Перевод: Astarmina

После длительного молчания, сидя с сумкой и пальто на коленях, Лейла наконец заговорила:

— Я не думаю, что это дорога в Арвис.

Машина ехала не в сторону Арвиса, а в центр Карлсбара.

— Мистер Эверс, — обратилась она к помощнику герцога, сидящему на переднем пассажирском сиденье. — Эта дорога...

— Я же сказал тебе, Лейла, — перебил её Матиас.

Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза, слишком злая, чтобы бояться.

— Я сказал тебе, что собираюсь взять на себя ответственность, — сказал он.

Слово «ответственность» казалось странным источником силы для него. Лейла сжала юбку, глядя на него.

— Я испортил твою одежду, поэтому собираюсь взять на себя ответственность за свои действия.

— Нет, в этом нет необходимости. Я...

— Почему? Ты считаешь, что мой проступок был недостаточно серьёзным? — спросил он.

Мужчина не скрывал коварной натуры, несмотря на то, что шофёр и ассистент сидели на передних сидениях.

Лейла глубоко вздохнула, не находя, что ответить. Её руки тоже были испачканы красным — результат тщетных попыток вывести чернила с одежды. Ей было стыдно смотреть на них, словно они отражали её внутреннее смятение.

«Следовало просто выкинуть ручку,» — подумала она.

Девушка считала, что возвращение подарка положит конец её странным отношениям с герцогом. Теперь она злилась на себя за наивность. Она прикусила язык от ненависти к себе. Она даже не могла понять, как назвать то чувство, которое он вызывал в ней. Это была смесь стыда, неудобства, раздражения и, порой, душераздирающей грусти.

Она посмотрела на него, пытаясь определить, как называется это чувство. Он смотрел прямо на неё. За его бесстрастным лицом проносилась мимо серая, размытая картина города. Пока она продолжала всматриваться в него, ей начало казаться, что в его глазах проскальзывает оттенок одиночества.

Тут же автомобиль остановился. Они оказались на улице, полной дорогих бутиков. Не дожидаясь ни слова от своего господина, шофёр и помощник вышли из машины, оставив пассажиров на заднем сиденье. Воздух в салоне словно стал тяжелее, из-за чего Лейла почувствовала себя ещё более угнетённой. Посмешно схватив зонт, она сказала:

— Я ухожу.

Но прежде чем её маленькая дрожащая рука успела дотянуться до дверной ручки, Матиас схватил её за руку. Она попыталась вырваться из его хватки, но это было бесполезно — он легко удерживал её, даже не прилагая особых усилий.

— Куда ты собираешься идти? — спросил он.

— Мне не нужны новые вещи. Я собираюсь домой.

— Это довольно эгоистично с твоей стороны, Лейла, — мужчина усмехнулся и слегка ослабил крепкую хватку на её запястье. — Ты не задумывалась, как мистер Реммер отнесётся к этому?

Она перестала сопротивляться.

— Что?..

— Подумай, что подумает мистер Реммер, увидев, как ты приходишь в коттедж в таком виде.

— Вы хочешь сказать, что вы, человек, который довёл меня до такого состояния, сейчас переживаете за дядю Билла?

— Ну, мистер Реммер был садовником нашей семьи десятилетиями. Дольше, чем ты живёшь на свете.

Он потянул её за запястье, притянув так близко, что её лицо оказалось прямо перед его, настолько близко, что она могла чувствовать его дыхание.

— Если мистер Реммер спросит тебя, что произошло, ты уверена, что сможешь объяснить это как следует?

— А-абсолютно, — ответила она.

Лейла попыталась отстраниться, но он другой рукой крепко взял её за щёку.

— Я точно смогу, — добавила она.

На его лице появилась зловещая улыбка, и он прошептал:

— Это сделал я, Лейла, и я собираюсь взять за это ответственность.

Чем сильнее она пыталась отвести взгляд, тем настойчивее он заставлял её смотреть ему в глаза.

— Сегодня моя обязанность — купить тебе новую одежду, чтобы я мог отправить тебя обратно к мистеру Реммеру в достойном виде.

