Перевод: Astarmina

Лейла не помнила, что происходило во время собрания. Даже улыбаясь и разговаривая, она не осознавала, что говорит или делает. Всё её внимание было приковано только к герцогу Герхардту.

«Почему он здесь?»

Её взгляд, который снова и снова устремлялся к нему, был наполнен страхом и недоверием.

Словно насмехаясь над ней, Матиас сохранял совершенно спокойное, уравновешенное выражение лица, принимая участие в обсуждении. Директор, обрадованный неожиданным визитом герцога, был более разговорчив, чем обычно, а Матиас охотно поддержал его предложение о расширении здания школы. Конечно же, он был столь согласен, потому что ему совершенно не было дела до этого вопроса. Всё, что его действительно интересовало, — это напряжённая женщина, стоящая в углу.

— Мисс Левеллин, – сказал учитель.

Улыбка Матиаса сразу стала ещё ярче.

– Мисс Левеллин? – повторил учитель, на этот раз с сомнением в голосе.

Все в зале для собраний обернулись к Лейле. Матиас повернул голову последним. Лейла стояла в углу, словно ребёнок, которого отчитывают, теребя руки и уставившись в пол. Матиас прищурился, глядя на неё.

Через мгновение Лейла покраснела, осознав, что все смотрят на неё.

– Эм... Простите, – пробормотала она.

Матиасу не нравилось, как она опустила голову с смущённым выражением на лице. Лейла, которую он знал, всегда говорила и действовала смело. Её покорное, удручённое поведение сейчас казалось ему жалким.

С нахмуренным видом директор начал говорить:

— Мисс Левеллин, что вы...

— Пожалуйста, продолжайте, — спокойно перебил его Матиас. Он встретился взглядом с удивлённым директором, затем тепло улыбнулся и сказал: — мне бы хотелось услышать о предложении по расширению подробнее.

— Ах, да, конечно, — ответил директор.

Его радость от того, что герцог положительно отнёсся к предложению, заставила его тут же забыть о неловкости молодой учительницы.

Пока обсуждались детали плана расширения школы, Лейла помогала миссис Грэбер разливать чай.

«Возьми себя в руки, Лейла, — сказала она себе. — Перестань вести себя глупо. Сегодня ты должна справиться на отлично».

К сожалению, её отчаянное желание не оправдалось, как только она подошла к герцогу Герхардту. Чашка с чаем зазвенела на блюдце в её дрожащих руках. Матиас повернул голову, услышав этот звук, приближающийся к нему. Когда их взгляды встретились, она выглядела так, будто вот-вот заплачет. Она была напугана и растеряна. Это была реакция, которую он ожидал, и всё же, увидев её прямо перед собой, ему это не понравилось.

Меняя своё мнение, он отвёл взгляд. Он представил, как она краснеет и становится ещё более смущённой после того, как пролила чай. Это было бы забавно увидеть, но не здесь, в школе. К счастью, ей удалось поставить его чай перед ним без происшествий. Когда она поставила чашку, он заметил, что её руки были белыми, как у восковой фигуры.

После того как подала чай, Лейла вернулась в угол комнаты, и собрание продолжилось.

Пока директор всё так же продолжал свои длинные, путаные речи и предложения, Матиас думал только об этих руках. Он думал о её тонких пальцах и ногтях, напоминающих блестящие лепестки цветов. Затем он вспомнил летний день, когда она в панике била его этими руками и царапала его этими ногтями, но при этом совсем не причинила ему боли. Он вспоминал, какими маленькими казались её руки, когда он схватил их и переплёл свои пальцы с её.

Как раз в тот момент, когда он вспоминал чувство, которое испытал, прижимая те самые руки к пыльной земле и наклоняясь к её губам, заседание подошло к концу. Спонсоры одобрили предложение о расширении, причём Матиас пообещал внести наибольшую сумму из всех. За дружелюбными лицами остальных аристократов скрывалось едва сдерживаемое желание поскорее завершить дело и отправиться домой.

Матиас же обратился к директору, который, казалось, был готов выполнить любое его желание, и спросил:

— Можно ли мне ненадолго заглянуть в классы перед отъездом?

