Перевод: Astarmina

Иногда точный прогноз может оказаться разочаровывающим. Матиас понял это тем утром, глядя на розовый сад, где не было Лейлы.

Учитывая то, через что ей пришлось пройти, он предполагал, что пройдет немало времени, прежде чем она снова появится. Мужчина предположил это еще прошлой ночью в своем кабинете, услышав доклад Гессена. Тем не менее, отсутствие Лейлы слегка выбило его из колеи.

«Она такая глупышка,» — подумал он, усмехнувшись, задергивая тонкие шторы и поворачиваясь спиной к окну.

Кража была уловкой. Настоящей целью Линды Эттман было разбить сердце Лейлы и уничтожить ее самооценку. Если она не могла остановить своего сына, то должна была заставить Лейлу сдаться. Это была превосходная стратегия, и Матиас аплодировал ей за это. Она великолепно поняла своего противника и нанесла метафорический удар кинжалом в самый подходящий момент, чтобы достичь желаемого результата.

Схема миссис Эттман доставила ему даже больше удовольствия, чем он ожидал. На самом деле, он пару раз засмеялся, слушая доклад Гессена.

Неторопливое утро выходного дня казалось особенно долгим и унылым. Он снова посмотрел в окно, попивая кофе. Билл Реммер и его помощники были заняты работой, но Лейлы всё ещё не было видно. Он начал задумываться, не был ли слишком жадным, желая кого-то настолько жалкого.

Ощущая желание подшутить над ней, Матиас отправился на лёгкую утреннюю прогулку. Слуги не вмешивались, зная, что он любит пойти поплавать в реке у своей хижины, когда у него выдаётся свободное время.

Мужчина надеялся, что Лейла будет плакать, чтобы он снова смог повеселиться. Размышляя об этом желании, он подошёл к домику садовника. Обычно девушка либо читала книгу на крыльце, либо занималась делами во дворе, но её нигде не было видно. Место вокруг домика было совершенно тихим и неподвижным.

Как только он начал чувствовать раздражение, вниз спустился белый голубь. Он летел прямо к окну на задней стороне домика, словно это была его конечная цель.

Матиас рефлекторно пошел в направлении, куда он улетело. Голубь спокойно сидел на подоконнике наполовину открытого окна. Мужчина заметил, что к лапке голубя была привязана маленькая записка. В этот момент он осознал, что окно вело в комнату Лейлы.

Он подошел ближе, но голубь не улетел.

«Это почтовый голубь?» – мелькнула мысль.

Нахмурив брови, он спокойно протянул руку и схватил птицу. Голубь остался спокойным даже у него в руках. Мужчина пристально смотрел на записку, которую принесла птица, пока его не отвлек звук рыданий, доносившийся из окна.

***

Даже открыв глаза, Лейла продолжала неподвижно лежать на кровати, глядя в потолок. Её комната была залита ярким светом, а птицы, живущие на деревьях у её окна, пели столь же яркие мелодии.

По мере того как её затуманенные чувства постепенно обострялись, жестокая реальность, забытая во время болезни, возвращалась к ней. И всё же было что-то странное — чем яснее становилась эта реальность в её сознании, тем спокойнее становилось у нее на сердце. Казалось, что все эти мучительные эмоции, из-за которых раньше было тяжело дышать, вышли из неё вместе с потом и слезами, пролитым в дни болезни.

Прошло два, нет, три дня. После того как она подсчитала, сколько времени провела в постели, она медленно села. На мгновение почувствовала головокружение, но оно прошло.

«Мне нужно постирать эти простыни. А ещё протереть пыль с оконных рам и перемыть посуду, которую дядя Билл пытался вымыть, и...»

Подумав о всех делах, которые ей предстоит сделать, она почувствовала себя подавленной и закрыла глаза. Когда снова их открыла, девушка решила, что есть одно дело, которое должно быть важнее всех остальных.

Ей нужно было увидеться с Кайлом.

***

— Ты не должна была вставать и идти сюда, Лейла. Тебе нужно отдыхать! – закричал Кайл, торопливо направляясь к девушке, заметив её сидящей у ручья и смотрящей на отражение в воде.

Она медленно подняла голову и посмотрела на него. В её лице всё ещё сохранялись следы недавней болезни.

