*.·:·.✧.·:·.*

Норма наблюдала, как Элис фон Герхардт, мать Матиаса, ходила взад-вперед по своей комнате. Она взбила подушки, уложила её в постель, после убедилась, что Норме удобно.

— Я ничего не могу с собой поделать, но мне жаль Билла. — сказала Норма, заставив Элис в шоке обернуться.

— Жаль? — недоверчиво спросила она, прежде чем присесть на край кровати Нормы. — Как ты можешь жалеть его? Из-за него разрушена теплица, но в первую очередь ты же сама пострадала из-за его халатности! — возмущенно воскликнула она.

Обычно Элис не осмеливалась повышать тон Норму, она слишком уважала старейшину Герхардтов. Однако в данном случае она не удержалась.

— Я не так уж сильно пострадала. — Норма мягко объяснила, заставив Элиc недоверчиво усмехнуться её словам.

— Не могу поверить, что ты так легко его простила! — воскликнула она. — У тебя сломаны кости! Ты чуть не погибла! Если бы не горничная, которая приняла на себя большую часть тяжести взрыва, ситуация могла бы стать плачевной. — сказала она.

Она встала и начала готовить лекарство на туалетном столике Нормы. Её поза была напряженной и злой пока она пыталась успокоить свой тон, общаясь с Нормой.

— Кроме того, Хессен уже предупреждал о том, что нельзя складывать дрова слишком близко к генераторам, и всё же он намеренно сделал всё наоборот!

— Он не какой-нибудь новичок, Элис, мы знаем его много лет. — Норма добавила. — Мы с тобой обе знаем, что всё это был несчастный случай.

— Ну, этот несчастный случай с ним стоил мне моих птиц и примерно половины твоих редких растений! Нам повезло, что никто не пострадал. Даже вечеринка в конце года в Арвисе теперь будет испорчена, потому что генератора больше нет. — Элис закончила спор.

Остальная часть банкетного зала и столовой теперь была увешана старомодными лампами, для того чтобы было хорошее освещение. Сейчас в особняке практически не было электричества, потому что большинство ламп заменили.

— Я же говорила тебе, что нам не нужно это примитивное электричество. — Норма раздраженно фыркнула. С самого начала ни для кого не было секретом, что старейшина была против изменения уклада жизни в доме. Она была даже счастлива, что лишилась генераторов.

Не было необходимости в бесполезных вещах. Всё работало совершенно нормально, как и раньше.

— И я понимаю, что ты чувствуешь, Элис, — продолжила Норма, — но какой толк наказывать садовника за то, чего мы уже не можем исправить? Это не вернёт электричество и не восстановит теплицу. Лучше отпусти его сейчас, тем более, я уверена, что ему не по карману будет вернуть нам долг.

— Дело не в деньгах! — Элис раздраженно добавила. — Речь идет об ответственности и о том, чтобы заставить остальных наших слуг бдительно выполнять приказы.

Теперь между ними двумя повисло напряженное молчание. Элис пыталась выровнять дыхание, в то время как Норма пребывала в задумчивости.

— Значит, ты собираешься отправить Билла Реммера в тюрьму? — наконец спросила Норма, и Элис глубоко вздохнула, пожимая плечами.

— Если суд признает его виновным, то так оно и будет, — дипломатично ответила Элис.

— Элис, — тихо позвала Норма, — Билл работает с нами уже много лет, он начал работать ещё до рождения Матиаса. Он мой друг. Также подумай о Лейле. Что теперь с ней будет, когда его не будет рядом? — взмолилась она, но Элис лишь недоверчиво покачала головой.

— Лейла уже взрослая, она вполне может позаботиться о себе сама, — заявила она. — Кроме того, все мы знаем, что она не может вечно оставаться в Арвисе в качестве гостьи. — Казалось, что Элис уже приняла решение, и теперь его уже ничто не изменит.

— Кроме того, я не могу не думать о том, что сейчас чувствует Клодин по поводу взрыва, — продолжила Элис. — Ты же знаешь, как ей нравилась эта оранжерея, она даже хотела провести там свадьбу.

— Это правда... — Норма замолчала. Она не могла не вздрогнуть при упоминании о суженной своего внука. К этому времени она уже знала, что Элис отдала распоряжения о тщательном ремонте теплицы, но закончить его до свадьбы будет невозможно.

Клодин действительно любила некогда величественную оранжерею Арвиса.

