Перевод: Astarmina

Чем больше Лейла сопротивлялась, тем сильнее Маттиас прижимал её, но чем сильнее он это делал, тем яростнее она боролась.

Девушка плотно зажмурилась. Но каждый раз, когда она ненадолго открывала глаза, перед ней мелькали разные образы: листья, колышущиеся на фоне неба, затем Маттиас, затем тени листьев, дрожащие на земле, и снова Маттиас.

Туманное облако пыли, поднимающееся с земли, окружало их переплетённые тела. Дикие, яростные поцелуи Матиаса казались ближе к насилию, чем к страсти.

После определённого момента Лейла потеряла способность мыслить. Всё, что она осознавала, — это крайний страх перед невозможностью дышать. Тем временем Маттиас продолжал всё с большей интенсивностью целовать её, обвивая своим языком её. Она чувствовала себя животным, пойманным хищником и пожираемым заживо.

Девушка продолжала задыхаться и всхлипывать, но мгновенно вернулась к полной осознанности, как только его губы коснулись шеи. Её ключица обнажилась, когда он сорвал верхние пуговицы блузки.

Его губы сосредоточились на том месте, где он мог почувствовать биение её сердца, а руки поднялись с бёдер к талии, а затем к груди.

— Ах!.. — вскрикнула она.

Резко мотнув головой, Лейла почувствовала головокружение и вцепилась в его рубашку. Несколько пуговиц отскочили на землю. Ее ногти оставили ярко-красные следы на его шее. Тем временем его губы оставили красный отпечаток на коже над ее ключицей.

Когда поцелую начали спускаться ниже ключицы, она закричала еще громче. Девушка не осознавала, что происходит. Все, что она чувствовала, — отчаянный страх, тепло его тела, суетливые руки и другие странные, постыдные ощущения.

К счастью, он не зашел дальше. Опираясь на одну руку, он посмотрел на нее сверху вниз. Она открыла глаза.

Он всё ещё тяжело дышал, но в его глазах больше не было безумного, жадного взгляда. Вместо этого они выглядели спокойно. Это был тот же самый взгляд, который был в тот день, когда он наступил на монету, которую она уронила. Это был также и взгляд, который появлялся у него каждый раз после того, как спокойно подстреливал птицу.

Чувство унижения, которое этот взгляд вызывал в ней, заставило её покраснеть ещё сильнее. Подождав мгновение, он медленно закрыл глаза, а затем ещё медленнее открыл их. Его кадык перестал подрагивать, когда дыхание успокоилось.

Лёгкий ветерок подул из леса, заставив её и без того растрёпанные волосы развеваться. Глядя на эти золотистые пряди, он стряхнул пыль с рук и отодвинулся от нее, усевшись на землю рядом. Он оглядел окружающее: девушка, лежащая в тени дерева и тихо всхлипывающая; хорошо высушенное бельё, развевающееся на верёвке во дворе; старый коттедж; он сам — посреди всей этой странной сцены, сидящий с растрёпанными волосами и одеждой.

Хихикая себе под нос, он откинул волосы со лба. Лайла, свернувшись в клубок, пыталась отдышаться. Когда он смотрел на неё, дрожащую на земле и покрытую пылью, его смех становился всё громче.

«Она».

Он перестал смеяться и тяжело вздохнул, медленно стирая слюну и кровь с губ тыльной стороной ладони.

«Она — ничто, и всё же я...»

Когда он оглянулся на Лейлу, та уже подползла к подножию дерева. Она крепко сжимала ветку обеими дрожащими руками и смотрела на него с ненавистью. Слёзы всё ещё струились из её горящих гневом глаз.

Отвернувшись от девушки, жалко пытающейся угрожать ему, Матиас медленно поднялся. Он тихо посмотрел на свои руки, которые только что сжимали землю.

«Она даже не понимает, да? Она не имеет ни малейшего понятия, что я хотел сжать ее маленькую шею этими руками».

Он поднял куртку, не колеблясь, неторопливо развернулся и ушёл.

Лето в Берге было коротким. Холодные ветра скоро начнут дуть, и осень придет в мгновение ока. Матиас знал это слишком хорошо.

