Перевод: Astarmina

Слухи быстро разлетелись по Арвису: Лейла, девочка, которую воспитывал Билл Реммер, поступила в университет в Ратсе.

Одновременно с этим распространилась новость о том, что единственный сын доктора Эттмана был принят в медицинскую школу того же университета, успешно сдав вступительные экзамены. Но это известие не вызвало большого волнения, так как все и так ожидали подобного исхода.

Новости о Лейле, однако, оказались совсем другим делом. Несколько дней подряд, людям встретиться, как разговор неизбежно заходил о Лейле Левеллин. Это было естественно даже для бесед, которые велись в оранжерее герцога.

— Подумать только, обычная сирота, да еще и девочка, собирается в колледж. Билл Реммер, должно быть, проделал потрясающую работу, воспитывая ее, — сказала вдовствующая госпожа Герхардт.

Обычно она не участвовала в сплетнях о каком-то бедном ребенке, но сегодня проявляла к Лейле столько же интереса, сколько и все остальные.

— Она, должно быть, родилась под счастливой звездой. Сначала она встретила спасителя, Билла, а потом ей удалось обручиться с сыном доктора Эттмана, — добавила Элиза фон Герхардт.

Клодин, которая молча пила чай, учтиво улыбнулась и кивнула.

— Я так рада, что этой бедной девочке так повезло.

Она чувствовала себя более, чем когда-либо, способной искренне похвалить Лейлу.

Тут же появилась служанка, которую вдова Герхардт отправила в коттедж, и вернулась она вместе с Лейлой, которая была очень аккуратно одета.

— Подойди сюда и присядь, — спокойно сказала вдова Герхардт.

Глаза Лейлы были широко распахнуты от удивления, как и глаза леди Герхардт и Клодин.

— Разве есть что-то плохое в том, чтобы предложить чашку чая особенной девушке? — спросила вдова Герхардт с улыбкой.

Несмотря на то, что все члены семьи Герхардт были высокомерными аристократами с голубой кровью, Катарина фон Герхардт выделялась среди них своей исключительной надменностью. Поэтому для всех стало большим удивлением, что она пригласила на чай сироту, воспитанную садовником.

С взволнованным выражением лица Лейла села на место, куда ее проводила горничная.

Как только ей подали чай, вдова Герхардт завела разговор:

— Итак, я слышала, что вас приняли в университет, в который даже сыновьям из самых знатных семей трудно поступить.

— Это все благодаря дяде Биллу, — ответила девушка, скромно опустив глаза.

— Конечно. Мы не должны забывать вашего спасителя, Билла Реммера.

— Несомненно, госпожа.

— Я слышала, вы из Ловиты?

— Да, госпожа. Моя мать была из Ловиты, а отец — из Берга.

— Мы с тобой в этом похожи.

Элиза и Клодин были шокированы таким небрежным замечанием.

Отец вдовствующей госпожи Герхардт был знатным маркизом, связанным с императорской семьей Берга, а её мать происходила из королевской крови династии Ловиты. Было поразительно, что она сравнивала своё происхождение с бедной девочкой-сиротой.

— Скажи мне, что ты хотела бы получить, — произнесла вдовствующая госпожа Герхардт, отставив чашку чая.

Лейла была ошеломлена внезапным предложением.

— Билл Реммер — один из моих любимых работников. Ты для него как дочь, поэтому я хотела бы преподнести тебе поздравительный подарок, — спокойно заявила вдовствующая госпожа Герхардт.

От удивления Лейла забыла о манерах и уставилась прямо на нее. Тем временем в оранжерею вошли ещё двое.

— Герцог Герхардт! — воскликнула Клодин с восторгом.

Все взглянули в сторону, куда была устремлена её радостная улыбка, включая Лейлу.

Матиас фон Герхардт стоял у стола. Он встретился взглядом с Лейлой, и оба нахмурились, хотя и по разным причинам. В комнате повисло лёгкое напряжение, пока девушка не сняла его, опустив глаза.

