*.·:·.✧.·:·.*

С той ночи прошло несколько дней, оставив ощущение будто всё это было всего лишь сном. Она всё ещё не могла поверить, в то, что произошло.

Спустя некоторое время маркиз Линдман наконец вернулся в своё поместье, и герцог больше не присылал ей писем с требованием встречи и не наносил неожиданных визитов. Вскоре осень ушла, и зима сделала свой первый шаг в своем месячном путешествии, принеся с собой новое время года. Лейла открыла окно, вдыхая холодный воздух, наслаждаясь запахом, который принесла с собой зима.

Она наслаждалась легким ветерком, на некоторое время притупив чувства от холода, поскольку ей нравилось, как солнечные лучи падают на снег, заставляя его сверкать так, как будто лес сделан из бриллиантов.

Она держала окно широко распахнутым, пока холод не начал покусывать кончики её пальцев. Сделав последний глубокий вдох, она закрыла его и повернулась, готовясь к предстоящему дню.

Сегодня был день благотворительного представления, подготовленного школьниками в ратуше в центре города, поэтому её подготовка перед уходом на работу заняла немного больше времени, чем обычно. На сцену должны выйти члены королевской семьи и дети, а это означало, что она не могла надеть привычную одежду, которую одевала обычно.

В этом году выступление проходило в важном месте. Здесь проходило множество мероприятий, которые регулярно посещали видные деятели и влиятельные люди. Ей нужно было выглядеть как можно лучше ради школы и своих учеников.

— Вы должны выставить себя достойной учительницей. Хорошо, мисс Левеллин?

Даже директор школы знала, что ей нужно сменить свой имидж. Она даже добавила ещё несколько замечаний об её имидже во время вчерашней встречи. И сказала, что надеется избежать встречи с Лейлой, которая приедет в ратушу на велосипеде.

Лейла нахмурилась от этой мысли, её руки были заняты тем, что она заплетала волосы в прическу. «Что плохого в том, чтобы приехать на велосипеде?» — она пробормотала что-то себе под нос.

Она довольно быстро закончила делать причёску. Кстати, она была весьма благодарна за свой недавно приобретенный опыт работы на этом факультете.

— Эта причёска тебе не идёт.

Ах, она подумала о том, что он не сможет найти способа побеспокоить её. Но, казалось, даже в своих мыслях она не могла убежать от него. Эти слова герцог сказал ей на платановой дороге в начале осеннего сезона.

Осеннее солнце, которое только что просочилось в её комнату, отразилось в зеркале под таким углом, что попало на её волосы. Она вздрогнула от внезапного отражения в зеркале. Это напомнило ей о том, как он наблюдал за ней. Лейла быстро отвела взгляд, в точности как в тот день, когда избегала его взгляда.

— У тебя красивые волосы. Как крыло.

И внезапно она вспомнила все комплименты, которые он когда-либо ей делал. Это волновало её больше, чем оскорбления, которые он посылал в её адрес. Особенно когда он смотрел на неё своими холодными, безразличными глазами.

В какой-то момент она почувствовала себя лучше и поняла, что готова к предстоящему дню. К счастью, в отличие от её воспоминаний об их последней ночи вместе, синяки на плече начали исчезать.

В конце концов, в ту ночь он был верен своему слову.

Действительно, она была до смерти напугана, когда он привёл её в свою комнату. Напряжение между ними в самом начале было таким сильным. Но вскоре, с каждым поцелуем, который он оставлял на её синяках, оно уменьшалось.

Он оставил её в покое и обращался с ней бережно так, как будто не возражал против того, что она сопротивлялась и брыкалась ранее. Его нежные прикосновения прошлись по её ранам, втирая успокаивающую мазь, чтобы заглушить боль, после чего он обернул их защитными бинтами.

Его движения были настолько спокойными и умелыми, что могли соперничать с движениями врача. Не говоря уже о том, что его лазурные глаза решительно смотрели на неё, даже когда она медленно надевала свою одежду…

Краем глаза она заметила часы, заставившие её вздрогнуть при виде времени. Лейла сразу же поднялась со своего места и в последний раз взглянула на себя в зеркале.

На ней было совершенно новое платье, которое она купила на свои собственные деньги специально для сегодняшнего мероприятия. Она заметалась по комнате в поисках хорошей пары туфель, после чего схватила пару туфель на высоких каблуках. Лейла уже могла представить, как к концу дня её ноги будут пульсировать от боли, но ей придется это вытерпеть. Удовлетворенная своим видом, она наконец вышла из своей комнаты.