— Нет! Отпустите меня! Я...

— Подумай хорошенько, Лейла. Разумнее всего было бы принять мои извинения и взять новый наряд в качестве компенсации за мои действия. Что подумают люди, если ты упрямо откажешься принять мои извинения? Им это покажется довольно странным, не находишь?

Нахмурив брови, он посмотрел в окно автомобиля. Шофер и ассистент стояли спиной к машине, но они, безусловно, осознавали, что внутри происходит ссора.

— Они, наверное, подумают, что ты моя плаксивая любовница или что-то в этом духе, — сказал он.

Лайла сердито посмотрела на него, возмущенная его неуместным замечанием.

Хихикнув про себя, он отпустил её запястье, после чего постучал по окну. Марк Эверс тут же обернулся и открыл дверь заднего сиденья. Лейла мгновенно вышла из машины.

Заметив, что она оставила сумку и пальто, Маттиас подозвал Марка поближе и шепнул ему короткое распоряжение. Марк кивнул и снова закрыл дверь. Лейла стояла спиной к машине, обхватив себя руками, дрожа под зонтом шофёра.

Марк начал снимать пальто, чтобы отдать его ей. Наблюдая за этим, Матиас прищурился и снова постучал в окно. Его ассистент быстро снова надел пальто и открыл дверь.

Он протянул собственное пальто и сказал ему отдать его ей вместо этого. Марк молча принял пальто.

Дверь снова закрылась, и в салоне автомобиля раздался звук дождя, барабанящего по крыше. Матиас смотрел сквозь потоки дождя, стекающие по стеклу, на Лейлу, стоящую снаружи. Марк накинул пальто герцога на её дрожащие плечи. Она казалась слишком замёрзшей и рассеянной, чтобы даже понять, откуда взялось это пальто.

Шофёр вернулся в машину и тронулся с места. Матиас смотрел, как Лейла схватилась за лацканы пальто и последовала за ассистентом в бутик одежды.

Этот образ надолго запечатлелся в его памяти.

***

— Подождите, почему мы зашли сюда? — спросила Лейла, останавливаясь.

Она только что поняла, что они заходят в отель. Причём это был тот самый роскошный отель, куда Клодин приглашала её на чай в прошлом году.

— Так распорядился Его Светлость, мисс Левеллин, — ответил Марк с улыбкой. — Он велел мне привезти вас сюда на чашечку чая перед возвращением в Арвис. Это в качестве извинения.

— Нет. Эти одежды — уже достаточное извинение для меня.

— Это не мне судить.

— Но...

— Я просто выполняю приказы своего господина, как, уверен, вы понимаете, — сказал он, глядя на неё с слегка смущённым выражением лица.

Осознав, что упрямство сейчас бесполезно, она с неохотой последовала за ним внутрь.

— Знаете, у Его Светлости есть домашняя птица, так же, как и у вас, мисс Левеллин. Очень маленькая, красивая птичка.

Лейла прищурилась с недоверием.

— Герцог и домашняя птица?

Она не могла представить ничего более абсурдного, чем убийца прекрасных птиц, держащий птицу в качестве домашнего питомца. Она задумалась на мгновение, а потом спросила:

— Он собирается охотиться на неё?..

Марк был ошеломлён её вопросом. Он хотел объяснить отношение своего хозяина к канарейке, но они уже подошли ко входу в кафе.

Матиас сидел у окна, которое выходило на дождливую террасу. Марк ушёл, исполнив свою обязанность, приведя Лейлу сюда.

— Садись, — сказал Матиас.

Чувствуя, что люди начинают обращать на них внимание, Лейла неохотно села напротив него. Она сняла пальто, под которым оказалось бирюзовое бархатное платье. Оно имело широкий белый кружевной воротник, который касался её плеч.

