Перевод: Astarmina

Когда Кайл увидел Лейлу, идущую по лесной тропинке к нему, его лицо озарилось улыбкой, теплой, как закат.

— Лейла!

Она смотрела себе под ноги, пока шла, но, услышав, как он зовёт её по имени, сразу же подняла взгляд. Её глаза широко раскрылись, когда она увидела его. Он почувствовал бесконечную любовь к ней, когда увидел, как девушка ускорилась, улыбаясь ему.

— Когда ты приехал? — спросила она.

— Недавно. Я был в коттедже, и Билл сказал, что тебя вызвали в особняк, поэтому решил прийти и спасти тебя.

— Спасти меня?

— Очевидно, почему леди Клодин вызвала тебя, верно?

— Сегодня не она.

Лейла улыбнулась и пошла дальше.

Подстраиваясь под её шаг, Кайл пошёл рядом с ней.

— Меня вызвала не леди Клодин. Это была вдова Герхардт.

— Вдова Герхардт? Она вызвала тебя?

— Да. Она поздравила меня с поступлением в колледж и спросила, хочу ли я какой-нибудь подарок.

— И что ты ответила?

— Что ничего не хочу, и просто благодарна за то, что они позволили мне остаться здесь.

— Это так похоже на Лейлу, — ответил юноша, усмехнувшись её предсказуемому ответу.

Он украдкой потянулся, чтобы взять её за руку. В отличие от прежних разов, она, казалось, уже не нервничала, принимая его руку в свою. Этот маленький сдвиг в её поведении сделал его невероятно счастливым.

Они шли рука об руку по знакомой тропинке, болтая о привычных вещах: о том, чем они занимались сегодня, о новом выпуске детективного романа в газете и о планах на лето.

Скоро наступил вечер. Лес быстро погрузился во тьму, и Кайл черпал из этой темноты больше храбрости.

Сжав её руку, он резко потянул за нее. Девушка на мгновение потеряла равновесие, но тут же опёрлась спиной о ствол большого дерева у края тропинки. Он встал напротив неё. Вся эта манипуляция заняла лишь мгновение, но для него это ощущалось, как целая вечность.

— Кайл? — произнесла она слабым, дрожащим голосом.

Яркий алый цвет её губ был заметен даже в сумерках.

Он крепко зажмурил глаза и, собрав всё своё мужество, наклонился к ней. Сразу же он почувствовал её тёплую кожу у своих губ. Но странно, ощущение оказалось совсем не таким, как он ожидал.

Он открыл глаза и разразился смехом от увиденного. Он только что поцеловал тыльную сторону её ладони. Она смотрела на него, крепко прижав руку к своему рту, покраснев.

— Мне это кажется странным, Кайл, — пробормотала она. — Когда мы делаем что-то подобное, кажется, будто мы совершаем что-то плохое, и я...

Она замолчала, опустив взгляд. Её длинные, светлые ресницы были направлены вниз.

«Ты не думаешь, что твои действия ещё хуже?» — хотел спросить он, но сдержался, лишь откашлявшись. Его щёки покраснели так же, как и её.

— Мисс Левеллин, если вы не умеете целоваться, то что же вы тогда умеете?

— Что?

— В поезде вы вели себя, как будто разбираетесь во всём.

— Причём тут это... ах... — через мгновение она вспомнила их разговор, в котором он сказал, что спрыгнет с движущегося поезда, если она не перестанет говорить о репродуктивном поведении. — Ну это... — она попыталась подобрать подходящие слова, но потом махнула рукой и пробормотала фразу, которую всегда говорила, когда не могла придумать ответ: — я не знаю насчёт этого.

Он принял позу покорности и тихо выдохнул. Кайлу казалось жалким, что он даже не мог поцеловать женщину, на которой собирался жениться, но он не был чрезмерно расстроен этим. Больше, чем поцелуя, он действительно хотел завоевать её сердце. Юноша не собирался позволять себе поддаться страсти, если это могло причинить ей боль.

Кайл положил руки на её щеки и нежно погладил их, затем прикоснулся своими теплыми губами к её гладкому лбу. Он решил не быть слишком требовательным к ней, когда дело касалось проявления нежности.

Он глубоко вдохнул, и сладкий аромат роз наполнил его легкие. Это был запах Лейлы.