— Ах, какая ты хорошенькая, Лейла! — Дядя Билл приветствовал её с благоговейным трепетом. Он только что вышел из кухни, готовя завтрак. — Ты будешь самой красивой сегодня вечером в ратуше! — он похвалил её. Лейла только недоверчиво хихикнула, прежде чем ответить.

— Там будет много людей, которые будут одеты куда лучше, чем я, — отметила она. — На мероприятии будет куча молодых леди и мадам.

— Ах, но что они имеют против тебя? — заметил её дядя. — Ни серебро, ни золото на их одежде не смогут заставить их сравниться с тобой!

Лейла закатила глаза. «Возможно это так, в глазах моего дяди», - промямлила она, и нежная улыбка появилась в уголках её губ, когда она села напротив него.

— Ах, да, я только что вспомнил, — сказал Билл, прежде чем указать на шею. — Ожерелье, которое у тебя есть, почему бы тебе не надеть его? — предложил он, откусывая кусочек от своего завтрака. Брови Лейлы в замешательстве нахмурились, а затем поднялись, когда она вспомнила.

— Ах! Ты имеешь в виду ожерелье, которое ты купил для меня?

— Да! То, что ты надевала на вечеринку герцога в прошлом году. — Он сглотнул, прежде чем отрезать ещё кусочек от своего блюда. — Я думаю, оно идеально дополнит твой сегодняшний наряд. Тебе не обязательно надевать его, если ты не хочешь, но я уверен, оно тебе пойдёт!

Билл Реммер, возможно, ничего не смыслил в женской моде, но он действительно был уверен, что никто не сравнится с красотой его племянницы. Одного воспоминания о том, как Лейла выделялась на вечеринке у герцога, было достаточно, чтобы заставить его так гордиться собой, что даже на одну ту ночь он смог превратить Лейлу в прекрасную принцессу.

Лейла улыбнулась и кивнула, увидев улыбку в глазах своего дяди, когда он предложил это. Она встала со своего места и вернулась в свою комнату в поисках того места, где хранила ожерелье. Она порылась глубоко в своем шкафу после чего нашла его.

Она выпрямилась и застегнула ожерелье на своей обнаженной шее. Посчитав его надежным и хорошо надетым, она вернулась и встала перед своим дядей, заложив руки за спину и выпятив грудь, чтобы еще больше продемонстрировать ожерелье.

— Итак, как я выгляжу? — скромно спросила она его, и Билл радостно зааплодировал, увидев, что Лейла снова надела ожерелье.

— Ах! Абсолютное совершенство, моя дорогая. — похвалил он её, прежде чем положить тёплые, нежные руки ей на плечи, а затем коротко обнять. Он отстранился и посмотрел на нее, прищурив глаза от улыбки, после чего его взгляд стал немного беспокойным…

— Будь осторожна там, Лейла, не уходи слишком далеко, — мягко предупредил её Билл. — Ты привлечёшь много внимания из-за своего вида, так что будь осторожна, иначе кто-нибудь сможет забрать тебя. — он закончил говорить, и Лейла кивнула в знак согласия.

— Я буду осторожна, дядя, не волнуйся, — пообещала она.

*.·:·.✧.·:·.*

Хоть издалека она и была похожа на точку, едва узнаваемую на таком расстоянии, Матиас всё же мог разглядеть её даже за милю, в уголках его рта начала появляться легкая складка.

Он знал, что это была Лейла, женщина, которая шла по тропинке через охотничьи угодья, направляясь к розовому саду за особняком. Он наклонил голову при виде неё, его брови удивленно нахмурились…

— Почему она сегодня идет на работу пешком?

Матиас тихо присвистнул, придвигаясь ближе к окну, и вытянул руку, выставив указательный палец в ожидании. Мгновением раньше маленькая птичка вспорхнула и приземлилась на его палец.

Он поднес птицу близко к уровню своих глаз, используя приближающуюся Лейлу в качестве фона для неё. Он прислонился к подоконнику у дамасских занавесей, свисавших с потолка до пола. Оно колыхалось на ветру, идеально обрамляя его сзади и скрывая от любого прохожего.