— Конечно, Ваша Светлость. Однако на данный момент мне нужно попрощаться с другими спонсорами... — директор нервно оглядел комнату, пока его взгляд не остановился на Лейле, которая практически пряталась в углу. — Не могли бы вы позволить мисс Левеллин показать вам школу?

Это был именно тот ответ, на который он рассчитывал. Благосклонно кивнув, мужчина медленно поднялся со своего места.

— Разумеется. Это вполне подойдет.

***

Лейла отвечала за класс первоклассников, который находился в конце коридора на первом этаже. Поскольку занятия закончились раньше времени, отопление в классе было выключено, и в помещении было холодно и сыро.

Лейла включила свет и с напряжением вошла в класс.

«Я просто должна показать ему класс, и всё закончится,»– сказала она себе.

До сих пор Матиас вел себя так, будто он действительно был всего лишь спонсором, который интересуется осмотром помещений, и Лейле удалось провести его по школе, не упав в обморок или не сбежав в панике.

«Ещё чуть-чуть,» – успокаивала она себя.

– Здесь занимаются самые младшие ученики... – начала она рассказывать о назначении класса, но внезапно дверь с грохотом захлопнулась.

Лайла вздрогнула, замолчала и обернулась. Матиас стоял, прислонившись к закрытой двери.

– Я так понимаю, это ваш класс, мисс Левеллин? – спросил он, оглядывая её стол, на котором лежали её вещи, и пальто, висевшее на спинке её стула.

— Да, Ваша Светлость, — ответила она, медленно пятясь к окну, самому дальнему месту от него в комнате.

Её сердце начало биться так же яростно, как капли дождя, барабанящие по оконному стеклу.

Он неторопливо двинулся через комнату, сокращая расстояние между ними. Она с тревогой оглядела комнату, стоя рядом со своим столом у окна.

— Почему ты так нервничаешь? — спросил он с улыбкой.

Его улыбка не приносила Лейле никакого утешения. Он всегда смотрел на нее с безжизненной улыбкой перед тем, как совершить свои самые жестокие поступки.

– Это школа, Ваша Светлость. Это не Арвис.

– Верно, это школа, – он продолжал приближаться к ней. – И я являюсь спонсором этой школы, поэтому нет ничего странного в том, что я здесь, не так ли?

– Ну, вы не уведомили школу о том, что собираетесь присутствовать на собрании сегодня, поэтому я не уверена, что вы...

– Ты думаешь, я глуп, Лейла? – он остановился в двух шагах от нее и спокойно встал, сцепив руки за спиной. – Если бы я сообщил школе о своем намерении прийти, тебя бы здесь сегодня не было, так ведь? Ты бы нашла какой-нибудь предлог, чтобы не прийти.

Её губы на мгновение дрогнули, но она не могла отрицать то, что он говорил. Наконец, она сказала:

— Если бы вы хотели мне что-то сказать, я бы предпочла, чтобы вы сделали это в Арвисе.

— Не знаю, Лейла, — ответил он с усмешкой. — Мне кажется, здесь даже лучше.

Он прошёл и встал перед её столом.

Она отчаянно смотрела в окно, выходящее в коридор, надеясь, что кто-нибудь пройдёт мимо и сможет помочь. Звук её тяжёлого дыхания сливался с шумом проливного дождя за окном.

— Мы ведем этот разговор, потому что мы здесь, — пробормотал он, разглядывая предметы, аккуратно разложенные на ее столе: перо и промокашку, изящную фарфоровую куклу, пустую коробку из-под шоколада, заполненную неиспользованными перьями для писания.

Разные изящные вещицы, каждая из которых так или иначе напоминала свою хозяйку.

Вскоре его взгляд остановился на трех чернильницах, стоящих на краю стола, — черной, синей и красной. Улыбка коснулась его губ, когда он поочередно посмотрел на каждую из баночек, прежде чем остановить выбор на ближайшей — красной.

Она подумала о том, чтобы попытаться его остановить, но передумала и опустила голову.

«Он всего лишь смотрит на мои вещи и трогает их. Я не хочу, чтобы он видел, как я слишком бурно реагирую».

Она отчаянно надеялась, что ее коллеги вскоре закончат провожать остальных спонсоров и вернутся обратно.

Между тем герцог снял крышку с чернильницы. Она заметила это только тогда, когда услышала звук падающей крышки на стол.

