Перевод: Astarmina

Белый голубь пролетел через реку.

— Фиби?.. — с недоверием прошептала Лейла.

Птица приземлилась на перила балкона, и она смогла получше рассмотреть её. На ноге голубя была привязана красная лента. Это определённо была Фиби, её почтовый голубь.

— Фиби! Что ты здесь делаешь? — спросила она, подходя к перилам.

После того как Кайл ушёл, роль Фиби как переносчицы писем закончилась, и она жила просто как любимый питомец девушки. В те дни, когда герцог отправлялся на охоту, Лейле приходилось запирать её в клетке, но в остальное время Фиби могла свободно летать по лесу Арвис.

— Ты не можешь сюда прилетать, Фиби. Это место... — Лейла с опаской бросила взгляд в сторону герцога.

Он смотрел на лодки, на которых катались дети по реке, но тут повернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Фиби?

Услышав, как он произнес имя птицы, она вздрогнула.

— Значит, птицу зовут Фиби, да?

— Вы знаете Фиби, Ваша Светлость?

— Ну, – ответил он, слегка наклонив голову. – Почему бы тебе не спросить у нее?

— Простите?

— Ты же утверждаешь, что понимаешь мысли птиц, верно?

— Это...

Она замолчала, нахмурив брови.

Матиасу доставляло немалое удовольствие наблюдать, как она кусает губу, не находя достойного ответа.

Будто опасаясь, что он сможет услышать, она повернулась к нему спиной и прошептала несколько слов птице. Казалось, она действительно могла общаться с ней. Даже не слыша, что именно она сказала, он понял, что это было что-то не очень приятное.

Птица тут же перелетела обратно через реку. Как только она скрылась из виду, Лейла вернулась на свое место и села. Она все еще выглядела настороженной по отношению к Матиасу.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — внезапно сказала она. — Я извиняюсь за Фиби. Она поступила безрассудно, прилетя сюда.

— Ты извиняешься за птицу? — усмехнулся он.

— Да, — ответила она с серьёзным выражением лица. — Я не знаю, почему она сюда прилетела, но постараюсь приучить её больше так не делать. Поэтому, Ваша Светлость... — Её голос задрожал. — Пожалуйста, не стреляйте в Фиби.

Сомнение и замешательство исчезли из её глаз; остался лишь страх.

Он молча наблюдал за её страхом, и ухмылка медленно сошла с его лица.

Тишина затягивалась, и её голос стал звучать всё более отчаянно.

— Пожалуйста. Я знаю, что вы — владелец Арвиса, но, пожалуйста, не... — её гордость страдала, но она продолжала умолять.

В этот момент появился слуга. Лайла взяла себя в руки, пытаясь скрыть дрожь в губах.

Слуга сообщил герцогу, что на линии один из юристов семейной компании. Тот покинул балкон, чтобы принять звонок. Лейла всё это время наблюдала за ним через окно. Глядя на него, она видела перед глазами образы бесчисленных птиц, которых он жестоко убивал. Она знала, что не сможет почувствовать себя спокойно, пока он не пообещает, что не застрелит Фиби.

Герцог вскоре вернулся. Ранее она старалась избегать встречаться с ним взглядом, но сегодня её глаза были твёрдо устремлены в его.

— Ваша светлость, Фиби...

— Меня не интересует ваша птица, — раздражённо перебил он, не желая слушать её мольбы.

Она была ошеломлена.

— Что вы имеете в виду?

— Мне не нравится охотиться на дичь, которая не пытается убежать. Это скучно.

Ее глаза засветились осторожной надеждой.

— Значит, вы не собираетесь стрелять в нее? — спросила она, все так же пристально глядя на него.

Это был самый долгий зрительный контакт между ними с тех пор, как она впервые приехала в Арвис.

— А ты как думаешь? — спросил он, тоже не отводя взгляда.

Он вовсе не собирался стрелять в голубя-посланника, но и давать прямой ответ ему не хотелось. Это был первый раз, когда он видел, как она добровольно умоляет его о чем-то.

— Думаю, вы не выстрелите в неё, — ответила она.

— Почему же?

— Потому что... вы джентльмен.

«Ты называешь меня джентльменом только, когда говоришь о том, что тебе не нравится,» — подумал он, усмехнувшись её дерзкому ответу.

Чувствуя его замешательство, она поспешно добавила:

— И я не думаю, что вы стали бы заниматься охотой, которую считаете скучной.

