*.·:·.✧.·:·.*

— Мое сердце болит каждый раз, когда я вижу это, Матиас.

Открывая дверцу шкафа, Риетт цокнул языком. Несмотря на то, что он не был большим любителем выпить, мини-бар в номере Матиаса всегда был заполнен отличными ликерами.

— Нехорошо так пренебрегать прекрасными ликерами.

«Твой кузен - джентльменский демон.»

Репутация капитана Герхардта, распространявшаяся всё шире с каждым проведенным светским мероприятием, внезапно всплыла в сознании Риетта.

Матиас никогда не рассказывал о своей службе на военном фронте — не из скромности, как можно было бы ожидать, а из чувства, что его достижения за этот период времени не имели никакого значения. Вместо этого слухи о героизме капитана Герхардта распространились из уст других офицеров-аристократов, сражавшихся бок о бок с ним во время войны.

Хоть Риетт и не участвовал в войне, рассказы, которые он слышал, позволили ему представить себе доблесть Матиаса на поле боя так, как если бы он видел это собственными глазами. Не являясь идеалистом-разжигателем войны, как его коллеги-офицеры-аристократы, и не являясь человеком, пропитанным скукой, вызванной военной рутиной, Матиас как солдат заметно отличался от своих собратьев.

Его имя было выгравировано золотыми чернилами, иллюстрируя его блестящие достижения за время службы в военной форме. Тем не менее, Матиас не придавал всему этому особого значения. Каждый раз, когда люди сплетничали о военной доблести Матиаса, они неизменно заканчивали свои истории недоверчивым вздохом.

«...Я его не понимаю.»

Риетт лучше, чем кто-либо другой, знал, что подобное замечание было подходящим описанием Матиаса фон Герхардта.

«Я действительно не понимаю.»

После произнесения этих слов, топла вместе с Риеттом вздохнула.

«Я его не понимаю.»

Он знал Матиаса фон Герхардта всю свою жизнь, но единственный вывод, который Риетт мог сделать о нем, был таков — этот человек напоминал радужную смесь, переходящую в темный цвет с белой отделкой.

Благородный аристократ. Достойный преемник. Хороший кузен. Человек чести.

Некоторые хвалили герцога Герхардта за то, что он мог подавлять свои желания, особенно когда дело касалось выполнения его обязанностей, но Риетт скептически относился к этому. Он считал, что не было ничего, чего стоило бы подавлять.

Но как бы герцог Герхардт повел себя по отношению к Лейле Левеллин?

Когда Матиас искоса взглянул на Риетта, тот ухмыльнулся. Канарейка неподвижно сидела на плече Матиаса, что, по мнению Риетта, должно было разозлить Матиаса, но вместо этого мужчина выглядел невозмутимым.

— Как долго ты планируешь оставаться владельцем этой птицы?

— Столько, сколько я захочу.

Ответ Матиаса был быстрым и решительным. Птица вспорхнула ему на плечо и потерлась клювом о подтяжку, когда он сделал глоток из стакана, который держал в руках.

— Так сколько же?

— Что ж.

Аккуратно поставив свой бокал, Матиас откинулся на подлокотник. Теплый свет от камина отражался от ониксовых пуговиц на его манжетах, отливавших на свету глубоким черным цветом.

— Разве тебе не любопытно? Почему я приехал в Арвис, что планирую делать и тому подобное.

— Нисколько.

Неожиданный визит и пребывание Риетта в Арвисе на несколько недель не стали неожиданностью. Однако ответ Матиаса был безразличным, как будто он находил беседу с ним жалким занятием.

— Как скажешь, придурок. — рассмеялся Риетт, допивая остатки своего напитка.

— Дело в похоти?

Риетт задумчиво взглянул на Матиаса. Он хорошо знал, что у мужчин есть инстинктивное желание обладать красивыми женщинами. Несмотря на внешнее отсутствие эмоций у Матиаса, это не означало, что у него не было этого инстинкта. Это было всего лишь предположение, но Риетт чувствовал, что предположение разумное, учитывая, что он знал своего кузена.