***

После душа Матиас неторопливо подошел к окну на западной стороне спальни. Его день всегда был четко распланирован. Независимо от того, во сколько ложился спать, обычно он просыпался рано утром. Сразу после пробуждения мужчина отправлялся в ванную для быстрого душа, а затем начинал свой день. Этот распорядок после множества повторений стал для него чем-то вроде второй натуры. Включая и то, чем он занимался сейчас.

Он смотрел в окно на пышный розарий внизу. Естественно, там была Лейла. Казалось, она следовала за садовником чаще, чем обычно, возможно, потому что день её отъезда приближался. Девушка и садовник всё время находились рядом друг с другом, беседуя во время работы.

Когда-то он считал её девушкой крайне немногословной. В его присутствии или в присутствии Клодин она обычно держала губы плотно сжатыми.

Когда настало назначенное время, он услышал знакомый стук в дверь.

— Ваша Светлость, это я, Гессен.

— Входи, — ответил он, стоя спиной к всё ещё открытому окну.

Лёгкий ветерок заставлял тонкие шторы колыхаться.

Пока Гессен докладывал расписание на день, Матиас читал принесённую им газету. До обеда в расписании ничего не значилось.

— Должен признать, Ваша Светлость, Арвис казался немного пустым, пока вы не вернулись, — заметил Гессен, вместо того чтобы, как обычно, промолчать.

Матиас отставил чашку и посмотрел на него.

— Бабушка и мать были бы огорчены, услышав это.

— Простите? Ах, нет, Ваша Светлость. Я не это имел в виду. Просто...

— Я знаю, — сказал Матиас. — Я понял, к чему ты клонишь.

На его лице мелькнула улыбка. Даже когда она исчезла, он продолжал смотреть на своего дворецкого средних лет таким же спокойным взглядом, как стоячая вода.

Успокоенный тем, что его господин не был расстроен, Гессен вскоре ушёл.

Даже после того, как дверь в его комнату закрылась, Матиас продолжал стоять, прислонившись к оконной раме, читая газету. Солнечный свет падал ему на глаза, из-за чего сквозь пряди волос, небрежно свисающих на лоб, они казались светлее обычного.

Он отложил газету после того, как пробежал глазами статью о компании, принадлежащей графу Клейну, человеку, с которым ему предстояло обедать. Медленно повернувшись, он увидел Лейлу, которая теперь находилась у цветочной клумбы неподалёку от особняка. Под соломенной шляпой, которую он помнил как едва спасённую из реки, её заплетённые волосы покачивались в такт её движениям.

Садовник что-то сказал, и она с воодушевлением что-то ответила. Она смеялась. Он мог понять это, даже несмотря на то, что ее лицо скрывалось в тени шляпы. Она смеялась громко.

Он прищурился и медленно провел пальцами по своим волосам.

«Может, мне не стоило возвращаться...» — подумал он. Это чувство возникло у него еще в тот момент, когда он впервые ступил на территорию поместья.

Его жизнь была тщательно спланирована. Казалось, что перед ним была лестница к идеальной жизни, и все, что от него требовалось, — это просто медленно подниматься по ней.

Но теперь он оказался на деформированной ступени. Он все еще не мог понять, почему сделал тот выбор, который пошел вразрез с его жизненным планом.

Или, возможно, его первая ошибка произошла задолго до той ночи, когда он разорвал запрос на продление военной службы пополам. Возможно, всё началось в тот день, когда он отложил свою свадьбу, сказав, что хочет продлить службу еще на год, ослепленный своим желанием. Возможно, это был день, когда он подошел к ней после того, как она упала с велосипеда. А может быть, это случилось ещё раньше, в день, который он даже не помнит.

Он всё еще желал её. Мужчина прекрасно это осознавал. Поэтому Матиас хотел, чтобы она исчезла. В этом он тоже был прекрасно осведомлен.

Эта запутанная ситуация создала разлад между его бурными эмоциями и пламенным желанием. Он не был уверен в решении, но верил, что время всё расставит по своим местам.

Матиас закрыл окно и оделся. Пока проходил по коридору, его лицо попеременно скрывалось в тени и освещалось светом, падающим из окон.

Оставив слуг позади, он вышел из особняка в одиночестве и направился по лесной тропе, ведущей к реке. Тени в лесу казались особенно густыми из-за яркого солнечного света.