— Правда?

— Да, — кивнула она. — Я ожидаю не меньшего от величайшего стрелка и величайшего джентльмена Карлсбара.

Матиас разразился смехом. Слуги, стоявшие в стороне, переглянулись с широко раскрытыми глазами. Марк Эверс, самый доверенный помощник герцога, выглядел наиболее удивлённым из всех.

Герцог Герхардт не был склонен к смеху. Когда он всё же смеялся, это редко было больше, чем вежливое хихиканье или тихий смешок. Насколько помнил Марк Эверс, герцог не смеялся так даже в детстве.

Лодки, которые двигались вниз по течению, повернули обратно к хижине. Звуки восторженного смеха детей смешались с мягким смехом герцога.

Лейла всё ещё умоляюще смотрела на него, надеясь, что он даст обещание не стрелять в Фиби, но он по-прежнему ничего не сказал. Единственное, что он делал, — смотрел на её нервно дрожащую губу.

Наконец, она сказала:

— Итак... Ваша Светлость?

Ее глаза и голос дрожали, но, в отличие от обычного, она не казалась испуганной.

Ему понравился румянец на ее щеках, который выдавал осторожное ожидание. Ему также понравился сосредоточенный взгляд в ее глазах, словно она была решительно настроена не упустить ни малейшего изменения в его лице или позе.

Он передумал отвечать ей и вместо этого позвонил в колокольчик для вызова слуг. Получив короткий приказ, слуга поспешил в гостиную и вернулся с портсигаром и пепельницей.

— Ваша Светлость? – повторила Лейла.

Она не хотела его раздражать, но ей нужен был ответ. Она вырастила Фиби с того времени, как та была птенцом, покрытым пухом. Самое главное, для неё Фиби символизировала те чудесные времена, которые она проводила с Кайлом. Она знала, что они больше не вернутся, и поэтому надеялась не потерять ещё и Фиби.

Матиас достал сигарету из портсигара и закурил. Тонкая струйка дыма поднялась вверх в тишине. Он посмотрел на Лейлу сквозь дым. Ему нисколько не мешал её умоляющий взгляд, которым она неотрывно смотрела на него. Более того, у него даже мелькнула абсурдная, жалкая мысль, что он не возражал бы, если бы этот момент мог длиться вечно.

Но он знал, что нужно было это остановить. Он слегка кивнул.

Ее глаза наполнились радостью.

— Значит, вы действительно не станете стрелять в Фиби?

Ее настойчивость была заметна, ведь в прошлом ее много раз обманывали.

Он отвел взгляд и стряхнул пепел с сигареты. Наблюдая за этим жестом, Лейла, наконец, расслабилась.

Если бы они были только вдвоем, ей было бы трудно ему довериться, но присутствие свидетелей изменило дело. Маловероятно, что он нарушит обещание, данное при других. Этого ей казалось достаточно, несмотря на то, что она почти не знала Матиаса фон Герхардта и вовсе не стремилась узнать его ближе.

Вздохнув с облегчением, она посмотрела через реку. Осенние листья леса отражались в медленном течении воды. Улыбка тронула её губы. Фиби и её драгоценные воспоминания были в безопасности. Её улыбка становилась всё ярче, по мере того как чувство облегчения усиливалось.

Матиас прищурился, глядя на выражение её лица.

«Почему она так рада из-за того, что обеспечила безопасность какой-то простой голубки?»

Он этого не понимал, но всё же не мог оторвать взгляд от её лица.

Сигарета, зажатая между его длинными пальцами, медленно тлела. Неопределённое чувство раздражения и беспокойства витало среди дыма. Это ощущение одновременно напоминало голод и насыщение. Странное, дискомфортное чувство было таким же ярким, как осенние краски вокруг, и таким же смутным, как сон, который он видел прошлой ночью, но забыл сразу после пробуждения.

Он мягко бросил сигарету в пепельницу. Ему захотелось пить от выкуренной сигареты, которая не принесла никакого удовольствия, но вместо того, чтобы налить себе стакан воды, он достал из портсигара еще одну. Кончик сигареты дрожал на ветру, пока он держал её не зажжённой между пальцами.

Почувствовав его взгляд, Лейла повернула голову в его сторону. Солнце светило на неё, и на её лице всё ещё играла улыбка. Эмоция, которую она испытывала, сияла ярче, чем её злость, страх, унижение или слёзы.

