясь, с морщинкой недовольства на лбу.

Всем было известно, что император Берга желал видеть герцога Герхардта своим зятем. Он питал особую привязанность к своей младшей дочери. К тому же принцесса была настолько красива, что её называли «цветком общества».

Таким образом, Клодин, чьё положение будущей герцогини Арвис было очевидным с самого детства, всегда ощущала некоторую угрозу со стороны имперской принцессы. Но в конечном итоге победа осталась за ней. Конечно, она выиграла не из-за любви.

«Нет необходимости…» — короткая фраза подытоживала причину, по которой семья Герхардт не считала нужным стремиться к браку между Матиасом и имперской принцессой. Семья Герхардт могла похвастаться более долгой историей, нежели императорская семья, не говоря уже о большем богатстве и чести. По их мнению, какие бы выгоды ни принесло превращение имперской принцессы в следующую герцогиню, они не стоили таких хлопот. Это, казалось бы, высокомерное отношение было вполне объяснимо, учитывая внушительную репутацию дома Герхардт.

Таким образом, Клодин Брандт считалась более желанной дамой, чем дочь императора. Было ясно, почему семья Герхардт выбрала именно её. Она была единственным ребёнком знатного графа, у которого не было наследников. С точки зрения Герхардтов, она предлагала не менее впечатляющее происхождение и столь же значительное приданое, как и императорская принцесса, но без необходимости обременительного почтения, связанного с браком с членом императорской семьи.

Несмотря на все эти детали, для Клодин главным было то, что в день церемонии помолвки ее имя будет стоять выше имени имперской принцессы. Эта мысль наполняла ее такой радостью, что ей казалось, будто она могла бы полюбить весь мир, включая ту глупую маленькую птичку.

— Не могу поверить, что церемония помолвки уже так скоро. Ощущается странно, — сказал Риетт, садясь и потягиваясь.

Клодин на мгновение посмотрела на него, а затем спокойно вернулась к своему вышиванию.