Он остановился и замер среди этих теней, на мгновение задумавшись.

Он никогда прежде не испытывал желания, поэтому не понимал томления, которое ощущал сейчас. Внезапно он осознал, что существует ещё более странное чувство — чувство невозможности получить желаемое.

***

Чем ближе Даниэль Рейнор подходил к домику садовника, тем более бледнело от тревоги его лицо. Ещё не наступил самый жаркий момент дня, но его лоб уже покрылся потом.

— Это безумие, — пробормотал он себе под нос, когда вдали увидел крышу домика.

Миссис Эттман сказала ему, что хочет, чтобы он взял деньги, которые садовник скопил на оплату колледжа, и какое-то время подержал их у себя. Простыми словами, она хотела, чтобы он украл эти деньги.

Элегантная и высоконравственная Линда Эттман уговорила своего кузена совершить кражу, движимая желанием разлучить её сына с бедной девушкой.

Когда дошёл до двора перед домиком, Даниэль достал платок из кармана и вытер лицо. В другой руке он крепко сжимал портфель.

Он также жалел Кайла, который влюбился в девушку и решил жениться на ней, несмотря на то, что она не подходила ему. Все ожидали, что невестка семьи Эттман будет хотя бы из семьи низшего аристократического сословия.

Но Кайл искренне хотел жениться на Лейле, и доктор Эттман поддерживал его выбор, считая, что она достойный человек, несмотря на её низкое социальное положение. Миссис Эттман согласилась с этим. Кто же мог знать о кинжале, скрытом за её мягкой улыбкой?

— Деньги – это враг, – пробормотал Даниэль.

Подавив мрачное настроение, он уверенно направился к коттеджу. Линда сказала ему, что утром там никого не будет. Если по какой-то случайности Лейла окажется на месте, он должен будет сказать ей, что просто зашел к Эттманам и решил зайти поздравить ее с поступлением в колледж. Они уже встречались раньше, поэтому это была правдоподобная отговорка.

Подходя к входной двери, он понадеялся, что она все же дома, чтобы иметь возможность отказаться от задуманного плана. Мужчина постучал и подождал, но изнутри не доносилось никаких звуков.

Погруженный в отчаяние, он попробовал повернуть дверную ручку. Как и обещала его кузина, дверь была незаперта.

«Но, Линда, даже если деньги на обучение будут украдены, кто-то другой может предложить оплатить расходы. Даже твой муж сказал, что готов заплатить за её учёбу», — сказал он ей.

С горькой улыбкой она ответила:

«Поверь, я знаю своего мужа лучше, чем ты, Даниэль».

«Но почему...»

«Пропавшие деньги на обучение — это всего лишь предлог».

«Что?»

«Предлог, чтобы разбить сердце той девочке», — вздохнув, ответила Линда.

Даниэль больше не задавал вопросов. Если это была его последняя надежда, он не хотел знать никаких подробностей, так как они, скорее всего, только усилили бы его чувство вины и стыда.

«Я просто помогаю своей кузине занять деньги садовника,» — вновь и вновь повторял он про себя, заходя в коттедж.

Ему не понадобилось много времени, чтобы закончить. Когда он вышел из коттеджа с чемоданом, полным денег, в руках, он почувствовал облегчение. Его часть в этом плане была завершена. Всё, что оставалось, — доставить деньги Линде, получить плату, которая спасёт его дом от изъятия, и вернуться.

Чтобы избежать встречи с садовником, он выбрал окольный путь, идя вдоль реки. Однако это осторожное решение привело его в ещё более сложное положение. Он понял это, когда увидел молодого человека на той же тропе.

Тот остановился, увидев Даниэля. Не выглядя особенно удивлённым или встревоженным, он просто уставился на него.

«Это слуга из Арвиса?» – подумал Даниэль, чувствуя некоторое облегчение.

Однако это облегчение было недолгим. Вскоре его охватил глубокий страх, когда он осознал, что слуга никак не мог прогуливаться вдоль реки в оживлённое утреннее время. Его одежда тоже не напоминала одежду слуги. Более того, его лицо казалось очень знакомым.

И тут его осенило – он видел это лицо бесчисленное количество раз в газетах, а пару раз даже издалека лично. Это был герцог Герхардт.