Перевод: Astarmina

«Не из-за того ли, что последняя монета не попала в чашу?»

Когда Лейла услышала, что герцог Герхардт возвращается в Арвис, первой мыслью, которая пришла ей в голову, было воспоминание о том, как последняя брошенная ею монета не попала в чашу фонтана.

Она была уверена, что слышала, будто герцог собирался провести ещё один год на службе в императорской гвардии, но теперь узнала, что это больше не так. Вместо этого он собирался завершить все незаконченные дела в столице, а затем вернуться в Арвис, где будет жить на постоянной основе. Пожилая вдовствующая герцогиня Герхардт хотела, чтобы её внук жил с ней и заботился об имении, и, казалось, он больше не мог игнорировать её желания.

«Ну и пусть, – подумала Лайла, потягиваясь и туго затягивая фартук вокруг талии. – Его жизнь больше меня не касается. Просто немного досадно, что последняя монета, которую он мне дал, попала мимо чаши, когда я загадала, чтобы больше никогда его не видеть».

После того как она покинула Арвис прошлым летом, он не появлялся целый год. Лайла предполагала, что эта тенденция сохранится до тех пор, пока он не завершит свою службу в армии. Если бы она успела переехать из Арвиса до этого времени, её желание сбылось бы.

Покачав головой, она вышла из коттеджа на задний двор.

«Может, моё желание всё же сбудется. Герцог возвращается, но я уезжаю отсюда».

Вздохнув с облегчением, она занялась уходом за животными и огородом. Как раз когда она завершала свои утренние дела, ее голубка Фиби вернулась из дома Эттманов. На ее лапке была записка от Кайла: «Моя мама хочет пригласить тебя на ужин сегодня вечером. Видишь, Лейла? Я был прав!»

Ей казалось, что она могла слышать голос Кайла за словами этой записки.

Чтобы развеять тревоги Лейлы, он не раз заверял ее, что его мать рано или поздно начнет относиться к ней с теплотой. Он уверял, что все сложится хорошо, что осенью они будут женатыми, гуляющими по университетскому кампусу. Они будут счастливы, очень счастливы.

— Дядя Билл, я сегодня вечером иду ужинать к Эттманам, – сказала она, торопливо направляясь к Биллу, когда тот вернулся в коттедж. – Миссис Эттман пригласила меня.

— Видишь, Лейла? – радостно ответил он, повторяя то, что Кайл написал в своей записке. – Я же говорил, что всё уладится?

Она улыбнулась, глядя на его улыбку. Её сердце колотилось, что она списала на волнение.

***

Матиас вернулся в Арвис поздно днём. Когда его автомобиль остановился перед особняком, чувство нервного ожидания охватило прислугу, выстроившубся в ряд, чтобы поприветствовать его.

Эта встреча не была чем-то необычным. Его вежливо поприветствовали все сотрудники, а также радостная бабушка и улыбающаяся мать.

По привычке, проходя мимо садовника, он опустил взгляд вниз. Рядом с большими ботинками, которые носил садовник, виднелась пара маленьких ног в простых коричневых туфлях. Лайла Левеллин всегда была рядом с Биллом Реммером. Однако он знал, что после этого лета всё изменится.

Он прошел мимо садовника, не оборачиваясь. Он смотрел вперед, в сторону лестницы, находившейся в дальнем конце главного зала особняка.

— Вижу, твоя птичка тоже вернулась вместе с тобой, – с улыбкой заметила Элиза фон Герхардт, увидев слугу, держащего золотую клетку с канарейкой, которую её сын взял с собой, уезжая из Арвиса прошлым летом. – Как странно. В детстве ты никогда не хотел щенка или какого-либо другого питомца, а теперь так дорожишь этой птицей.

— Если тебя теперь интересуют птицы, почему бы нам не расширить оранжерею и не завести ещё несколько разных видов? – предложила вдовствующая госпожа Герхардт с улыбкой.

— Это не потребуется, бабушка, – ответил Маттиас, улыбнувшись ей в ответ. – Мне достаточно одной.

После этого сухого ответа он вошёл в особняк. Перед тем как подняться по лестнице, он взглянул наверх – на огромную люстру и на герб семьи Герхардт, выгравированный на потолке. Он родился под этим гербом, жил под этим гербом и однажды испустит последний вздох под этим гербом. Этот факт казался ему абсолютно естественным. Опустив взгляд, он продолжил подниматься по лестнице.

