Перевод: Astarmina

— Э-э-это папа мисс Левеллин? — неуверенно спросил маленький мальчик.

— Невозможно! Он совсем на неё не похож! — ответила ещё меньшая девочка, всхлипывая.

Остальные дети, стоявшие позади Лейлы, реагировали так же — с отвращением и страхом глядя на Билла, а затем прячась за своей учительницей.

Билл привык к таким реакциям, поэтому не обращал на них внимания. Шумные дети его раздражали, но он согласился провести с ними время сегодня по просьбе Лейлы и пообещал провести их через лес в рамках их особенной экскурсии. Уже сейчас он понимал, что это будет нелёгкая задача.

— Ну что, дети, это дядя Билл, и он очень хороший человек, – сказала девушка, пытаясь успокоить детские страхи.

Билл широко улыбнулся, обнажив зубы. Маленькая девочка, издав жалобный всхлип, разрыдалась при виде этого.

— Чёрт возьми! Что я такого сделал, что она...

— Дядя Билл! – прошептала Лейла, прерывая его, прежде чем он смог выругаться. Затем она присела перед плачущей девочкой и обняла её.

Билл, опасаясь, что и улыбка, и хмурый вид могут ещё больше напугать детей, уставился на них с неоднозначным выражением лица.

Как только девочка перестала плакать, Лейла продолжила говорить:

— Дядя Билл очень хороший человек, и он покажет нам лес. Лес полон разных видов цветов и деревьев, и мы будем изучать их вместе с ним. Звучит весело, правда?

Лица детей выражали скептицизм, но они послушно кивнули.

«Что за кучка надоедливых сорванцов,» — подумал Билл. Покачав головой, он пошёл вперёд, возглавляя группу, двигаясь по тропинке в лес.

Лейла и дети шли прямо за ним.

— Если подумать, ты была примерно их возраста, когда впервые сюда приехала, — сказал Билл, тепло улыбнувшись, как только эта мысль пришла ему в голову.

— Нет, дядя Билл. Эти дети все младше десяти лет, — ответила Лейла, слегка нахмурившись. — Я была одиннадцатилетней, когда попала сюда, а вскоре после этого мне исполнилось двенадцать.

Её слова звучали достаточно беззаботно, но выражение лица и тон были серьёзными. Точно так же, как в детстве, когда она вставала на цыпочки, рассказывая кому-то свой возраст.

Билл тепло рассмеялся, как делал это в те далёкие времена. Ему было приятно смотреть на взрослую Лейлу и видеть в ней черты той маленькой девочки, которая так ненавидела, когда её называли маленькой.

***

Матиас вернулся на поместье около часу дня. Его машина проехала мимо особняка и направилась по дороге, ведущей к его домику на берегу реки. Помощник и шофёр удивились такому необычному приказу, но, вспомнив, что в тот день ученики из деревенской школы устраивали экскурсию, всё стало яснее. Подобные благотворительные мероприятия обычно были сферой ответственности его матери и бабушки, но ничто не мешало герцогу тоже появиться на мероприятии.

Выезжая из леса, машина оказалась под ярким солнечным светом, достигнув берега реки. Она ехала по тропинке вдоль нее, с одной стороны окружённая прекрасными осенними красками листвы, а с другой — мерцающей поверхностью реки. Арвис славился великолепными пейзажами во все четыре времени года, но все признавали, что осенью он был особенно прекрасен.

Вид из окна автомобиля казался Матиасу незнакомым, несмотря на то, что это были его собственные владения. Он привык видеть Арвис либо утопающим в пышной зелени летом, либо укрытым снегом зимой. Когда ему было двенадцать, умер его отец, и он унаследовал титул герцога. В конце того лета он начал учёбу в столичной школе-пансионе. С тех пор он проводил весну и осень в Ратсе, а лето и зиму — в Карлсбаре. Его жизнь была разделена между двумя городами.