***

Лейла смогла подняться только тогда, когда герцог Герхардт скрылся из виду.

Она подняла очки и надела их, а затем прихрамывая направилась к коттеджу. Ее ноги тряслись, и ей пришлось несколько раз остановилься и отдохнуть, чтобы не упасть.

«Лучше бы я упала на землю».

Ее переполняло лубокое сожаление вместе с горькими слезами, струившимися по щекам. Сколько бы раз она ни пыталась вытереть губы рукой, а затем фартуком, она не могла избавиться от ужасного вкуса и чувств, которые оставались там.

Она добралась до крана и изо всех сил принялась качать насос. Холодная вода вырвалась с таким сильным напором, что брызги вылетели из ведра и намочили её одежду, но ей было всё равно.

— Нет... — пробормотала она, не совсем понимая, что именно отрицает. — Нет. Нет. Нет. — Качая головой и повторяя это слово между прерывистыми вдохами, она наполнила ведро до краёв.

Сжав руки в замок, чтобы остановить их дрожь, она вдруг ощутила, будто за ней кто-то наблюдает. Она огляделась, но всё выглядело, как обычно. Она увидела домик дяди Билла — самое уютное место на свете, которое она любила всем сердцем.

Лёгкий ветерок проносился сквозь деревья, пели птицы. Приближался закат, и спокойный лес купался в прекрасном, золотистом свете. Но её сердце всё ещё бешено колотилось от тревоги. Так же, как она не могла точно понять, чему именно повторяла «нет», она не могла осознать, чего именно боялась. Всё, что знала наверняка, — что-то внутри неё отчаянно подсказывало: нужно бежать.

Сняв очки, она несколько раз плеснула воду из ведра себе в лицо. Девушка вытерла шею, покрытую красными следами, и помыла уши. Но чувства, которые он оставил после себя, так и не исчезли.

***

Матиас некоторое время прогуливался по саду, прежде чем остановился на месте, где розовые кусты прерывались мраморной лестницей, ведущей к особняку.

Он попытался стряхнуть пыль и землю с одежды, но кое-где всё же остались следы. Конечно, его это не особо беспокоило. Гораздо серьёзнее была проблема его воспоминаний, которые становились всё ярче с каждым шагом, отдаляющим его от неё.

Как только Лейла оказалась в его объятиях, его здравый смысл исчез, уступив место пламенному желанию обладать ею. Это было похоже на то, будто он превратился в дикого зверя.

Он прикусил губу и откинул волосы со лба. Он хотел понять, что могло бы заставить эту пылкую жажду исчезнуть. Всё это было бы бессмысленно, тщетно и, в конечном итоге, несущественно. Если бы только удивительно невежественная Лейла не заплакала. Если бы он мог смириться с собственным грубым обращением с ней, возможно.

Он поднял взгляд и увидел особняк в золотистом свете полуденного солнца. Медленно развернувшись, он посмотрел на сад, за которым лес казался пустым и унылым — каким-то местом, в котором не было ничего ценного.

Медленно закрыв глаза, словно пытаясь избавиться от этого нелепого, незначительного желания красивой женщины, он снова их открыл. Затем схватил горсть цветущих роз за бутоны и сорвал их.

Раздавленные цветы источали сильный, свежий аромат, который напоминал ему запах её тела. Вырвав их из земли и раздавив, он отбросил их в сторону. Повторяя это действие снова и снова, он усеивал землю вокруг себя всё новыми и новыми лепестками роз. Вместе с лепестками к нему возвращались воспоминания о той девушке в этом саду.

Каждый раз, возвращаясь в Арвис, он замечал, что та девушка немного повзрослела. Место, где она жила, всегда было заполнено цветущими розами. Он тихо опустил взгляд. В воображении он видел, как девушка медленно превращается в женщину с течением времён и сменой сезонов. Но в конце концов, всё это оказалось напрасным.

Вытирая губы рукой, пахнущей розами, он пересек место, усыпанную лепестками. С приближением сумерек подул прохладный ветерок. Этот ветер предвещал конец лета. Он поднялся по ступеням и вошел в ярко освещенный особняк, ни разу не обернувшись.