— Зачем ты пришла сюда? – спросил он, ускоряя шаг. – Я мог бы навестить тебя дома.

Она сидела, обхватив колени руками, на широком плоском валуне у края ручья. Её шелковистые светлые волосы, спадавшие на изящные плечи, будто сливались с лучами дневного солнца.

— Я хочу тебе что-то сказать, – произнесла она.

Вместо привычной улыбки её лицо оставалось бесстрастным.

— Оу, это что-то важное? — спросил он, улыбаясь вместо неё.

Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, как делала обычно, девушка продолжала смотреть на него с пустым выражением лица.

Затем он улыбнулся ещё ярче, словно пытаясь избавиться от тревожного чувства, которое начало его одолевать.

— Мне нравится проводить с тобой время вот так, но ты всё ещё восстанавливаешься после болезни. Я волнуюсь.

— Кайл.

— На самом деле, я тоже хотел тебе кое-что сказать. Это прекрасно. Я могу рассказать тебе здесь.

— Кайл.

— Тебе больше не нужно беспокоиться о деньгах на обучение, которые у тебя украли, Лейла. Мой отец завтра едет в Ратс, и он собирается оплатить...

— Кайл, я не собираюсь поступать в колледж, — сказала она тихо, но твердо.

— Что?.. — переспросил он, переведя взгляд от потока на нее.

Он смотрел в ее глубокие, спокойные глаза.

— Я не собираюсь поступать в колледж, — повторила она.

— Что ты имеешь в виду? Ты же сдала этот сложный экзамен и все такое! Я уже говорил тебе, что тебе не нужно переживать из-за оплаты, Лейла. Пожалуйста, не упрямься насчет...

— Я не собираюсь выходить за тебя замуж, — она отпустила колени и поправила шаль, которая соскальзывала с плеч. — Я останусь здесь с дядей Биллом и буду жить той жизнью, о которой всегда мечтала. Извини, Кайл. Мне следовало сказать тебе это с самого начала, но... жадность ослепила меня.

— Жадность?

— Да. Думаю, я действительно хотела поступить в колледж и учиться, даже если говорила, что это не так. Согласие выйти за тебя замуж было способом осуществить это, поэтому я согласилась. Я использовала тебя.

— Ты лжёшь. Ты правда думаешь, что я поверю в это? — фыркнул он.

Она осталась неподвижной, размышляя: «Как бы я хотела, чтобы всё это было ложью». Печальная улыбка тронула её дрожащие губы. Некоторое время она думала, что это было сострадание или жалость, но потом осознала, как всё обстоит на самом деле. Он считал её своей возлюбленной. Именно с этим чувством он сделал ей предложение, но она приняла его предложение как друг. Было бы ложью с её стороны утверждать, что в её решении принять предложение не было скрытой жадности, и это заставляло её чувствовать себя ещё хуже.

— Ты не такая, как все, Лейла. Ты бы не сделала ничего подобного, — он вскочил на ноги. Его длинная тень нависла над ней. — Ты любишь меня. Думаешь, я настолько глуп, чтобы этого не понимать?

— Конечно, я люблю тебя, — она не могла отрицать этого. Если бы кто-то спросил, любит ли она Кайла, она тут же кивнула бы. Они могли бы спросить тысячу раз, и она бы тысячу раз ответила бы кивком. — Я люблю тебя как лучшего друга. Я люблю тебя, как старшего брата, а порой как младшего, — она оставалась невозмутимой, даже видя, как его лицо становилось все мрачнее. Она должна была. — Но это не та любовь, которую ты хочешь. Я не могу, Кайл, я... не могу любить тебя так. Вот почему я не могу выйти за тебя.

— Мне всё равно, – ответил он, сглотнув. — Мне всё равно, какая это любовь. Если это любовь, значит, это любовь. Неважно, если это не та, которую я хочу, Лейла.

— Нет. Я не хочу этого, – медленно поднялась она.

Лесной ветерок пронёсся между ними. Она глубоко вздохнула, глядя на рябь, которую ветер создавал на воде.

Этот лесной ручей, недалеко от хижины, был их местом игр в детстве. Так как она боялась глубокой воды, ей больше нравился этот ручей, чем река Шультер – здесь она могла зайти в воду, и та не поднималась выше её колен.