— Давненько вы не бывали в Карлсбаре осенью, не так ли, Ваша Светлость? — спросил шофёр, заметив, как тот пристально смотрит в окно.

— Да, действительно, — ответил он с улыбкой на лице, напоминающей осенний солнечный свет.

Он вспомнил последнюю осень, проведённую в Арвисе, когда ему было всего одиннадцать. С тех пор прошло много времени, но его жизнь не казалась особенно изменившейся.

С самого рождения он был воспитан как наследник семьи. Соответственно, он стал герцогом Герхардт. Это произошло раньше, чем ожидалось, но всё же было одним из предначертанных этапов его жизни. Будущее, вероятно, продолжит разворачиваться в предсказуемом порядке. Он и Клодин заведут сына, который будет жить похожей жизнью в роли будущего герцога Герхардта, так же как жизнь Матиаса напоминала жизнь его отца.

В конце концов, он отвёл взгляд от незнакомого осеннего пейзажа, и машина остановилась у причала, где находилась хижина. Как только шофёр открыл заднюю дверь, в машину ворвался звук детского смеха и весёлых игр.

Матиас вышел из машины и посмотрел в сторону, откуда доносился шум. Дети, которых он видел утром, шли вдоль берега реки.

Его взгляд скользнул по садовнику, шедшему за ними, и остановился на Лейле, которая улыбалась так же ярко, как солнечный свет в этот осенний день. Вскоре она тоже заметила его. На ней была блузка с широкой кружевной манжетой и юбка цвета кленовых листьев. Отличный наряд для учителя. Хотя, конечно, кроме наряда, в её облике было что-то неуклюжее.

Застегнув пальто, Матиас зашагал вперед сквозь осенний свет.

***

— О, Боже мой! Это же герцог Герхардт, не так ли? — воскликнула госпожа Грэбер, глядя на приближающегося Маттиаса. Она была учительницей начальных классов в местной деревенской школе, а также матерью двух детей. Прежде чем Лейла успела ответить, госпожа Грэбер взволнованно прошептала: — это первый раз, когда я вижу его так близко! Он гораздо красивее в реальной жизни, чем на фотографиях в газетах.

Реакция госпожи Грэбер заставила Лейлу осознать, насколько знаменит был герцог Герхардт. Для жителей Карлсбара он был прославленным, уважаемым герцогом Арвиса, чьё изображение часто появлялось в газетах. Таковым было общее мнение о нём, хотя для нее он был не больше чем психопатом.

— Но, мисс Левеллин... — начала было миссис Грэбер.

В этот момент герцог остановился прямо перед ними.

Билл, который как раз спорил с детьми, быстро подбежал, чтобы поприветствовать его.

— Здравствуйте, Ваша Светлость.

Госпожа Грэбер тоже поприветствовала его. Лейла, которая всё ещё злилась из-за унижения, которое пережила на прошлых выходных, запоздало склонила голову.

«Мне нужно было бросить в него эти луковицы!» — думала она по пути домой из оранжереи. Конечно, даже если бы она могла повернуть время вспять, она бы не осмелилась на такой дерзкий поступок, но фантазии об этом помогали ей справиться с раздражением.

— Не могли бы вы представить меня этой леди, мисс Левеллин? — вежливо спросил Матиас, как только Лейла подняла голову.

Она была поражена его достойными и учтивыми манерами. Казалось, смотрела на совершенно незнакомого человека. С удивлением она поняла, что, вероятно, именно таким его видят другие люди все время.

— Эй, Лейла? — сказал Билл, постукивая её по плечу.

— Что? Ах... да. Ваша Светлость, — сказала она, выходя из оцепенения.

Вежливо сложив руки на уровне живота, она решила, что не позволит себе поддаваться горечи из-за того, что не смогла кинуть в него луковицы цветов в оранжерее. Ей нужно было показать герцогу, что теперь она — уважаемая взрослая, а не маленькая девочка, играющая в лесу, которую он мог дразнить, как ему вздумается.