Он пошевелил рукой, как будто хотел подарить свою канарейку ничего не подозревающей женщине, но птица упорхнула обратно в клетку. Знакомство с двумя его птицами не увенчалось успехом, но это не значило, что всё было совершенно напрасно. И поэтому Матиас оставался у окна еще некоторое время после того, как Лейла исчезла из его поля зрения.

У него вошло в привычку каждое утро садиться на подоконник и любоваться открывающимся оттуда видом, день за днем. И все это время он только смотрел, ожидая момента, когда она покинет причудливую хижину садовника и выйдет на тропинку через лес, просто чтобы пойти на работу.

В этом месте своего особняка он всегда мог видеть её и то, чем занималась, когда возвращалась домой.

— Теперь ей лучше?

Он не мог отделаться от этой мысли, вспомнив, какой хрупкой она выглядела, когда он в последний раз видел её так близко. Она была вся в синяках и страдала от боли. Её дрожащее тело, когда она отчаянно рыдала…

Эти раскрасневшиеся, заплаканные щеки и блестящие изумрудные глаза. От одного её вида он начинал сходить с ума.

Жаль, что ему не посчастливилось столкнуться с ней или увидеть её с тех пор. Он мог бы пойти повидаться с ней, как делал это раньше, но на этот раз предпочел этого не делать. В ту ночь в нем что-то изменилось, его чувства, которые он не мог объяснить.

Матиас оттолкнулся от окна и в глубокой задумчивости опустился в кресло с откидной спинкой у камина. Рассеянно он потянулся к утренней газете и раскрыл её, но его глаза не видели напечатанных на ней слов.

Его мысли постоянно возвращались к тем слезам, которые она пролила той ночью. Он уже бесчисленное количество раз видел, как она плачет, но в том, как она вела себя в последний раз, было что-то не так. Это так отпечаталось в его сознании, что он уже не мог от этого избавиться…

— Подожди.

Матиас вспомнил, что он сказал сразу после того, как ему удалось перевязать её раны, передав лекарство.

— Это обезболивающее, пей его с осторожностью.

Лицо Лейлы в этот момент стало задумчивым, когда она с опаской посмотрела на бутылку, всё ещё находившуюся в его протянутой руке. Нетерпеливо приблизившись к ней, он открыл крышку. Она вздрогнула от его прикосновения, когда он внезапно схватил её за подбородок, осторожно приоткрыв ей рот, чтобы налить жидкое лекарство в горло.

Она приняла лекарство как ветеран, не сводя с него непонятных глаз, глотая лекарство так быстро, как только могла, несмотря на горький привкус. Матиас ухмыльнулся, наблюдая за её борьбой.

Как только он убедился в том, что она приняла лекарство, он аккуратно вытер излишки лекарства, которые стекли по уголкам её губ, возвращенным носовым платком. Как только её рот был вытерт дочиста, он достал из кармана конфету и сунул ей в рот.

Лейла подавила слёзы, пока он продолжал осыпать её своей заботой, не в силах издать ни звука. Затем слёзы снова потекли по её щекам, пока она держала конфету во рту, не выплевывая и не делая попыток проглотить её.

Наконец, он не смог сдержаться и начал ласкать её щеки, не обращая внимания на то, что они намочили его руку. Его движения были скованными и не умелыми, но он продолжал.

— Тебе всё еще больно?

Он не мог не интересоваться. Он никогда раньше не чувствовал себя таким бесполезным, таким беспомощным как тогда, когда спрашивал её об этом. Лейла кивнула в ответ не сразу. Не в силах больше ничего сделать, Матиас снова заключил её в объятия и утешил.

Сначала она пыталась сопротивляться ему, но в конце концов сдалась. Она продолжала рыдать в его объятиях, довольно долго перекатывая конфету языком во рту. К тому времени, когда она перестала плакать, передняя сторона его свитера была полностью пропитана слезами.

Даже воспоминание об этом причиняло Матиасу некоторую печаль. Он вздохнул и отложил газету, которую так и не удосужился прочитать. Он откинул голову назад, пока всё, не осознал, что долгое время пялился в потолок.

Он действительно не может выбросить тот её образ из головы. Обычно, когда Лейла плакала, всё, что он чувствовал, - веселье. Ему нравилось видеть, как плачет хорошенькое личико, поэтому он безжалостно издевался над ней. Хотя бывали и такие моменты, когда ему было неприятно видеть её слёзы.