***

— Если он собирался завершить службу в этом году, зачем же раньше говорил, что планирует продлить её ещё на год? — проворчала графиня Брандт, едва скрывая раздражение.

Она всего лишь предложила отложить свадьбу на год из уважения к решению герцога Герхардта продолжить военную службу. Если бы она знала, как всё обернётся на самом деле, то непременно настояла бы на том, чтобы свадьба состоялась до конца лета.

— Я не думала, что Матиас такой капризный.

— Хотя свадьба и перенесена, всё равно приятно, что он возвращается в Арвис раньше, мама, — ответила Клодин, не выглядя ни капли разочарованной.

— Ты, конечно, совсем спокойна по этому поводу. А вот я никак не могу перестать огорчаться, что свадьба моей дочери не состоится в этом году.

— Почему ты огорчаешься? Вместо того чтобы устраивать поспешную, кое-как организованную церемонию, разве не лучше провести её позже, чтобы у нас было достаточно времени подготовить всё как следует?

— Год — это долгий срок, Клодин. Разве ты не понимаешь, сколько всего может произойти за это время?

— Не знаю, мама. Вспомни прошлый год. Он пролетел как одно мгновение, и ничего особенного не случилось. Этот год будет таким же. А кроме того, с герцогом Герхардтом, живущим в Арвисе на постоянной основе, подготовка к свадьбе пройдет еще более гладко.

— Клодин, мужчинам нельзя доверять. И помни, что помолвка — это далеко не брак. Она не имеет обязательной силы.

— Мы говорим не о каком-то мужчине, мама. Мы говорим о Матиасе фон Герхардте, — Клодин теперь спокойно улыбалась. — Он никогда не полюбит никого, кроме самого себя.

Клодин, возможно, чувствовала бы себя так же тревожно, как и её мать, если бы не услышала новость о том, что Лейла и сын доктора собираются пожениться. С Лейлой Левеллин вне игры, она не видела причин для чрезмерного беспокойства, которое демонстрировала её мать.

— Для него эта помолвка — вопрос семейной гордости. Ничто не может этому помешать, — решительно сказала она, продевая нитку в иглу над своей вышивкой.

Добрый, но хладнокровный — именно таким был Матиас с самого детства. Пока другие кузены Клодин устраивали ей шалости и обзывали, Матиас всегда был вежлив и добр с ней. Это было приятно, но в то же время делало его более отстранённым и трудным для понимания.

Иногда она задавалась вопросом, есть ли у него вообще эмоции. Ей было трудно представить его сердитым, грустным, счастливым или обеспокоенным. Казалось, гораздо вероятнее, что он будет смотреть на мир с той же изящной, но высокомерной улыбкой до конца своих дней. И именно это ей в нем и нравилось.

— Мне стоит навестить Арвис на следующей неделе, — сказала она, вставая с дивана с чувством бодрости. — Я смогу увидеть герцога Герхардта и поздравить подругу с предстоящей свадьбой. Одним выстрелом двух зайцев.

—Подруга, которая скоро выходит замуж? О нет, ты имеешь в виду ту сироту, за которой присматривает садовник? Ты действительно называешь её своей подругой? — спросила графиня Брандт, глядя на нее с ужасом.

Клодина беззаботно улыбнулась.

— Лайла — моя подруга. Моя старая подруга. Мне нужно подобрать для неё свадебный подарок.

***

После долгих раздумий Лейла надела белое платье, которое купила для поездки в Ратс. Она аккуратно заплела волосы в косу и завязала их своей любимой лентой.

Она уже бывала в доме семьи Эттманов, но на этот раз чувствовала себя ещё более взволнованной, чем в первый, потому что теперь она была помолвлена с Кайлом, и потому что на этот раз приглашение поступило от его матери.

— Как я выгляжу, дядя Билл? — спросила она, выходя из своей комнаты.

Лениво покуривая сигарету и сидя на подоконнике открытого окна, он хмыкнул, взглянув на неё.

— Судя по предстоящей свадьбе, я вижу, что ты стала больше интересоваться нарядами, чем когда-либо раньше.

— Дело не в этом, дядя. Я просто нервничаю перед встречей с миссис Эттман.

— Тебе нечего волноваться. Ты ведь уже встречалась с ней несколько раз, верно?