Она сидела на валуне в тени деревьев и читала книгу, в то время как он бродил по ручью, ловя раков и мелкую рыбёшку. Иногда он находил красивые ракушки или камни и дарил их ей.

Она опустила голову, чтобы скрыть слёзы, которые наворачивались на глаза.

— Я не могу. Я должна уйти от тебя. Прости, Кайл. Мне следовало сказать тебе это с самого начала.

— Если это единственная причина, тебе действительно не стоит так говорить, — ответил он. — В мире полно людей, которые женятся без любви. По крайней мере, ты любишь меня. Этого достаточно, — он сделал шаг к ней и обнял её за плечи. — Ты думаешь, что используешь меня? Ладно. Тогда используй. Я не против.

— Не делай этого.

— Пока я с тобой, всё в порядке. Всё что угодно. Если это поможет тебе, тогда используй меня, сколько захочешь.

— Кайл!

— Ты можешь делать всё что угодно, кроме как оставить меня.

В его глазах тоже блестели слёзы.

Она сжала кулаки, чтобы не позволить своему сердцу дрогнуть.

— Нет. Я не хочу этого.

— Ты ведь хочешь поступить в колледж, верно? Хочешь настолько сильно, что была готова использовать меня. Это ещё одна причина не позволить тебе уйти.

Наконец, она поняла, что должна сказать то, в чем больше всего боялась признаться ему.

— Кайл, я... Я хочу выйти замуж за того, кого люблю романтически, как возлюбленного. Мысль о том, чтобы выйти за тебя замуж и отправиться в Ратс вместе, только больше убеждает меня в этом.

На его лице отразились потрясение и грустное удивление.

— Я хочу выйти замуж за такого человека и жить без стыда. Я хочу этого даже больше, чем поступить в колледж.

— Лейла.

— Я думала о том, чтобы просто использовать тебя и притворяться, что это не так. Но тогда я бы стыдилась этого выбора до конца своей жизни. Я бы жалела об этом. Я не хочу так жить.

— Лейла Левеллин!

— Если бы я сделала этот выбор, это бы осквернило мои воспоминания о том времени, когда я любила тебя как друга, как брата. Это то, чего я никак не могу допустить.

Ее искренний голос слегка дрожал.

Хотя и понимала, что пора становиться взрослой, она была готова сделать самый ребяческий выбор, который только можно было бы совершить. Из-за страха потерять Кайла, с дополнительным бонусом в виде возможности поступить в колледж, она приняла его предложение. Теперь же чувствовала глубокий стыд и вину за этот шаг.

Миссис Эттман была права. С того момента, как она согласилась на его предложение, их отношения с Кайлом пересекли черту, за которую уже нельзя было вернуться.

Она ненавидела ее за это, а у нее не было сил выдержать эту ненависть. Лейла не хотела портить образ матери Кайла в его глазах, рассказывая ему о том, что та сделала. Она не хотела причинять боль и дяде Биллу.

Теперь пути назад не было. Раскрытие правды о краже принесло бы только боль. Это она поняла после того, как выплакала столько слез, что, казалось, из ее тела ушла вся вода.

Поэтому Лейла должна была отвернуться от него. Прямо сейчас, в тишине. Это был единственный способ сохранить свое достоинство, защитить семью Кайла и чувства Билла.

— Давай сохраним наши старые воспоминания неизменными, Кайл, — она посмотрела ему в глаза и тихо произнесла. — Давай сделаем это.

«Давай оставим позади наши прекрасные дни детства и станем взрослыми,» — хотела добавить она. Вместо этого она тихо вздохнула, ощущая, как сухие губы слегка шевельнулись.

«Не плачь,» — подумала она про себя.

Девушка повторяла это снова и снова, пока шла к ручью. К счастью, это сработало, и слёзы так и не пролились. Закрыв глаза, она продолжила идти.

Кайл стоял в оцепенении. Когда она проходила мимо, он схватил её за запястье.

— Не уходи, — его большая, горячая рука дрожала.

Она открыла глаза и, вместо того чтобы ответить ему, просто оттолкнула. Несмотря на физическую силу, его рука слабо упала с её запястья от малейшего прикосновения.

Она спокойно ушла, оставив Кайла позади, пока он смотрел в поток. Её глаза были влажными, но ни одна слеза не скатилась, пока она не вернулась в коттедж.