Перевод: Astarmina

— Боже мой! Ох, боже мой! Лейла, опять ты!

Панический крик, доносящийся от подножия дерева, чуть не заставил Лейлу уронить яблоко, которое она только начала есть.

Едва успев поймать яблоко, прежде чем оно упало, она посмотрела вниз и увидела именно того, кого и ожидала — шеф-повора Мону, которая сердито смотрела на нее, скрестив руки на груди.

— Здравствуйте, шеф Мона! Правда же, сегодня прекрасная погода? — невозмутимо сказала девушка, убирая яблоко и книгу в сумку.

Хмурое выражение на лице Моны стало еще суровее, пока она наблюдала, как Лейла ловко спускается по стволу дерева. В этот момент к коттеджу вернулся Билл.

— Это всё твоя вина, мистер Реммер! — воскликнула Мона, цокая языком в сторону мужчины, который отставил тачку в сторону. — Я говорила тебе, что нужно воспитать её как приличную молодую леди. У меня самой трое дочерей, и я думала, что ты прислушаешься к моим советам, но ты их проигнорировал! И вот теперь посмотри на неё! Только подумать, взрослая женщина, к тому же учительница, которая должна быть примером для детей, лазает по деревьям!

Билл с озадаченным видом крикнул в ответ:

— Разве есть закон, запрещающий учителям лазать по деревьям? Я думал, что хороший учитель должен уметь всё!

С тех пор как Лейла поселилась в Арвисе, Билл и Мона постоянно спорили о том, как правильно её воспитывать.

Девушка подумала о том, чтобы сказать им, что теперь она взрослая и им больше не нужно о ней беспокоиться, но передумала и нерешительно подошла к Биллу.

— Посмотри на нее! – закричала Мона. – Это твоя вина, Билл. Надо было шлепать ее, когда она была младше. Тогда, может быть, она бы не стала таким сорванцом!

От этого пугающего комментария Лейла вздрогнула и потянулась к месту пониже спины. Билл тоже застыл на месте, словно его наказывали за что-то.

Мона еще немного поворчала на него, а потом, внезапно вспомнив, зачем пришла, протянула им корзину, полную закусок, и ушла. Билл и Лейла на секунду остались неподвижны, затем переглянулись и разразились смехом.

— Чувствую себя так, будто меня отчитали, — сказала она.

— Это не дело, Лейла. С этого момента постарайся не попадаться ей, когда лазишь по деревьям. Я боюсь, что оглохну от её ворчания.

— Хорошо, дядя Билл, я сделаю это ради тебя.

Она подняла тяжёлую корзину и направилась к домику. Старая сумка на её плече гремела при каждом шаге.

— В любом случае, эту старую сумку скоро нужно сжечь в мусоросжигателе.

Билл не раз собирался выбросить эту сумку, но никак не мог решиться. Он мельком улыбнулся с облегчением, но с горечью.

Несмотря на беспокойство Билла, Лейла жила полной жизнью. Когда начался новый семестр, она начала работать начинающим учителем. Она допускала случайные ошибки, но никогда не падала духом надолго. Напротив, она всегда использовала свои ошибки как возможность для улучшения.

К настоящему моменту казалось, что ей очень нравится преподавать в школе. Билл сначала беспокоился, поскольку все еще видел в ней ребенка. Но вскоре он понял, что не нужно сомневаться в ее компетентности. Однако он знал, что в глубине души она все еще носила печальную рану.

Мужчина подозревал, что ее отказ выбросить сумку был связан с тем, что она ассоциировала ее с утраченными счастливыми днями своей юности. Билл лучше всех знал, что Кайл значил для нее. Они были лучшими друзьями, прежде чем он стал ее первой любовью. Он был как семья для нее. Боль от его утраты не заживет быстро. Билл понимал, что ей понадобится больше времени.

«Еще не время,» — подумал он, засовывая письмо, пришедшее от Кайла, глубоко в карман.

Даже после того, как он переехал в Ратс, Кайл каждую неделю отправлял письмо Лейле. Почтальон передавал эти письма лично Биллу. Тот сам об этом попросил, и почтальон охотно согласился.

Билл знал, что это подло и жестоко с его стороны. Он знал, что это незрело. Но, несмотря на чувство вины перед Кайлом, он считал, что важнее защитить чувства Лейлы.

— Дядя Билл! — крикнула она с крыльца, махая ему рукой.

Он застенчиво улыбнулся и подошел к ней.

Они сели рядом, деля яблоко, наслаждаясь прохладным ветерком. Лес окрасился в величественные осенние тона.

— О, кстати, — сказала она. — Мне нужно поговорить с дворецким по одному вопросу. Ты мог бы поговорить с ним за меня?

— С дворецким? Ты имеешь в виду Гессена?

— Да. Это касается моей работы в школе, — она достала платок из фартука и вытерла сок с пальцев. — Я бы хотела узнать, можно ли будет взять моих учеников в лес Арвиса на осеннюю экскурсию.

— Ах, да. Гессен сможет спросить у начальства и сообщить нам, если всё в порядке. Я поговорю с ним за тебя.

— Я немного переживаю, что они сочтут это невежливой просьбой.

— Невежливой? Мать и бабушка герцога очень щедры в подобных вопросах. Уверен, они это позволят. Особенно учитывая, что они спонсоры школы.

— Спонсоры? — удивлённо переспросила она. — Семья Герхардт спонсирует школу, в которой я преподаю?

— Ты этого не знала? — небрежно спросил он. — Дом Герхардт спонсирует практически каждую школу в округе.

— Понятно... — тихо пробормотала она.