— Конечно, но сегодня особенный вечер.

— Ну, ты выглядишь безупречно, поэтому не переживай, — потушив сигарету, он встал и тепло улыбнулся ей. — Просто будь собой, Лейла. Этого достаточно.

Он похлопал её по плечу, и его рука была такой же тёплой, как его улыбка.

Она понимала, что его оценка была предвзятой, так как он любил её слишком сильно, но всё же улыбнулась ему в ответ и кивнула. Только успокоившись благодаря его словам, она осознала, насколько встревоженной была весь день. В этот момент появился Кайл.

— Кайл, как мне...

— Ты выглядишь прекрасно, — уверенно перебил он, даже не дав ей закончить вопрос. — Ты выглядишь самой собой, и этого достаточно, — он тепло улыбался, так же как и Билл. — Это всё, что я когда-либо хотел от тебя, Лайла.

— Хм... другой парень только что говорил мне то же самое... — ответила она, хихикая, наблюдая за схожестью выражений лиц и замечаниями Кайла и Билла.

— Что? Кто? С каким парнем ты разговаривала? — спросил Кайл.

— Хватит болтать ерунду, и давай двигайся, бездельник, — сказал Билл, хлопнув Кайла по спине.

Тот пошатнулся от неожиданного удара, а затем посмотрел на Билла с хмурым выражением лица.

— Но, мистер Реммер, какой-то тип болтал с Лейл...

— Я тот самый тип, болван!

— Так я просто думаю... погодите, что?

— Ты невоспитанный бездельник, мне серьезно нужно подумать, стоит ли вообще позволять тебе быть с Лейлой.

Несмотря на свои угрожающие и резкие слова, Билл мягко и тепло похлопывал Кайла по плечу.

Лейла наблюдала на расстоянии, как двое мужчин препирались.

Эти двое были самыми дорогими ей людьми на свете. Самыми ценными. Теми, кого она никогда не хотела потерять. Улыбка медленно появилась на её лице, и сердце наполнилось радостью. Дядя Билл и Кайл всегда оказывали на неё такое влияние. Она не могла представить свою жизнь без них.

Именно поэтому она, наконец, решила выйти замуж за Кайла, после столь долгих сомнений. С каждым днём, когда он делал ей предложение, а она отказывала, обстановка между ними становилась всё более неловкой. Если она не могла принять его любовь, то логично было бы, чтобы между ними появилась дистанция. Он старался изо всех сил сократить эту пропасть, но, поскольку уже сделал ей предложение, у них оставались только два варианта: пожениться или прекратить общение навсегда.

Её желание остаться с ним просто хорошими друзьями, не переходя эту грань, стало невозможным в тот момент, когда он впервые сделал ей предложение. В глубине души она знала это, и это причиняло ей боль всю прошлую осень, зиму и весну.

Брак и вся остальная будущая жизнь, о которой Кайл говорил с ней, казались ей какой-то смутной, далёкой идеей. Ей тоже не нравилась мысль о чрезмерной страсти. Но если брак был единственным способом избежать потери Кайла, она думала, что сможет найти в себе смелость для этого.

Девушка приняла это решение поздней весной, в тот же день, когда герцог Герхардт оскорбил её и довёл до слёз. Не желая держать у себя ничего, что он ей дал, она выбросила все его золотые монеты в фонтан. В тот момент, когда она посмотрела в глаза Кайлу, который пришёл искать её, она твёрдо решила.

Его взгляд заставил её забыть всю боль и печаль. Он напомнил ей теплый свет в коттедже. Сколько раз, идя по тёмной лесной тропе ночью, она видела уютный свет и чувствовала глубокое облегчение, зная, что Билл ждёт её там, готовый утешить её от любой боли или печали, которые причинил ей мир. Тем вечером у фонтана взгляд Кайла подарил ей то же самое тёплое, уютное чувство.

Как всегда, бессмысленная перепалка Кайла и Билла закончилась их громким смехом. Все еще посмеиваясь, Кайл повернулся и протянул ей руку.

– Пойдем, Лейла.

Немного поколебавшись, она слегка взялась за кончики его пальцев. Он усмехнулся и крепче сжал ее руку. Крошечная ладонь практически утонула в его.

Хотя она все еще не привыкла к этим новым проявлениям нежности, которые начались после того, как приняла его предложение, она не убрала руку. Лейла не хотела его терять.