— Эта девушка поступила в университет Ратса. Мы хотели поздравить её, поэтому пригласили на чашечку чая, — сказала Элиза фон Герхардт, улыбнувшись и объясняя столь необычную ситуацию.

Матиас кивнул и сел рядом с Клодин, на место, которое, как оказалось, находилось прямо напротив Лейлы.

— Вы вернулись рано, — сказала Клодин, нежно улыбаясь жениху.

Теперь, когда он полностью взял на себя управление семейным бизнесом, Матиас обычно покидал особняк рано утром и возвращался только поздно ночью. Прошла уже неделя с тех пор, как Клодин приехала с визитом в Арвис, но это был первый раз, когда она видела его вернувшимся домой ещё засветло.

— Совещание закончилось раньше, чем ожидалось, миледи, — ответил он.

— Это приятно слышать. Я переживала, что в последнее время вы слишком много работаете.

— Клодин права, Матиас, — заметила Элиза фон Герхардт. — Не стоит усердствовать с работой, это может сказаться на твоём здоровье.

Разговор за чайным столом быстро перешёл на обсуждение ситуации Матиаса и семейного бизнеса. В мгновение ока казалось, что Лейлы как будто вовсе не было рядом.

Благодаря этому она смогла перевести дух и сделать глоток чая, который к тому времени уже остыл. Ей больше всего хотелось сбежать от этой неловкой ситуации, но она не могла покинуть общество, не попросив разрешения, особенно в присутствии матери и бабушки герцога.

Она осторожно поставила чашку на блюдце, стараясь не издать ни звука. Затем, задумавшись, подняла взгляд и так испугалась от того, что увидела, что вздрогнула и откинулась на спинку стула. Матиас, сидя между невестой и матерью, пока они беседовали, смотрел прямо на нее. Его холодные глаза выглядели точно так же, как в тот день, когда он растоптал ее сердце.

Вместо того чтобы снова потянуться к чашке, она поспешно спрятала руки под стол. Взгляд Матиаса затем переместился на Клодин, когда та заговорила с ним. Но как только она вернулась к разговвору с Элизой, его взгляд снова устремился на Лейлу.

Девушка посмешно опустила голову, но всё ещё ощущала на себе его тяжелый взгляд. Вскоре на неё нахлынули воспоминания о прошлом лете. Вспоминать об этом в присутствии Клодин стало для Лейлы ещё невыносимее. Холодок пробежал по её спине. Все проступки совершил Матиас, но чувство вины испытывала именно она.

— Итак, ты придумала, что хотела бы получить? — спросила вдова Герхардт.

С этим вопросом внимание за столом вновь переключилось на Лейлу.

Она рефлекторно подняла голову, услышав своё имя, и невольно закусила губу. Всё потому, что синие глаза Матиаса продолжали смотреть на неё. Пытаясь скрыть беспокойство, она быстро повернулась к вдове Герхардт и ответила:

— Вы уже сделали мне огромный подарок, госпожа. Мне больше ничего не нужно.

— Ты уже получила подарок?

— Да. Только тем, что позволили мне остановиться в коттедже дяди Билла здесь, в Арвисе, вы сделали для меня больше, чем я когда-либо смогу отблагодарить вас. Это самый большой, самый замечательный подарок, который когда-либо получала, и я бесконечно благодарна за него.

— Мы всего лишь одобрили просьбу Билла.

— Ваше одобрение этой просьбы стало подарком, который изменил всю мою жизнь, госпожа, — на губах девушки появилась лёгкая улыбка. — Моя искренняя благодарность также вам, леди Герхардт, — сказала она, обращаясь к Элизе. — И вам, Ваша Светлость, и вам, мисс Клодин.

Поскольку единственным, чего действительно хотела в тот момент, было разрешение уйти, которого не могла попросить, она вместо этого выразила благодарность всем этим людям, к которым на самом деле не испытывала особой симпатии.

— Я никогда не забуду ту доброту, которую вы проявили по отношению ко мне, даже после того, как покину Арвис.

Затем она низко склонила голову, чтобы вежливо отказаться от любого дальнейшего подарка.

