Перевод: Astarmina

Голубь мягко приземлился на перила балкона, затем сразу же прыгнул к кормушке и начал клевать семена внутри, пока свет заката проникал сквозь его белоснежные перья.

Увидев птицу через окно, Матиас повторил имя, которое ранее услышал из уст Лейлы, произнесенное ею с такой отчаянной интонацией:

— Фиби.

«Почему она дала такому простому голубю столь возвышенное имя?» — подумал он, хихикая над этой мыслью.

Он поднялся с дивана и открыл дверь на балкон. Холодный, влажный ветер с реки ворвался в помещение. Когда он приблизился к голубю, птица не проявила никакого беспокойства, а лишь продолжала клевать корм. Покладистая птица обладала совершенно иным характером, чем её хозяйка.

Солнце продолжало садиться, пока Матиас опирался на перила. Он закрыл глаза и прислушался к ясному звуку ветра. Вдалеке он также слышал тихий, прекрасный шелест осенних листьев.

Признаки осени проникали в каждый уголок Арвиса, и Лейла была там тоже.

Он наблюдал, как она усердно крутила педали своего велосипеда по утрам каждый будний день, а по вечерам возвращалась домой, выглядя всё более усталой с каждым разом. Он видел, как она проводила свободное время, помогая садовнику или неся корзину в лес, где она собирала грибы и дикие ягоды.

В Арвисе, прекрасном мире, которым он владел, всё находилось на своих местах. Идеальный порядок его владений приносил ему огромное удовлетворение и помогал забыть разочарование, которое он испытал, став информатором, чтобы тайно помочь отчаявшейся Линде Эттман предотвратить свадьбу её сына.

Он считал, что Лейла должна быть частью этого идеального порядка Арвиса.

Погружённый в это приятное, опьяняющее чувство удовлетворения, он открыл глаза. Голубь, насытившись, улетел в сторону коттеджа, возвращаясь к хозяйке.

Матиас теперь был уверен, что птица вернётся на балкон хижины завтра и послезавтра. Его не интересовали чувства птицы, но он знал достаточно о том, как её приручить.

Чтобы завоевать сердце почтового голубя, всё, что ему нужно было сделать, — это обеспечить его достаточным количеством корма в безопасном месте. Этот приём он освоил ещё в армии. Солдаты использовали почтовых голубей, когда не было надёжной электронной связи или когда существовала опасность перехвата электронных сообщений врагом. Теперь Матиас применял те же тренировочные методы на Фиби.

После того как Кайл уехал в столицу, Фиби быстро поняла, что больше нет смысла летать к его окну. В это же время в безопасном месте появился новый источник корма, поэтому она начала летать туда. В отличие от глупой хозяйки, птица оказалась довольно умной.

Глядя в сторону, куда она улетела, Матиас вдруг нахмурился, вспомнив, как Лейла сидела на балконе в день осенней экскурсии, когда её улыбка исчезла в тот момент, как их взгляды встретились. Он был уверен, что она дарила сыну доктора ту самую открытую улыбку, и эта мысль наполнила его горечью.

С самого детства Лейла избегала улыбаться в присутствии Матиаса, но не могла сдержать слёз. Так он заставлял её плакать. Если он не мог заставить её улыбнуться, то слезы стал бы его утешением. Ему было всё равно, улыбалась она или плакала. Если всё, что он мог ей дать, — это слёзы, он заставил бы её плакать. Если он мог причинить ей боль, он заставил бы её страдать.

А что, если он мог бы дать ей что-то еще? В последнее время он часто задумывался об этом. Ему надоело видеть её испуганной или злой. Вместо этого он хотел, чтобы она смотрела только на него, время от времени приставала к нему с детским лепетом, чтобы он что-то ей дал, а затем озарялась яркой улыбкой, когда он уступал её просьбе.

Теперь он знал, что такое желание. Он желал Лейлу Левеллин. Он желал всего, что связано с ней.

***

— Ты поправилась, Фиби! — заметила Лейла, держа Фиби обеими руками и разглядывая с разных сторон. Сначала ей показалось, что у птицы вырос более густой слой перьев в преддверии зимы, но при более внимательном осмотре она поняла, что та слегка округлилась. — Это из-за того, что осень?

Несмотря на настойчивые вопросы Лейлы, Фиби лишь продолжала ворковать.

— Ты находишь еду где-то еще? Не может же быть, что это от Кайла, ведь его здесь больше нет... — она замолчала.

Каждый раз, когда имя Кайла приходило ей на ум, глаза наполнялись слезами, но она изо всех сил старалась сдержать их. Она пообещала ему заботиться о себе и попросила его сделать то же самое. Поэтому ей нужно было заботиться о себе и оставаться счастливой. Это было так же важно для нее, как и то, чтобы Кайл был счастлив.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем посадила на землю пухлую птицу. Фиби некоторое время бродила по двору, а потом улетела в дальнюю сторону леса.

Это был обычный день.

Лейла прилежно завершила свой утренний ритуал, попрощалась с Биллом и отправилась на работу. Она ехала на велосипеде по дороге, ведущей из Арвиса, окружённая красивыми осенними красками.

Повернув на улицу, где находилась школа, она услышала радостные крики нескольких детей, которые махали ей руками.

— Мисс Левеллин!

Она слезла с велосипеда, поприветствовала детей и вошла в школу.

Это был обычный день, и всё же она чувствовала лёгкую нотку грусти. В то же время, однако, она испытывала ещё более сильное чувство счастья.

Дети вели себя лучше, чем обычно, и все хорошо справились с тестами по арифметике и правописанию. В классе было тепло и уютно, потому что включили обогреватель. Во время обеда она приятно поболтала с госпожой Грэбер. Небо было ярко-голубым, без единого облака. Она не могла сдержать улыбки.

