Перевод: Astarmina

Четыре дня, которые Лайла провела в одиночестве, были очень странными.

Несмотря на то, что сначала посмеялась над этим, она последовала совету дяди: закрыла все окна и взяла его охотничье ружьё, которое держала у кровати. Несмотря на предпринятые меры предосторожности, перед тем как лечь спать, ей не удавалось спокойно заснуть. Иногда её будили крики сов и других ночных птиц. Когда же ей всё-таки удавалось заснуть, её мучили кошмары. Среди жутких сцен, где её избивали или бросали, в её сознании часто всплывало лицо герцога. Это приводило к тому, что сон превращался в повторение их ужасного поцелуя.

В конце концов, солнце вставало, приводя к дням, которые, казалось, длились бесконечно. Она была постоянно занята, не отдыхая ни минуты за все часы бодрствования. Она ухаживала за скотом, заботилась об огороде, мела и вытирала пыль в уже и так безупречно чистом домике. Она стирала занавески и постельное белье, даже наводила порядок в сарае. Странным было то, что читать книги или учиться, как она обычно любила, у нее не получалось. Когда пыталась, ей не удавалось сосредоточиться на словах.

Дни в одиночестве были невыносимо длинными. Когда ей больше нечего было делать, она ходила взад-вперед по дому до наступления ночи, которая приносила с собой очередные кошмары. На утро четвертого дня она крепко завязала фартук на талии и направилась в задний двор, но вдруг остановилась, словно ее осенила внезапная мысль.

Это было странно. Билл всегда проводил большую часть дня вне коттеджа, работая, в то время как Лейла коротала время в одиночестве, занимаясь домашними делами и уроками. То, что они жили вместе, вовсе не означало, что они всё делали вместе. Они просто сидели за одним столом, рассказывали друг другу о том, как провели днень, при свете лампы в тёплом коттедже, и...

— Это впервые, – пробормотала она себе под нос, внезапно осознав.

С тех пор как её отправили из Ловиты в Берг, она ещё ни разу не проводила день, не увидев дядю Билла. Он всегда был где-то рядом. Благодаря ему она никогда не оставалась одна. В начале и в конце каждого дня он всегда был рядом.

Но теперь она была одна.

Ей потребовалось четыре дня, чтобы осознать это, но вскоре пришло другое осознание. Она поняла, насколько одинокими, грустными и пугающими были её дни, когда она бродила в одиночестве, будучи юной девушкой.

Размышляя над всем этим, она пошла на задний двор. Кормя кур и доя коз, она не могла перестать раз за разом бросать взгляды через двор.

Её желание, чтобы дядя Билл вернулся, превратилось в искреннюю молитву. Она чувствовала, что, как только он вернётся, всё снова встанет на свои места. Грусть из-за необходимости становиться взрослой, травматичные воспоминания о первом поцелуе, все эти запутанные и пугающие мысли исчезнут, как только она перестанет быть одна.

***

— Кайл.

Потрясённый голосом, внезапно окликнувшим его по имени, когда думал, что находится в комнате один, Кайл обернулся.

Его отец вошёл и встал прямо за его стулом.

— Да, отец? — ответил Кайл, поспешно вставая со своего места.

На его столе лежала книга, открытая на одной и той же странице уже несколько дней, с того самого вечера, когда он рассказал отцу о своём намерении жениться на Лейле.

— Ты рано вернулся домой, – заметил Кайл, заметив, что за окном еще светло.

Доктор Эттман тепло улыбнулся.

— Сегодня же выходной, Кайл.

— Что? Уже?

— Не буду спрашивать, где витает твой разум. Думаю, я и так знаю.

Улыбнувшись самому себе, он сел в кресло, из которого только что поднялся Кайл. Это был знак, что у него был разговор к сыну.

Чувствуя легкое волнение, Кайл придвинул другое кресло и сел напротив отца.

В тот вечер доктор Эттман никак не отреагировал. Он просто долго смотрел на Кайла, прежде чем сказать, что ему нужно несколько дней, чтобы обдумать ситуацию. По выражению его лица и тону голоса Кайл понял, что пытаться что-то еще объяснить было бесполезно.

Таким образом, он ждал несколько дней, все это время осознавая, как раздражающе медленно движутся стрелки часов. В течение нескольких дней он сдерживал свое сильное желание пойти к Лейле, так как не хотел ранить ее, дав обещание, в котором еще сам не был уверен.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал его отец. — И знаю, как ты увлечен Лейлой. Но, Кайл, ты еще слишком молод, чтобы говорить о браке, как и Лейла.

