Перевод: Astarmina

Когда спина коснулась мягкой поверхности кровати, Лейла поняла, где находится и что сейчас может произойти.

— Н-нет! Уходи! Прекрати! — закричала она, сопротивляясь изо всех сил и игнорируя боль, разливающуюся по всему телу.

Хрустящие простыни, редко используемой кровати, моментально помялись.

— Не дергайся, — сказал Матиас, схватив ее за руку.

Это была ее раненая рука. Она закричала от боли. Он нахмурился и отпустил.

Девушка тут же свернулась калачиком, пытаясь отползти от него, и почти свалилась с кровати. Он быстро подтянул ее к себе, чтобы не дать ей упасть, после чего она снова начала вырываться.

— Отпусти! Отпусти меня! — закричала она.

— Если ты продолжишь, боль только усилится, — сказал он.

— Нет! Нет! Нет! — закричала она, пытаясь оттолкнуть его.

Её упрямое сопротивление начинало раздражать его. Он понял, что вымещает гнев на ней, хотя на самом деле злился на своего несчастного кузена, Риетта фон Линдмана.

Он сделал паузу, чтобы успокоиться, и она тут же отстранилась от него. Наблюдая, как девушка отчаянно ползёт по смятым простыням, стараясь отдалиться от него, он издал смешок, больше похожий на вздох.

Мужчина просто беспокоился о её травмированном теле. Он чувствовал, что достаточно хорошо знает её, чтобы понимать: она никогда не расскажет Биллу Реммеру о случившемся несчастном случае или своих травмах. Это его тревожило, поэтому он принёс в хижину лекарства и бинты. Затем написал ту жалкую записку и привязал к ноге голубя, чтобы заманить её в хижину.

Он снова усмехнулся. К этому времени она уже подползла к краю кровати. Однако прежде чем успела встать с кровати, он поднял ее и положил посередине. Он сделал это так быстро, что она не успела закричать.

— Не делай этого, пожалуйста, — умоляла она, тщетно пытаясь освободиться.

Он навалился на нее сверху, обхватив ее талию, и прижал ее руки к простыням. Она продолжала сопротивляться еще мгновение, как живая бабочка, приколотая и извивающаяся на стене, прежде чем ее охватило ужасное чувство бессилия, и она начала рыдать.

— Ой... Мне б-больно... — она не лгала. Даже когда ее парализовал страх, боль в спине и плече продолжала усиливаться. — Ваша Светлость, вы делаете мне больно.

Глядя на лицо герцога полными слезами глазами, она зарыдала еще громче.

Словно наслаждаясь зрелищем, он просто неподвижно смотрел на нее. Немного наклонив голову, он тихо спросил:

— Риетт трогал тебя?

Когда он заговорил, его длинная челка качнулась, открывая глубокие синие глаза.

Даже посреди своих отчаянных рыданий она рефлекторно покачала головой. Она ненавидела то, что сделал маркиз Линдман, и ненавидела, что герцог узнал об этом.

— Он не трогал меня... Он подошел ко мне и начал дразнить... поэтому я убежала от страха... Вот и всё.

Матиас внимательно слушал её сбивчивые слова. Она начала успокаиваться, затем снова разрыдалась ещё громче, а потом вновь успокоилась. Измученная, Лейла уставилась в пустоту, изредка посапывая, её лицо, покрытое слезами, блестело.

Все ещё удерживая её руки, он постепенно сдвинул свои ладони к её маленьким рукам и нежно обхватил их.

— Не двигайся, Лейла.

Когда его пальцы медленно переплелись с её, расслабленное тело девушки вздрогнуло и напряглось от страха.

Слегка опустив голову, он прошептал:

— Я не причиню тебе вреда.

Она тихо обдумывала ситуацию, в которой оказалась. Мужчина находился сверху неё. Он крепко держал её, не давая пошевелиться. Они были одни в отдалённой хижине у реки. Она подумала о том, чтобы попробовать оттолкнуть его и броситься к двери, но быстро поняла, что не сможет убежать. Это лишь усилило отчаяние, которое она испытывала.