На протяжении всего дня, когда воспоминания о Кайле всплывали в её голове, она заставляла себя широко улыбаться. Девушка продолжала это даже тогда, когда в конце дня отправилась домой. Однако, когда приблизилась к Арвису, воспоминания о хороших временах, которые они провели с Кайлом на этой дороге, нахлынули слишком сильно. Теперь, когда ехала по ней одна, одиночество, которое подавляла в течение всего дня, обрушилось на неё внезапно и с полной силой.

Она остановилась. Ей стало неловко. Бесчисленные воспоминания, вызванные этой дорогой, слились в тёмное облако сожаления.

Они не могли вечно жить, как брат и сестра, ведь не являлись родственниками. Будучи мужчиной и женщиной, они не могли остаться лучшими друзьями. Их отношения с самого начала были обречены на разлуку, и они даже не осознавали этого. Они любили друг друга, причиняли боль, а потом...

Когда она об этом подумала, её зрение начало затуманиваться. Девушка встряхнула головой и прикусила губу. Закрыв глаза, она напомнила себе:

«Он сказал, что позаботится о себе. И я тоже должна позаботиться о себе».

К счастью, ей удалось сдержаться и не разрыдаться. Она вновь села на велосипед и начала крутить педали.

Издалека к ней приближалась чёрная машина, которая вскоре проехала мимо.

***

Матиас велел шофёру остановить машину у въезда на Платановую аллею. Сказав своему ассистенту и шофёру ехать дальше без него, он вышел и остался один на дороге, точно так же, как тем днём в начале лета год назад.

Он пошел расслабленным шагом, ожидая приближающуюся фигуру. Листья шуршали под его обувью. Услышав звук велосипеда вдалеке, он замедлил шаг еще больше.

Наконец, он услышал, как Лайла остановилась на умеренном расстоянии позади него. Затем он повернулся, и, как и ожидал, увидел ее, стоящую рядом с велосипедом.

Она огляделась, затем сделала неловкий реверанс и сказала:

— Здравствуйте, Ваша Светлость.

Ее волосы, заплетенные в косу и собранные в пучок, выбились, а свободные пряди колыхались на ветру. Он заметил, что у нее, кажется, нет особого таланта к укладке волос — они либо затянуты слишком туго, либо, как сегодня, слишком свободно. Однако ее небрежный вид его нисколько не волновал.

Он склонил голову перед ней, положив одну руку за выпрямленную спину. Она заморгала широко раскрытыми глазами, сжимая руль велосипеда так крепко, что ее напряжение было заметно. Он ничего не сделал, но на ее лице явно читалось беспокойство.

— Ну... тогда извините меня, — сказала она.

Сделав еще один реверанс, она обошла его, ведя велосипед рядом с собой.

Только успела сесть обратно на велосипед и собиралась начать крутить педали, как он сказал:

— Тебе следует вести себя как леди, Лейла.

Она остановилась.

— Ты знаешь. Если хочешь, чтобы я был джентльменом, тогда тебе нужно вести себя как леди.

Она осталась на месте, не слезая с велосипеда, но и не крутя педали.

Он медленно подошел к ней.

— И твой голубь будет в безопасности только в том случае, если я останусь джентльменом.

После этих слов она повернулась к нему лицом. Взглянув на него с вызовом, девушка слезла с велосипеда.

Он чуть склонил голову, изучая её. Её влажные глаза выглядели напуганными, но сдатые губы были полны упрямого раздражения из-за сложившейся ситуации.

«Какая у неё манера держаться,» — подумал он.

Спустя мгновение, наблюдая за тем, как она задрожала от его шутливого замечания о её голубе, он небрежно прошёл мимо в сторону особняка. Она пошла за ним, глядя себе под ноги и ведя рядом велосипед.

— Я не просил тебя притворяться, будто ты моя горничная, — пробормотал он, оглядываясь через плечо.

Она удивлённо подняла взгляд.

— Простите? Ах... — несмотря на её упрямство, она поняла, что он имел в виду. С неохотным выражением на лице она сделала несколько шагов ближе к нему, но всё же осталась на шаг позади.

Он рассмеялся и сам шагнул назад, добившись желаемого. Затем снова двинулся вперёд, и она осторожно подстроила шаг под его ритм. С велосипедом между ними они шли бок о бок по Платановой аллее.

Они не обменялись ни словом, пока шли. Единственными звуками были вращающиеся колеса её велосипеда, хруст листвы под ногами и прохладный ветерок, проникающий сквозь деревья.

Он шёл довольно медленно, несмотря на длинные ноги. Она бросила на него взгляд, заметив, что они прошли не так уж много, хотя шли уже довольно долго. Матиас всегда был из тех, кто никуда не торопится, но сегодня он двигался особенно медленно. Конечно, она понимала, что могла так думать из-за неловкости и напряжённости ситуации.

Он был примерно одного роста с Кайлом, но выглядел куда более внушительно. Возможно, дело было в его прямой, элегантной осанке, а также пронзительном взгляде. Чем дольше Лейла смотрела на него, тем больше замечала, что его телосложение было крупнее и более мускулистым, чем у Кайла. Возможно, именно из-за этого он казался таким властным.

Размышляя над возможными причинами, она постепенно перевела взгляд выше. Она заметила его бледные, гладкие руки, темно-серое пальто, безупречно завязанный галстук, его бесстрастные губы и... его глаза.

Когда она посмотрела в эти голубые глаза, смотрящие на неё, её охватило инстинктивное чувство страха. Она могла бы избавиться от этого страха, просто опустив голову, но по какой-то причине ей было трудно это сделать.

Стоя, словно зачарованная его глазами, она наблюдала, как он медленно заговорил.