— Но разве вы с мамой не поженились в том же году, когда вы поступили в медицинскую школу?

— Ну, это было больше двадцати лет назад...

— И леди Клодин, которая всего на год старше Лейлы, на следующей неделе будет помолвлена.

— Это...

— А дочь барона Арндта, которую мать представила мне на вечеринке, ровесница Лейлы, — лицо Кайла оставалось спокойным, пока он перечислял эти примеры.

Доктор Эттман вскоре рассмеялся:

— Кажется, ты настроен серьёзнее, чем я думал.

— Я понимаю, что всё ещё молод. И понимаю ваши опасения, отец.

— И всё же ты так настойчив. Ты действительно так сильно заботишься о Лейле?

— Да, – ответил Кайл без колебаний.

Его любовь к Лейле была настолько пламенной, что ему не нужно было задумываться над своим ответом дольше, чем над дыханием.

— Что касается поступления Лейлы в колледж, я, конечно, могу помочь с этим, став её спонсором, — доктор Эттман посмотрел на сына с выражением, одновременно строгим и доброжелательным. — Лейла – хорошая девочка. Она добрая и умная. Если она хочет учиться в колледже, я готов помочь.

— Разумеется, я хочу, чтобы Лейла могла продолжать изучать то, что ей интересно. Но, отец, больше всего на свете я хочу жениться на ней.

— Брак касается далеко не двух человек.

— Конечно. Я не умаляю важности семейных обстоятельств, чести или влияния.

— Тогда почему ты такой упрямый?

— Потому что, какими бы важными ни были эти вещи, нет ничего важнее, чем выбрать правильного человека, с которым проведешь всю жизнь.

— Кайл...

— Я хочу стать хорошим врачом, хорошим мужем и хорошим отцом. Таким же, как ты, отец. Для меня всё это начинается с Лайлы, — его сердце начало бешено колотиться, но он сохранял самообладание, продолжая говорить то, что так долго держал в себе: — я хочу быть хорошим человеком для Лейлы, хорошим мужем и хорошим отцом для её детей, — он ощущал, как его лицо начинает краснеть, но продолжал говорить: — с Лейлой стать хорошим человеком во всех этих смыслах кажется самым естественным делом в мире, но без нее... без нее, отец, все это звучит нелепо и бессмысленно, — уверенным, ровным голосом он добавил: — без нее у меня не было бы уверенности в себе, чтобы так жить, — юноша сложил руки на коленях и посмотрел отцу в глаза. — Я знаю, что вы с матерью любите меня. Многое из того, за что вы меня любите, — это благодаря ей. Я думаю, что она отвечает за лучшие стороны меня.

Слушая торжественную речь своего сына, доктор Эттман смотрел на него с не менее торжественным выражением лица.

— Я не хочу её терять, – сказал Кайл. Его глаза горели решимостью. — Пожалуйста, помоги мне сохранить её в моей жизни, отец.

***

Наступил вечер, но Билл всё ещё не вернулся.

Выполнив все дела, которыми могла себя отвлечь, Лейла сидела на стуле на крыльце, бездумно глядя перед собой. Пустой стул Билла рядом с ней казался особенно большим.

«Не случилось ли чего-нибудь?»

При этой мысли девушка вскочила. Она вспомнила, как однажды читала в газете о железнодорожной аварии. И ведь поезда – не единственный риск, кареты и автомобили тоже часто попадали в аварии.

После того как какое-то время бродила по двору, с наступлением заката она собралась с духом и направилась к воротам особняка. Последние несколько дней страх встретить герцога не позволял ей рискнуть пройти по этой тропе. С каждым шагом она думала об дяде Билле.

С самого детства у нее была привычка предполагать худшее. Поскольку столкновение с несчастьем без подготовки или защиты могло оказаться фатальным, она считала, что лучше справится с любыми бедствиями, если заранее продумать все возможные варианты и подготовиться к ним.

Как только кто-то из ее родственников начинал смотреть на нее осуждающе, она заранее готовилась к неизбежным последствиям. Если они ударят ее, она не заплачет. Если накричат, она не позволит этому задеть ее чувства. Когда они, наконец, отправят ее прочь, она воспримет это спокойно и вежливо попрощается. По дороге в новый дом она постарается улыбаться еще ярче.