— Правда?.. — спросила Лейла, хотя знала, что это звучит глупо.

В этот момент, насколько бы нелепо это ни казалось, её единственной надеждой оставался герцог. Сейчас он полностью отпустил её руки и просто смотрел на неё. Её единственной надеждой было то, что он, возможно, проявит хоть каплю милосердия.

Когда он не ответил на вопрос, она посмотрела на него с искренним выражением в глазах. Она перестала плакать, но её влажные ресницы всё ещё дрожали.

Он ещё немного всматривался в её лицо, а затем кивнул. Она с облегчением выдохнула.

Он залез в карман своего пиджака и достал носовой платок. Хотя её руки теперь были свободны, она оставалась неподвижной, пристально глядя на него в надежде, что он вспомнит своё обещание.

Он медленно начал вытирать слёзы с её лица платком. Она вздрогнула и попыталась отвернуться, но он схватил её за подбородок, заставив смотреть на него. Её изумрудные глаза казались ещё прекраснее.

Он вытер пот с её лба и линии волос, затем поднялся и встал. После того как она неподвижно лежала, словно мёртвая, пока он вытирал её лицо, теперь она осторожно перевела на него взгляд.

Он поднял коробку с прикроватного столика и повернулся к ней. Это была аптечка.

— Дай взглянуть на твои раны, — сказал он, садясь на край кровати.

Она покачала головой.

— Всё в порядке. Я не ранена.

— Ты сказала, что тебе больно.

— Это было потому что... — она замолкла и отвела взгляд.

Вместо того чтобы заставить её снова повернуться к нему, он расстегнул пуговицу на одном из рукавов её блузки и быстро закатал рукав выше локтя. Она замахала рукой, пытаясь заставить его остановиться.

— Значит, дело не в руке, — сказал он ровным тоном.

Затем схватился за подол её юбки, которая уже была выше колен, и сделал вид, что собирается поднять ещё выше.

— Моя спина! Болит спина! — поспешно выкрикнула она, боясь, что иначе он разденет её догола в поисках ран. — Моё плечо и спина немного болят. Но вам не нужно...

— Сними блузку, — сказал он.

Она потрясенно села и покачала головой, но он не собирался принимать отказ.

— Если ты не хочешь, чтобы я посмотрел, я вызову врача, — Матиас посмотрел на нее с прищуром, постукивая пальцами по аптечке. — Доктора Эттмана, если быть точным.

Услышав это, Лейла еще сильнее замотала головой. Она скорее бросилась бы в реку, чем позволила бы отцу Кайла увидеть себя в таком состоянии, лежащей на кровати герцога.

— Выбирай, Лейла, — сказал Матиас добрым, мягким голосом. — Ты можешь снять блузку, или я вызову доктора Эттмана. Выбор за тобой.

***

Хотя у Лейлы был только один возможный выбор, она долго молчала.

Матиас терпеливо ждал, несмотря на скуку. Ему нравилось наблюдать за тем, как её глаза смотрят на него. Они были наполнены слезами, но в них читалась решимость больше не плакать. Эти глаза были прекрасны и умоляли, сочетая в себе доверие и боязливое сомнение.

Внезапно она закрыла их и произнесла единственное слово:

— Обещаете?..

Герцог всегда добивался своего любыми способами. Она знала это слишком хорошо. Он поступал так много раз в прошлом, и она была уверена, что поступит так и сейчас. Все её попытки сопротивляться лишь растянут время, которое ей придется провести с ним, даже если это означало пережить самое худшее, что он мог сделать.

Она вновь почувствовала полную беспомощность, и слезы снова хлынули из её глаз. На этот раз она плакала молча, не издавая ни звука, пока слезы текли по её щекам и капали на блузку. Он продолжал сидеть, наблюдая за ней.

«Наверное, он рад, – подумала она. – Видеть, как я снова плачу».