***

Солнце село, оставив за собой глубокий фиолетовый оттенок на западной стороне неба.

Темнота постепенно наполняла комнату Кайла, но он не зажег лампу. Сидя низко в кресле у окна, он наблюдал за постоянно меняющимся небом.

Он сидел на этом самом месте с тех пор, как вернулся из коттеджа в Арвисе. Когда он не улыбался игриво, его карие глаза делали его лицо холодным.

Они с Лайлой вместе пообедали в непринужденной обстановке. Она явно старалась вести себя так, будто всё нормально, и он тоже пытался. Но внутри он понимал, что между ними всё уже не так, как раньше. И он знал, что если не найдёт решение этой проблемы, то потеряет её. Он уткнулся лицом в ладони.

Она сказала, что хочет быть с ним в хороших отношениях, оставаяст друзьями. И что для этого нужно больше пространства между ними. Теперь он понял, что она имела в виду. Но он не был с этим согласен. Он хотел проводить с ней много времени не просто как хороший друг. Поэтому он больше не мог медлить.

Как только он пришел к этому выводу, он смело поднялся со своего места. Он не хотел портить эти счастливые дни с Лейлой, поэтому пришло время раскрыть свои чувства к ней.

Сделав глубокий вдох, он открыл дверь комнаты и пошел по коридору. Из-под двери кабинета его отца пробивался слабый свет. Остановившись перед дверью, Кайл поправил одежду и снова глубоко вдохнул.

Он понимал значимость настойчивости матери, которая стремилась познакомить его со всеми теми дочерьми из аристократических семей на балу у герцога. Раньше он не мог понять, почему она уже думает о его браке, но сегодня он был за это благодарен.

«Я никогда не потеряю тебя. Я не позволю, чтобы между нами была дистанция. Как ты вообще могла это предположить?»

Вспоминая эти слова, сказанные им Лейле, он решительно постучал в дверь.

— Отец, это я.

— Входи, Кайл.

Голос отца был таким же тёплым и добрым, как всегда.

Чувствуя воодушевление, Кайл медленно открыл дверь в кабинет. Сидя за столом, доктор Эттман встретил сына с улыбкой. Вместо того чтобы, как обычно, развалиться в кресле напротив стола, Кайл остался стоять прямо.

— У меня есть кое-что, что я должен вам сказать, отец.

— Судя по тому, что ты стоишь, могу ли я предположить, что это серьёзный разговор?

— Да, — ответил Кайл.

Чтобы набраться больше смелости, он сжал кулаки и напомнил себе, что всегда намеревался рассказать об этом отцу. Он сглотнул.

Согласно текущему плану, он должен был переехать в столицу, чтобы начать учёбу в колледже. Тем временем Лейла останется в Карлсбаре и станет учителем.

Несмотря на то что он давно знал о неизбежности этого, он так и не смог полностью смириться с этим фактом. И не хотел верить, что настанет день, когда Лайла Левелин и Кайл Эттман будут не вместе. Поэтому он обдумал другой вариант.

«А что, если мы вдвоём поедем в колледж? Пока я буду учиться на врача, она сможет изучать орнитологию. Мы могли бы жить вместе всю оставшуюся жизнь. Мы могли бы быть друзьями, возлюбленными и семьёй».

— Мама, кажется, в последнее время думает о моем браке, — сказал он.

Доктор Эттман весело рассмеялся в ответ на этот комментарий и сказал:

— Да, думаю, она немного забежала вперед в ту ночь на вечеринке. Не придавай этому слишком много значения, Кайл. Я понимаю, что она чувствует, но, по моему мнению, нет необходимости торопить такие вещи.

— Нет, отец, — ответил Кайл, глядя прямо в глаза отцу. — Я хочу подумать о браке.

— О браке? Ты серьёзно? — переспросил доктор Эттман, удивлённо глядя на сына.

— Да, — ответил Кайл, чувствуя себя немного лучше. — Я хочу жениться на Лейле и пойти в колледж вместе с ней, отец.