Но почему сирота? Герцогу Герхардту не нравились женщины, которые были красивее и благороднее сироты.

Чем больше Риетт думал об этом, тем больше ему казалось, что он находится в лабиринте, все больше запутываясь в его извилистых поворотах. Когда Матиас присвистнул, Риетт прогнал эту мысль и птица, которая до этого подпрыгивала на столе, сразу же подлетела к Матиасу.

Лениво глядя на птицу, Риетт свистнул ей. К несчастью для Риетта, птица не подавала никаких признаков приближения к нему. Она сидела на тыльной стороне ладони Матиаса наклонив голову в его сторону.

— Что за.... Неужели птица знает своего хозяина?

Риетт усмехнулся, вспомнив женщину, которая настороженно наблюдала за ним.

Он не считал Лейлу Левеллин неуловимой женщиной. Независимо от того, сколько времени это займет, Риетт верил, что со временем она откроется ему, точно так же, как она открылась сыну доктора и герцогу Герхардту. Риетт также был уверен, что Матиас фон Герхардт в конце концов бросит сироту ради своего брака с Клодин.

— Пойдем на охоту в выходные? — спросил Риетт, снова наполняя его бокал.

После минутного раздумья Матиас дал совершенно неожиданный ответ.

— Иди один. Я распоряжусь, чтобы для тебя всё приготовили.

— Что?

Широко раскрыв глаза, Риетт уставился на Матиаса. Сколько он себя помнил, Матиас никогда не отказывался от предложения поохотиться.

— Не может быть, ты серьезно?

Внезапно вопрос Риетта прервал стук в дверь. Дворецкий Хессен вошел в комнату.

— Господин, почта прибыла.

Держа в руках сверток и поднос с письмами, он плавно направился к Матиасу.

— Почему дворецкий приходит в такой час из-за пустяка?

Риетт бросил на дворецкого раздраженный взгляд. Губы дворецкого были плотно сжаты — явный сигнал о том, что Риетту пора уходить.

— Ну что ж. Увидимся завтра, герцог.

Произнеся прощальный тост со стаканом алкоголя в руке, Риетт вышел из спальни Матиаса. После того, как шаги Риетта затихли, Хессен открыл рот, сказав;

— Господин, посылку вернули.

— Посылку?

Хессен неловко протянул Матиасу маленькую коробочку. Имя и местонахождение отправителя были незнакомы.

— Кто это?

— Это мой родственник. Я использовал его имя и адрес, чтобы выполнить вашу просьбу.

— Мою просьбу? Ах.

Матиас мысленно вернулся к прошлой неделе, когда он приказал Хессену прислать Лейле Левеллин хорошую ручку. К нему пришло понимание.

— Г… господин...

— Я понял. — Матиас оборвал слова Хессена. — Можешь идти.

Он постучал пальцем по коробке, которую взял с собой. Хессен уставился на него так, словно собирался что-то сказать, но всё же последовал приказу герцога без дальнейших вопросов.

Как только дверь закрылась, Матиас поднялся со своего места. Он держал в руках коробку, разорванная обертка которой превратилась в тлеющие угли в очаге.

Внутри открытой коробки лежали аккуратно разложенные записка и ручка. Матиас, не торопясь, медленно прочитал сообщение, нацарапанное на клочке бумаги, зажатом между его пальцами.

[Если подумать, я сама виновата в том, что потеряла свою ручку.]

[Только я виновата в том, что упала, плохо собрала вещи и не вернула их вовремя. Вы не должны брать на себя ответственность...]

[У меня нет причин принимать подарок, поэтому я верну его вам.]

В сообщении не было написано имени, но даже так Матиас знал, кто был отправителем. Записка Лейлы была полна знакомого тщеславия. Чем дальше Матиас читал, тем сильнее хмурились его брови, и в конце концов, скорчив гримасу, он фыркнул, уголки его губ гневно приподнялись.

Пока он наблюдал, как огонь в камине пожирает смятую записку, новенькую блестящую ручку и коробку для посылок, в которую они изначально были завернуты, самодовольство, гнев, стыд и смех сменяли друг друга на лице Матиаса, пока он наблюдал за мерцающим пламенем.