Герцогиня Герхардт мгновение пристально смотрела на нее, а затем кивнула. Отказаться от щедрости семьи Герхардт было смелым поступком, но Лейла выразила этот отказ в чрезвычайно утонченной манере, совсем не такой, какой можно было бы ожидать от девушки столь низкого происхождения.

— Ты уже прощаешься? Это печалит меня, Лейла, — сказала Клодин. — Я понимаю твои чувства, но мы все равно хотели бы сделать тебе подарок. Ах, как насчет того, чтобы оплатить твое обучение?

— Нет, спасибо, мисс. Мне достаточно той доброты, которую вы уже проявили ко мне, — ответила девушка, продолжая вежливо улыбаться. — Дядя Билл уже накопил деньги на моё обучение. Он сказал, что очень хочет оплатить мой первый семестр в колледже.

— Правда? Тогда нам придётся придумать что-то другое. Я не могу позволить старой подруге уйти с пустыми руками, особенно когда она только что поступила в колледж и обручилась, — улыбаясь, она повернулась к Матиасу. — Не так ли, герцог Герхардт?

Её голос звучал сладко, словно мёд, пока она мягко подталкивала его к ответу.

Он мгновение смотрел на Лейлу, затем слегка кивнул головой.

После еще пары обменов любезностями и приветствиями Лейла наконец-то смогла покинуть этот неуютный стол для чаепития. Когда она уходила от Герхардтов, у нее появилась возможность рассмотреть интерьер оранжереи.

Все, кто посещал это место, восторженно отзывались о нем, называя его раем Арвиса.

Теперь, когда Лейла смогла осмотреть роскошную теплицу, она почувствовала себя некомфортно. Вид красивых птиц с подрезанными крыльями и чрезмерно ярких и душистых цветов подавил ее. Это ощущение усиливалось звуком воды, струящейся в мраморном фонтане, и солнечным светом, который становился еще ярче, преломляясь через стеклянные стены.

Она сразу же покинула оранжерею, ни разу не оглянувшись. Только оказавшись на улице, в мягких объятиях ветерка и под естественным солнечным светом, она смогла с облегчением вздохнуть.

Ее длинная вечерняя тень следовала за ней, пока она шла обратно к лесу.

***

– Линда, ты понимаешь, что сейчас говоришь? – недоверчиво спросил Дэниел Рейнор. Лучи заходящего солнца, пробивавшиеся через незашторенное окно, заставляли его щуриться, пока он сидел напротив кузины Линды Эттман. – Линда!

— Говори тише, Даниэль, – сказала она.

Её лицо оставалось удивительно спокойным, когда она бросила взгляд на закрытую дверь.

Даниэль издал глухой стон. После неудачного вложения средств в зарубежный горнодобывающий проект его финансовое положение резко пошатнулось. Он несколько раз обращался за помощью к самой богатой родственнице, кузине Линде Эттман. Каждый раз она холодно, но изящно отказывала ему. Но, к его большому удивлению, на этот раз она сама пришла к нему и предложила помощь.

Разумеется, он не ожидал, что помощь будет безвозмездной. Но когда услышал, что именно она хочет, чтобы он сделал в обмен, это заставило его задуматься, несмотря на его отчаянное положение.

— Это же воровство, Линда. Как я могу...

— Нет, — сказала миссис Эттман, перебивая его. Она медленно закрыла и открыла глаза, а затем сказала: — это просто нужно временно спрятать, а потом вернуть обратно.

— Но...

— Разве тебе не дорог Кайл?

— Конечно, дорог.

— И тебе нужна моя помощь, верно? — она подняла руки с колен и потерла виски.

Лицо Даниэля покраснело, но он перестал спорить, как она и ожидала.

— Ты возьмёшь деньги, а потом, когда придёт время, вернёшь их. Вот и всё. Сделав для меня такую простую услугу, ты сможешь защитить семью, а я смогу защитить сына, — выпрямившись, она посмотрела ему в глаза. — Звучит как хорошая сделка, ты так не считаешь, Даниэль?