Её усилия оказались успешными: с каждым новым домом она становилась всё менее подверженной их жестокости и улыбалась всё лучезарнее. Невзгоды продолжали преследовать её, куда бы она ни пошла, но благодаря подготовке она научилась справляться с ними гораздо лучше. Однако если бы какое-нибудь несчастье постигло дядю Билла, она не была уверена, что смогла бы пережить это с той же стойкостью.

Снова и снова повторяя:

— Дядя Билл...

Она вскоре прошла через ворота. Это было не в характере Билла — бросить её. Он обязательно вернётся. Но если он нет...

«Пожалуйста, вернись,» — думала она.

Сложив руки в милитве, она сказала:

— Пожалуйста, не оставляй меня совсем одну.

Перед его поездкой она успокаивала Билла и говорила, что ему не о чем беспокоиться. Но теперь, спустя четыре дня, беспокоилась уже она.

***

— Куда ты идёшь, мама? — спросила маленькая Лейла, держа красивую стеклянную банку, наполненную леденцами.

Это был первый раз в её жизни, когда она видела что-то подобное.

Её мать долго смотрела на Лейлу, прежде чем ответить:

— Далеко.

— Ты вернёшься домой поздно? — нетерпеливо спросила Лейла, жаждавшая попробовать одну из конфет.

— Да, милая.

— Насколько поздно?

— Очень поздно.

— Но ты вернёшься, прежде чем я съем все эти конфеты, правда?

Видя, как Лейла потрясла банку с разноцветными конфетами, её мать кивнула и ответила:

— Да, я вернусь.

«Если ты собиралась бросить меня, не стоило отвечать так,» — подумала Лейла, продолжая идти по дороге.

Её мать считалась слишком красивой, чтобы быть женой бедняка. Она сбежала, оставив мужа и дочь, как ненужные вещи, которые больше не подходят.

О ней ходили разные слухи. Одни говорили, что она стала любовницей высокопоставленного дворянина. Другие утверждали, что она вышла замуж за богатого купца и уехала за границу. Как бы там ни было на самом деле, она жестоко бросила маленькую дочь и мужа, которым это причинило глубокую боль.

Тот, кто раньше всегда был добрым и любящим отцом, начал каждый день напиваться. Он больше не хотел смотреть на Лейлу, говоря, что не может лицезреть лицо, напоминающее ему о жене, которая его бросила.

Лейла понемногу ела конфеты, ожидая возвращения матери. Когда конфет осталось так мало, что стало видно дно банки, она поняла, что ее мать никогда не вернется. Но не хотела принимать эту болезненную истину. Поэтому девочка оставила последнюю конфету нетронутой.

Эта последняя конфета оставалась у нее и в тот день, когда она осталась совсем одна в этом мире. Ее отец, который становился все слабее и разрушался из-за алкоголя, наконец скончался. В тот день, возможно, предчувствуя свой скорый конец, он повернулся к дочери, которую так долго избегал, и улыбнулся.

— Когда зацветут цветы, пойдем в парк, Лейла, — сказал он слабым голосом.

Это жизнерадостное предложение оказалось его последними словами, так как он умер тем же вечером.

«Если вы собирались уйти, зачем давали ненудные обещания?»

Не зная, что делать с ненужной никому маленькой девочкой, родственники Лейлы сначала тянули время, надеясь, что кто-то другой возьмет на себя заботу о ней. Тем временем её оставили одну в пустом доме, с пустым обещанием и единственной конфетой.

До сих пор она ярко помнила блестящую голубой леденец.

Через несколько дней, когда у нее больше не осталось ничего съестного, девочка наконец-то положила конфету в рот. Она с силой раскусила ее зубами, разбив на осколки, которые царапали нежную внутреннюю часть ее рта.

Вскоре солоноватый вкус крови смешался со сладким вкусом конфеты, но она продолжала плача хрустеть ею. Это была сладко-соленая печаль. Глядя в окно, она увидела, что цветы расцвели. Подхваченные весенним ветром, бледно-розовые лепестки кружились в воздухе, словно снежинки.

***

Погружённая в воспоминания, Лейла шла по Платановой аллее как вдруг подняла взгляд, и её глаза мгновенно расширились.

— Дядя!.. Дядя! — её бледное лицо тут же озарилось лучезарной улыбкой. — Дядя! Дядя Билл!

Она побежала к Биллу, который шел по другой стороне дороги.

В этот момент на аллею свернула чёрная машина герцога.