Его раздражало, когда что-то или кто-то, кроме него, заставлял её плакать. В такие моменты он хотел бы, чтобы слёзы прекратились. Никто, кроме него, не должен заставлять её плакать. И это касается не только её слёз…

Её улыбка, её смех, надежды и мечты… всё! Всё, что у неё есть, должно принадлежать ему!

Она должна принадлежать ему.

Слёзы, которые она продолжала лить тогда, заставили его почувствовать, что он проиграл, и он был в растерянности, не зная, как превратить своё поражение в победу…

Действительно, эти странные слезы…

Всякий раз, когда Лейла начинала плакать, у неё была склонность давать волю своему темпераменту. Иногда она чувствовала страх или даже панический ужас. И он наслаждался каждой эмоцией, которую ему удавалось вызвать в ней.

Но она, казалось, даже не понимала, почему плачет в тот момент. В слезах не было ни гнева, ни даже страха перед ним. Они выглядели иначе…

Как будто её глаза были пусты. И в этот момент он понял, как сильно ненавидит такие слезы. Он хотел остановить их. Это пробудило в нём чувство, которого он не испытывал с тех пор, как, когда наблюдал, за плачущей Лейлой из-за Кайла Этмана…

Ему захотелось придушить её, просто чтобы она перестала плакать.

Такое странное, неуютное чувство действительно терзало его изнутри, но Матиас не обращал на это внимания. Это напоминало ощущение опьянения от ароматного ликера, прижатого к носу. Однако это также заставляло его чувствовать, как будто что-то надвигается.

Это смутило и безмерно обрадовало его.

Да... это сделало его… счастливее.

Он испытывал безудержное счастье, совершенно отличное от того наслаждения, которое испытывал раньше, когда мучил Лейлу. Ему хотелось познать эту радость и испытать её в полной мере!

Лейла доверила ему себя. Он помнил это, смирение на её лице, когда он смотрел на её измученную фигуру, стараясь успокоиться.

И поэтому он продолжал вытирать слёзы, откидывая её волосы назад, чтобы лучше видеть её при тусклом освещении. Он наблюдал, как лёгкая надежда в её глазах превратилась в необузданный страх, заставляя всё её тело дрожать от его прикосновений.

Он долго ждал, пока она успокоится, снова доверится ему, потому что вся радость, которую он испытывал раньше, быстро улетучилась. Он хотел вернуть её обратно! Но как ему получить её снова? Ответ был очевиден.

Он всегда был одним и тем же.

Внезапный стук отвлёк его от размышлений, заставив нахмуриться из-за прерванного хода мыслей. Он занялся чем-то важным, ещё бы немного времени, и он нашёл бы какое-нибудь решение. Но у жизни есть способ заставлять важные вещи ускользать от нас, подобно тому, как мы держим песок на ладони.

— Господин, это Хессен, — донесся приглушенный голос из-за двери.

— Входи, — спокойно ответил Матиас, его взгляд больше не был устремлён в потолок, когда он выпрямился на своем стуле. Он наблюдал, как Хессен открыл дверь, быстро приблизился и остановился рядом с его креслом на почтительном расстоянии. Хессен встал по стойке смирно, прежде чем склонить голову в поклоне.

— Мадам Элис спрашивала расписание ужина господина на сегодня.

Бровь Матиаса приподнялась при этой новости. — Моя мать?

— Да, — подтвердил Хессен, — изначально она планировала посетить благотворительное представление с мадам Нормой сегодня вечером в ратуше, но у неё поднялась температура, поэтому она не сможет выйти. — Объяснил он своему господину. — Итак, она поинтересовалась, не могли бы вы поехать вместо неё, сопровождая мадам Норму. То есть, если у вас конечно же нет никаких предварительных обязательств.

— Говоришь, благотворительное представление? Матиас что-то напевал, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Это представление, проводимое несколькими школами здесь, в Карлсбаре, — поспешно сообщил Хессен. — В нем примут участие даже дети из этой деревни.

— А. — сказал он, ухмыляясь про себя.

Теперь он понял, почему Лейла сегодня пришла на работу пешком, разодетая больше, чем обычно в свой рабочий день.

— С удовольствием бы сопроводил мою бабушку сегодня вечером. — Матиас ответил, вставая со своего места. — Что ж, тогда нам пора, как следует подготовиться к благотворительному мероприятию.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*