Озадаченная его странным поведением, она подняла взгляд и воскликнула:

— В-ваша Светлость!

Он подошел к её креслу и, двигаясь грациозно, будто разливал вино, вылил красные чернила на её пальто.

Ошеломленная, она бросилась к креслу. Герцог отступил, всё ещё держа наполовину пустую чернильницу. В отчаянии она попыталась вытереть чернила платком, но они уже успели впитаться в её светло-серое пальто.

— Что вы делаете?! — крикнула она со слезами на глазах.

— Что-то, за что я возьму на себя ответственность, — спокойно ответил он.

Она уставилась на него с приоткрытым ртом, ошеломлённая его непроницаемым ответом. Затем он подошёл к ней и небрежно вылил чернила ей на плечи. Красная жидкость стекала по её блузке и юбке, капая на туфли.

Стряхнув последние капли, он отпустил пустую банку, которая с громким звоном упала на пол и покатилась куда-то в сторону. Несколько капель красных чернил попали на его собственные блестящие туфли, но, похоже, это его совершенно не беспокоило.

Лейла попыталась закричать, но ни звука не вырвалось из её горла. Она была настолько ошеломлена и напугана, что могла только тяжело дышать. Покрытая кроваво-красными чернилами, дрожа, она выглядела как человек, которому перерезали горло.

— Что же делать, Лейла? — Он оглядел беспорядок, который устроил, нахмурив брови. — Похоже, мне придется взять на себя ответственность.

Даже произнося эти жестокие слова, улыбка не сходила с его лица.

***

— Спасибо за понимание, которое вы проявили к ошибке мисс Левеллин, — сказал директор, идя рядом с Матиасом.

После того как проводили остальных спонсоров, директор и учителя поспешили отыскать герцога. Они пришли в класс и увидели, как их неопытная коллега вся покрыта красными чернилами, которые, по их мнению, она пролила на себя сама, а герцог смотрел на неё с жалостью.

— Это была моя ошибка, — ответил Матиас, повторяя объяснение, которое он дал мгновение назад. — Чернильница выскользнула у меня из рук. Я попытался её поймать, но в итоге забрызгал чернилами мисс Левеллин. Таким образом, именно я должен извиниться перед ней.

— Это очень любезно с вашей стороны, Ваша Светлость, но мне всё равно очень жаль, что я не смог обеспечить вам более приятные впечатления во время вашего первого визита в нашу школу.

— Я провёл время вполне приятно, — ответил Матиас, когда они подошли к двери здания. Он кивнул встревоженному директору, а затем повернулся к Лейле, которая стояла позади группы. — Мисс Левеллин, идите со мной.

Все её попытки стереть чернила с одежды только сильнее размазали их, поэтому теперь она выглядела, будто побывала в ужасной аварии.

— Нет, спасибо. Со мной всё в порядке, Ваша Светлость, — ответила она мягким, дрожащим голосом, сдерживая гнев.

Матиас был рад видеть, что страх исчез из её глаз, уступив место едва заметному вызову. Ему это определённо нравилось больше, чем её прежнее состояние, полное тревоги и дрожи.

— Мисс Левеллин, Его Светлость пытается извиниться. Вы должны пойти с ним, — сказал директор, снисходительно улыбаясь. — Идет дождь, и у вас нет велосипеда. Вам стоит пойти с герцогом.

— У меня есть зонт, поэтому я могу просто пройтись пешком.

Чем больше Лейла настаивала, тем бледнее становилось лицо директора.

— Может быть, это и так, мисс Левеллин», — сказал Матиас. — Но подумайте о прохожих, которые могут увидеть, как вы идете под дождем, когда ваша одежда испачкана красным. Они будут в шоке. Кто-то может вызвать полицию.

Все засмеялись над шуткой Матиаса. Кусая губу, Лейла опустила взгляд на свою одежду. Она действительно выглядела так, как будто была покрыта кровью. Возможно, шутка Матиаса была не просто шуткой.

Директор взглянул на госпожу Грэбер, которая затем подошла к Лайле. Матиас, уже сидя в своей машине, спокойно наблюдал, как Лейлу практически волоком заталкивают в автомобиль, словно какой-то багаж.

Он отодвинулся в сторону, давая разъярённой девушке больше места.

Как только дверь захлопнулась, машина тронулась.