Взгляд Матиаса медленно скользнул вниз от её воротника к жемчужным пуговицам, украшающим переднюю часть платья, затем к её ногам и туфлям. На ней были новые чулки и обувь. Подняв взгляд, он заметил, что её волосы тоже, кажется, были только что уложены. Ему было приятно видеть её элегантной и современной. Он гораздо больше предпочитал это её обычным нарядам, которые напоминали монашеский одеяние из прошлого века.

Перед ней тут же поставили чашку чая, вскоре за которой последовали фрукты и кусочек торта, настолько изысканного, что он почти выглядел ненастоящим.

— Ешь, — приказал он.

Она сверлила его взглядом, не двигаясь.

Не испугавшись её грозного выражения, он спокойно посмотрел ей в глаза.

— Мне покормить тебя? — с сарказмом спросил он. — Если хочешь, я могу взять на себя и эту обязанность.

Когда он наклонился ближе, она поспешно схватила вилку и, оглядываясь по сторонам, неуверенно посмотрела на красиво сервированный стол. Затем, неохотно, поковыряла кусочек торта, украшенного бледно-розовыми взбитыми сливками.

«Кажется, она сладкоежка,» — подумал он, почувствовав любопытство.

Наблюдая за тем, как она жует, он тихо спросил:

— Какие блюда тебе нравятся?

Вертя вилку в руках, она встретила его взгляд и ответила:

— Ну, мне нравится практически всё, если только меня не заставляют есть это перед вами, Ваша Светлость.

Это было смелое заявление, но её голос дрожал.

Его смех был слышен даже сквозь шум дождя, стучавшего по окну.

— Если только ты не пытаешься меня развлечь, я бы посоветовал тебе сменить тактику. Мне забавно наблюдать, как ты ведёшь себя так дерзко со мной, — он наклонился вперёд и почти шёпотом добавил: — а когда мне становится так весело, Лейла, это сводит меня с ума.

Она откинулась на спинку стула так же далеко, как он наклонился вперёд. В её руке всё ещё была вилка, покрытая взбитыми сливками.

— Возможно, тебе стоит попробовать более мягкий, покорный подход. Это показалось бы мне куда менее забавным.

Видя, что она так сильно отклонилась назад, что могла бы упасть, он смягчился и тоже откинулся назад.

После долгой паузы она отложила вилку. Вытирая рот салфеткой, она покраснела.

— Итак, какие блюда ты любишь? — снова спросил он.

Она замешкалась на мгновение, прежде чем ответить мягким тоном:

— Я не привередлива в еде.

Он был недоволен, видя, как она подавляет свое естественное желание резко ответить ему.

— Правда? Тогда ты молодец.

Она вновь вынуждена была подавить вспыхнувший внутри нее гнев. Однако ей не удалось скрыть блеск злости в глазах.

«Интересно, сможет ли она сохранить такое самообладание где-нибудь еще,» — хотел он сказать, но вместо этого сделал глоток кофе.

Хотя ему не нравилось видеть её покорной и сломленной, он не хотел, чтобы кто-то видел её истинную сущность. Размышляя об этой истинной сущности, он осознал, что, возможно, был единственным, кто её когда-либо видел, включая Билла Реммера. Это вызывало у него странное чувство восторга.

Она продолжала сохранять покорное, мягкое поведение, словно действительно старалась не забавлять его. Отвечала на его вопросы и послушно ела. И всё же в её глазах постоянно читалось возмущение. Иногда она краснела, а несколько раз прикусила губу, на которой был след от взбитых сливок.

Он усмехнулся, когда осознал, что смог провести это время с ней только благодаря тому, что причинил ей вред.

«Мне приходится разрушать что-то её, чтобы быть с ней — как нелепо!»

На его лице на мгновение появилась хмурая складка, но вскоре её сменила спокойная улыбка. Он смотрел на неё восхищённым взглядом. Даже в этом кротком, нежном облике она сводила его с ума.

«Итак, Лейла, что я могу уничтожить, чтобы ты стала моей?»

Глубоко задумавшись, он склонил голову набок. Она перевела взгляд с темного пейзажа за окном обратно на него. Он посмотрел в ее прекрасные изумрудные глаза.