Вдруг перед её глазами мелькнуло лицо герцога, и она закрыла глаза, чтобы попытаться избавиться от этого образа.

Иногда ей казалось, что куда бы она ни пошла в Карлсбаре, она никак не могла избежать фамилии «Герхардт». Конечно, это было не просто ощущение. Это была реальность.

Король Карлсбара — так люди города прозвали герцога Герхардта.

Дом Герхардт был аристократической семьёй высшего ранга, с богатством и властью, сопоставимыми с императорской семьёй. Они были источником гордости для жителей Карлсбара и обладали огромным символическим значением.

— Что случилось? — спросил Билл. — У тебя что-то произошло с Герхардтами? Опять невеста герцога, эта испорченная девчонка, донимает тебя?

Ошеломленная его вопросом, она покачала головой.

— Нет, вовсе нет.

И снова её мысли захватили образы лица герцога, его глаз и тех мучительных переживаний, которые она испытала с ним. Она чувствовала, что не может рассказать об этом Биллу, поэтому просто сказала:

— Давайте выпьем чаю, дядя Билл.

Не дав ему возможности ответить, она вскочила с места и поспешила на кухню. Она налила чай в две чашки и положила на тарелку несколько пирожных, которые принесла Мона.

Дни становились короче, и в доме уже было сумрачно, но она не зажгла лампу. Казалось, будто она хотела спрятать свои тревоги в темноте.

***

«Спешить незачем».

Так Матиас относился к Лейле Левеллин. Он намеревался завоевать её для себя, но не чувствовал, что это нужно делать поспешно.

— Похоже, мисс Левеллин идёт сюда, — сказал помощник Матиаса, Марк Эверс, усмехнувшись, заметив, как Лейла прогуливалась по Платановой аллее со своими учениками.

С тех пор как она зарекомендовала себя как уважаемая взрослая и учительница, жители Арвиса начали обращаться к ней как к мисс Левеллин.

— У них, должно быть, сегодня экскурсия, — добавил шофёр.

Бабушка Матиаса дала разрешение детям из деревенской школы провести осеннюю экскурсию в Арвисе. Его мать также согласилась, что это вполне допустимо. Такие вопросы традиционно решались хозяйкой дома, поэтому Матиас уважал их решение.

Лейла была окружена учениками начальной школы, такими же маленькими, какой была она сама, когда впервые приехала в Арвис. Ей всё ещё нравилось исследовать лес, как в детстве, в свободное время, но перед своими учениками она вела себя как зрелый взрослый человек.

Матиас тихо усмехнулся, глядя на неё через окно. Машина вскоре проехала мимо них, но образ Лейлы надолго остался у него в голове.

В последнее время дразнить Лейлу Левеллин стало его любимым занятием. Чем больше изощренных способов он находил, чтобы её мучить, тем ярче становились её реакции. Её эмоции в такие моменты ограничивались смущением, гневом, стыдом и страхом, но он не утруждал себя размышлениями о подобных ярлыках. Ему доставляло гораздо больше удовольствия видеть, как она смущается, злится или огрызается, чем наблюдать за её покорной улыбкой.

На прошлых выходных он случайно встретил её в теплице, когда она помогала Биллу Реммеру ухаживать за цветочными клумбами. Вид Матиаса так её напугал, что она уронила корзину, которую держала, и покрытые землей луковицы цветов рассыпались по каменному полу. Билл был занят работой с другой клумбой на противоположной стороне теплицы и не заметил случившегося.

Матиас спокойно подошел и встал перед Лейлой. Когда он пнул несколько луковиц в ее сторону, Лейла злобно взглянула на него. Она выглядела нервной, возможно, беспокоилась, что кто-то это увидит, но в ее глазах горел огонь неповиновения.

Он тихо усмехнулся при мысли, что все остальные видели в ней добрую, сердечную женщину, которая никогда не скажет никому ничего дурного. Это было приятное ощущение. Не научившись делиться с другими, он ценил то, что Лейла, казалось, сохраняла свой гнев исключительно для него.

Красивые птицы, живущие в раю Арвиса, как называли теплицу, громко щебетали. Сделав несколько глубоких вдохов, Лейла быстро собрала луковицы, положила их обратно в корзину и поднялась.

Она сделала реверанс и собиралась убежать, когда он, импульсивно решив, подставил ей подножку. Она пошатнулась, выпустив из рук корзину, и луковицы снова рассыпались по полу. Но она не упала. До того, как это могло случиться, он обхватил ее за талию, чтобы поймать.

Закрыв одной рукой рот, чтобы не закричать, она отчаянно замахала друкой. Несмотря на то, что сезон роз давно прошел, он уловил слабый аромат роз, исходящий от нее.

Затем он отпустил ее, сделал шаг назад и кивнул в сторону луковиц на полу. Она строго нахмурилась в ответ, ее глаза были полны нежелания. Но у нее не было выбора, кроме как подчиниться его приказу.

Кусая губу, она снова наклонилась, чтобы поднять луковицы. Он снова пнул некоторые из них в её сторону. Её щеки залились румянцем. Это был красивый оттенок.

Он был бы доволен, если бы всё её тело залилось таким цветом.

«Какой приятный цвет, — подумал он. — Мой цвет».

— Какой у меня график на вторую половину дня? — спросил он, когда машина подъезжала к центру города.

— Только встреча с советом директоров, Ваша Светлость.

Ему понравился этот ответ.

Проверив время на наручных часах, он кивнул. Он вернётся в Арвис к раннему полудню, самое позднее. Выйдя из машины, он поднял взгляд на безоблачное небо. Солнечный свет был тёплым, а ветерок — прохладным.

Это была идеальная погода для осенней прогулки.