Когда он пытался определить название той эмоции, что наблюдал, она быстро перестала улыбаться. Неловко отведя взгляд, она опустила голову. Её взгляд был устремлён на собственные пальцы, но Матиас ощутил глубокое чувство унижения.

Унижение. Теперь он знал это чувство, благодаря ей.

«Посмотри на себя, – подумал он, усмехнувшись про себя. — Теперь, когда ты добилась своей цели, тебе больше не нужно завоёвывать моё расположение, так ведь? Я и не подозревал, что ты способна на такое хитроумное поведение, Лейла. Это, пожалуй, мило, даже если я немного смущён. Хотя мне не нравится, как быстро меняются твои эмоции».

Он сжал незажжённую сигарету в пальцах и бросил её в пепельницу.

Лучезарная улыбка сменилась мрачной тенью. Ему это совсем не понравилось.

***

Осенняя экскурсия подошла к концу, и детей вернули в школу, откуда их благополучно отправили по домам. Только, когда чувство усталости захлестнуло всё её тело, тогда Лейла осознала, насколько напряженной она была весь день. Тем не менее, она была довольна тем, как прошла её первая экскурсия. Больше всего она боялась, что герцог Герхардт каким-то образом испортит мероприятие. Однако, как ни парадоксально, он стал ключом к её успеху.

— Думаю, леди Клодин станет самой завидной дамой в мире на долгое время, — с мечтательной ноткой в голосе сказала госпожа Грэбер, когда они шли вместе. — У неё будет этот красивый мужчина в мужьях и поместье Арвис в качестве дома. В такие моменты мне действительно кажется, что жизнь несправедлива. Кстати, вы знаете, когда они поженятся?

— Кажется, я слышала, что это будет где-то следующим летом.

— Вся империя будет говорить о свадьбе, я уверена. Ух, я так завидую.

Лейла ответила на преувеличенную реплику госпожи Грэбер сдержанным смехом.

Они разошлись на перекрестке в центре города. Лейла отправилась обратно в Арвис после того, как купила целую охапку продуктов. Она хотела приготовить вкусный ужин для Билла, чтобы поблагодарить его за оказанную помощь, поэтому купила ингредиенты для некоторых из его любимых блюд.

Взволнованная началом приготовления ужина, она ускорилась. К тому моменту, как дошла до дороги, ведущей к Арвису, она практически бежала. Однако, пройдя примерно половину пути, девушка вдруг остановилась. Средних лет женщина, переходившая дорогу в ее сторону, остановилась в тот же момент. Ее глаза выглядели точно как у Кайла — это была миссис Эттман.

Руки Лейлы побелели, когда она сильнее сжала пакеты с покупками. Она совершенно не знала, что делать. Притвориться, что она ее не заметила, было бы нелепо, но так же нелепо было бы просто небрежно поздороваться.

В конце концов, она просто молча склонила голову перед женщиной. Миссис Эттман приняла её приветствие, так же молча кивнув в ответ.

Затем, когда этот мучительно неловкий момент, казалось, вот-вот пройдёт, она произнесла:

— Лейла.

Девушка остановилась на полушаге и повернулась, чтобы взглянуть на неё.

— Несмотря на то, как всё закончилось, я не жалею об этом, — сказала женщина, пристально глядя на нее. В её глазах не было ни враждебности, ни вины — он был таким же мёртвым, как куча сухих листьев. — Моя репутация разрушена, как и мои отношения с Кайлом, но мне удалось предотвратить твою свадьбу, это того стоило.

Лейле было бы на самом деле легче воспринять эти слова, если бы они были произнесены в более враждебном тоне.

Когда миссис Эттман говорила спокойным, усталым голосом, каждое её слово пронзало сердце девушки. Закончив говорить, она прошла мимо Лейлы. Домработница миссис Эттман, которая стояла неподалёку с растерянным выражением лица, поспешила следом за ней, на мгновение обернувшись, чтобы взглянуть на Лейлу с жалостью.

Та кивнула в ответ, а затем поспешила дальше. Она шла быстрыми, уверенными шагами. Но вдруг, словно игрушка с заводным механизмом, у которой закончилась пружина, снова остановилась.

«Я действительно человек?» – подумала она.

Чтобы избавиться от внезапного чувства стыда, Лейла посмотрела на ноги, разжала ладони и глубоко вздохнула.

Она закрыла глаза, затем снова открыла и вновь направилась к коттеджу, где ее ждал дядя Билл.