Сохраняя очень зрелое выражение лица и голос, она представила ему госпожу Грэбер. Также мягко объяснила детям, чье любопытство было заметно, кто такой герцог Герхардт. Вместо того чтобы говорить о своих истинных чувствах к нему, она описала его в рамках его сложившегося общественного образа. Если бы она сказала им, что она о нем действительно думает, ей пришлось бы использовать плохие слова, которые детям не следует слышать.

— Большое спасибо за то, что позволили нам устроить эту осеннюю экскурсию, Ваша Светлость, – сказала она, гордо осознавая, как хорошо у неё всё получается. Приподняв подбородок и расправив плечи, она добавила: — ученики прекрасно проводят время, благодаря вам.

Она сделала акцент на слове «ученики», чтобы напомнить ему, что она учительница.

— Правда? – с усмешкой спросил Матиас. — Кажется, что больше всего наслаждаетесь вы.

— Простите?.. – растерянно переспросила она, совершенно не понимая, что он имел в виду.

Однако Матиас ничего не ответил, лишь коротко хихикнув. Затем он попрощался с госпожой Грэбер и детьми, продолжая скрывать свою извращённую натуру за маской джентльменской элегантности.

Когда он уходил, его ассистент и шофёр последовали за ним. Лейла пристально смотрела на трёх мужчин, направляющихся к домику на берегу реки.

Смысл его загадочного комментария наконец был раскрыт для неё госпожа Грэбер.

— Эм, мисс Левеллин?

— Да?

— Ваша голова...

— Что?..

Женщина смотрела на макушку Лейлы с лёгким смущением.

— Моя голова? Что с моей...

Она коснулась макушки и вдруг её лицо вытянулось, когда ощутила мягкую текстуру нескольких лепестков цветов. И поняла, что всё это время носила на голове венок из цветов.

Моника, самая младшая ученица Лейлы, которая всегда ходила за ней по пятам, собрала несколько полевых цветов, на которые указал Билл, и сплела из них венок, который потом надела ей на голову.

— Я хотела сказать вам, но потом внезапно появился герцог, поэтому... — виновато объяснила госпожа Грэбер.

Лейла уставилась в пустоту, чувствуя себя униженной.

«Так пыталась вести себя по-взрослому, пока эта детская штука была у меня на голове?»

Ей захотелось выкрикнуть пару крепких словечек, которые часто использовал Билл, но сдержалась ради детей.

— Все в порядке, мисс Левеллин, — сказала Моника, довольно улыбаясь. — Вы такая красивая! Как принцесса!

Остальные дети кивнули в знак согласия.

Билл громко рассмеялся, наблюдая за происходящим.

Лейла уже привыкла слышать его смех в те моменты, когда была расстроена. Если бы можно было умереть от стыда, она была готова лечь и обрести вечный покой в этот прекрасный осенний день.

— Нечего стыдиться, — сказал Билл, громко смеясь и похлопывая её по спине. — Это всего лишь немного неловко, но ведь ты не совершила преступление или что-то подобное.

Не находя его слова хоть сколько-то утешительными, Лейла раскраснелась. И тут произошло что-то еще хуже.

— Мистер Реммер! Мисс Левеллин! — громко окликнул Марк Эверс, помощник герцога, сияя улыбкой, когда вернулся из домика. — Его Светлость хотел бы пригласить детей на чай. Конечно, взрослые тоже приглашены.

Внезапно группа учеников взорвалась криками восторга.

Миссис Грэбер улыбалась до ушей, и даже Билл выглядел довольным.

Среди всеобщей радости Лейла смотрела в небо, сжимая в руках цветочный венок на голове. Даже если стыд не может убить человека, она надеялась, что, по крайней мере, он сможет на какое-то время отключить её. Но разум был таким же ясным, как и синее осеннее небо.