Через несколько мгновений после того, как яркие эмоции смешались в одну, выражение его лица снова стало нейтральным.

Он снова был самим воплощением спокойствия и безмятежности, омраченным лишь растущей на нем тенью от лампы.

*.·:·.✧.·:·.*

Хоть занятие и закончилось рано, Лейла все еще была очень занята.

Это был день заседания школьного совета. Прихожане собирались обсудить проблему старого небольшого здания школы, которое нуждалось в расширении.

Как лицо, ответственное за обустройство конференц-зала, Лейла расставила стулья и столы в соответствии с количеством присутствующих, подготовив простые письменные принадлежности и блокноты, которыми каждый мог воспользоваться до начала собрания.

— Мисс Левеллин, вы закончили? — поспешно спросила миссис Гревер. Улыбаясь, Лейла в последний раз оглядела конференц-зал и решительно кивнула.

— Да, я закончила.

— Тогда пойдемте. Спонсоры уже здесь.

— Уже?

Лейла, собравшись, последовала за миссис Гревер. Экстравагантные экипажи и лимузины спонсоров образовали длинную очередь, когда они въехали в парадные ворота школы.

Зловещее предчувствие пронзило ее. Она покачала головой, как бы отрицая его. Сколько бы раз она не перечитывала список спонсоров, присутствовавших на встрече, имя герцога Герхардта ни разу не фигурировало в списке. Ей не о чем было беспокоиться.

Беспокоиться было не о чем, если не считать подарка, который она вернула герцогу. Вероятно, по этой причине сердце Лейлы бешено колотилось.

Прошло несколько дней с тех пор, как она вернула подарок. Герцог ни словом не упоминал о ней — ни визитов, ни допросов, ни домогательств, в отличие от своих прежних действий. Лейла, которая была в ужасе от того, что столкнулась с таким несчастьем, уже чувствовала, что теряет бдительность. Возможно, она и задела гордость герцога, но когда-нибудь это нужно было сделать.

Какими бы неуместными ни были их отношения, у Лейлы было смутное предчувствие на его счет. Она знала о влечении герцога к ней и знала, что ей могут причинить вред.

Лейла презирала его.

Она ненавидела Матиаса фон Герхардта.

Она ненавидела его эгоистичные желания. Она ненавидела последствия, с которыми столкнется из-за его причудливой одержимости. Лейла уже давно потеряла желание ввязываться в несущественные дела, и, что более важно, она не хотела, чтобы ей причинили боль, особенно герцог, узнавший о том, что она вернула подарок. Поскольку он хранил молчание, Лейла восприняла это как знак того, что он принял ее отказ.

Медленно опустив грудь, Лейла остановилась в конце очереди, чтобы поприветствовать спонсоров. Осенний дождь охладил воздух. Она была обеспокоена низкой посещаемостью, вызванной плохой погодой, но, к счастью, присутствовали все спонсоры, которые обещали прийти.

Лейла хорошо выполняла свою работу, улыбаясь и вежливо кланяясь всем, кого встречала. Она приготовила чай и спокойно ждала начала собрания. Первое заседание совета Лейлы будет считаться успешным только тогда, когда она выведет спонсоров из помещения.

Директриса обернулась, когда последний спонсор-дама, въехала в ворота школы. Черная машина, которая явно сражалась с сильными ливнями, со скрипом остановилась.

— Боже мой! Герцог!

Выражение растерянности на лице директрисы очень быстро сменилось лучезарной улыбкой.

Хоть лицо Лейлы и было готово улыбаться, и приветствовать гостя, её губы дрожали.

«Не может быть.»

Лейла моргнула. Она быстро, нервно заморгала, словно отрицая то, что видела. Там в характерной прямой позе под парапетом, который держал помощник, стоял герцог фон Герхардт.

Его глаза блуждали по шеренге учителей, остановившись на увядшем лице Лейлы.

Когда их глаза встретились, герцог улыбнулся.

Люди, не знавшие его так как она, назвали бы эту улыбку нежной.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*