Закусив губу и пытаясь сдержать всхлипы, она отвернулась от него. Слезы текли всё сильнее, пока она расстёгивала пуговицы на блузке. Она хотела скрыть слёзы от него, даже если больше ничего не могла скрыть. Опустив голову, она сняла блузку.

Гладкая ткань быстро скользнула по коже, ещё более гладкой на ощупь, но для него это казалось вечностью. Он ловил каждый мельчайший момент — её хрупкую, тонкую шею и плечи, мягкий изгиб позвоночника и синяки, покрывавшие её бледную кожу.

Он долго смотрел на ушибленную, опухшую спину. Теперь он понимал, почему она плакала и говорила, что ей больно. Тёмные синяки, уродующие её белую кожу, тянулись от лопатки вниз до талии.

Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Матиас был потрясён до глубины души, испытывая жалость, думая о том, как она, оказавшись в таком состоянии после несчастного случая, поднялась и поехала дальше на велосипеде.

«Ты бы скрывала эти синяки и страдала в одиночку, если бы я позволил,» — подумал он.

Размышляя об этом, он почувствовал сильное чувство, похожее на злость, которое поднялось внутри него. Чтобы избавиться от него, Матиас протянул руку к её покрытой синяками спине.

Она вскрикнула в тот момент, когда он коснулся её.

— Ах!..

— Скажи мне, если есть места, которые болят сильнее остальных, — сказал он, осторожно прикасаясь к каждой кости и мышце, чтобы проверить, нет ли травм.

Каждый раз, когда она стонала, он останавливался и ждал. К счастью, она всё ещё могла двигать плечами и руками. Её рёбра и позвоночник, похоже, тоже были в порядке. Его нахмуренные брови разгладились с облегчением, когда он это подтвердил.

Матиас хотел было произнести её имя, но передумал и обхватил рукой её левый плечевой сустав. Она задрожала, опустив голову.

Словно утешая маленькое, испуганное животное, он нежно провел рукой по ее избитому телу. На вид она казалась настолько хрупкой, что он задумался, получает ли она достаточно еды, но на ощупь ее тело было здоровым и упругим. Охваченный осознанием того, насколько маленькой и беззащитной она казалась, он тихо произнес ее имя:

— Лейла.

Она вздрогнула и подняла голову, услышав свое имя. На стене над камином висело большое зеркало в золотой раме. Когда она подняла взгляд, то увидела свое отражение в этом зеркале и почувствовала стыд.

Затем герцог посмотрел в зеркало и встретился с ней взглядом. Это были те самые голубые глаза, которые она видела бесчисленное множество раз прежде, но теперь они казались другими, незнакомыми. И поэтому, несмотря на то, что дрожала от тревоги, она не отвела взгляда.

Лейла продолжала смотреть в его глаза долгое время, всё это время раздумывая, почему она не чувствует необходимости отвернуться. Они выглядели такими чистыми и невинными.

Он хмыкнул и перевел взгляд обратно на её ушибленное плечо. Его тело чувствовало жар, губы начали пересыхать. Только когда снова поднял глаза и увидел её отражение в зеркале, понял, что это он отвел взгляд, а не она. Это было впервые за все годы, что он её знал.

«Черт возьми...» — подумал он, пока его тело продолжало разгораться.

Ему хотелось вздохнуть, но вместо этого он наклонил голову к её плечу и поцеловал его.

Может быть, он сделал это, чтобы избавиться от странных чувств, поднимавшихся внутри. А может, чтобы облегчить её боль. Так или иначе, это было не то, что он обычно бы сделал, но ему было всё равно.

Пока она пыталась отстраниться от него, он тихо прошептал ей на ухо:

— Все в порядке.

Его голос звучал не так, как обычно. Он был мягче и полный страсти.

Не в силах больше смотреть в зеркало, Лейла быстро отвела глаза. Затем она увидела его большую руку, держащую ее за обнаженную талию. Девушка попыталась вырваться из его хватки, но это было бесполезно. Он крепко сжал ее руку и осторожно продолжил целовать ее тело.

Она закрыла глаза.

Его губы и дыхание на ее ноющих ранах были мягкими, как перышко.