— Итак, теперь ты понимаешь, что он причинил неудобства не только себе, но и множеству других людей. — Элис продолжила. — И именно поэтому мы просто не можем оставить его в покое после несчастного случая. — сурово закончила она.

— Я понимаю, — наконец уступила Норма, — но всё равно мне кажется, что это неправильно.

Глубоко вздохнув, Норма поерзала в сидячем положении, чтобы как следует лечь на кровать. Элис немедленно кивнула стоявшим сбоку служанкам, чтобы те помогли ей. Они поспешили и осторожно помогли ей лечь, переставив подушки, чтобы ей было удобнее, прежде чем вернуться на свой предыдущий пост.

— В любом случае, окончательное решение остаётся за Матиасом. — наконец произнесла Норма, многозначительно глядя Элис в глаза. Челюсть Элис сжалась, когда она поняла, о чём Норма безмолвно сказала ей.

В конце концов, Матиас был нынешним главой семьи Герхардтов. В конечном счёте, в его руках оказалась судьба Билла Реммера.

— Да, это так. — Элис ответила в ответ, кивнув в знак согласия. — Что бы он ни решил, это будет окончательно, я не стану с ним спорить. Я просто надеюсь, что он примет мудрое решение. — и с этими словами она пожелала Норме спокойной ночи и оставила её отдыхать.

*.·:·.✧.·:·.*

Как только Лейла вошла в пристройку, сразу же направилась в зал для приемов. Несколько минут спустя Марк Эверс подошёл к Матиасу, который всё ещё разговаривал по телефону. Матиас повернулся к нему, после Эверс сообщил о прибытии Лейлы.

Убедившись, что Лейла действительно пришла повидаться с ним, он кивнул дежурному, давая ему знак уйти, прежде чем продолжить телефонный разговор. Марк жестом пригласил её подойти ближе, что Лейла и сделала, и осталась стоять напротив Матиаса, перед его столом. После чего Марк оставил их наедине.

Лейла заёрзала, уловив обрывки разговора Матиаса по телефону, с каждой секундой становясь всё более встревоженной. Матиас звонил по поводу предстоящего ремонта, который необходимо было провести в теплице, а также генераторов, оба из которых были разрушены в результате недавнего взрыва.

Когда телефонный звонок был закончен, Матиас положил трубку, прежде чем повернуться и посмотреть на Лейлу, сцепив руки перед собой и подперев пальцами подбородок. Лейла поежилась под его пристальным взглядом…

— Я вижу, вы были заняты, — тихо начала она, нервно облизывая губы.

— Всё благодаря мистеру Реммеру. — Матиас ответил без каких-либо эмоций, заставив Лейлу нервничать. Был ли он зол? Жалел ли он её дядю? — Садись. — скомандовал он, указывая на диван напротив себя. Лейла поспешно покачала головой в знак отрицания.

Не в настроении давить на неё, Матиас только откинулся на спинку сиденья и скрестил ноги. Лейла тут же подошла к нему и низко поклонилась.

— Я глубоко сожалею о сегодняшнем несчастном случае, герцог. — Она извинилась, Матиас только уставился на неё, не понимая, почему она извиняется за несчастный случай.

— Почему ты извиняешься? — спросил он её.

— Я приношу извинения от имени дяди Билла. — Она немедленно ответила, кланяясь как можно ниже. — Пожалуйста, простите его, только в этот раз. — взмолилась она, отчаянно надеясь, что он примет её извинения.

— Вы знаете моего дядю и то, какой он человек, герцог, — продолжила она, когда Матиас промолчал, — Всё это было просто несчастным случаем! Он всё ещё путался в электричестве и генераторах, так что ошибся! — На этот раз она опустилась на колени. Она принялась оправдывать его, что у него всегда болит голова, когда он заходит на склад, из-за громких звуков, которые он издает, и, вероятно, именно поэтому он так сглупил.

— Он никогда не хотел причинить вред мадам Норме или разрушить оранжерею, или кого-либо в ней. Вы же это знаете. — закончила она.

Лейла запиналась во время своего объяснения, но это было только потому, что она изо всех сил старалась не впадать в истерику перед ним. Всё это время Матиас позволял ей говорить, ни разу не перебив.

— Пожалуйста, простите его, прошу, — умоляла она. Она была бледна, как лист бумаги, её руки дрожали, пока она ждала вердикта, отказываясь поднимать на него глаза и кланяясь рядом с ним.

— Лейла, — тихо позвал её герцог низким и нежным голосом. Лейла тут же вскинула голову, глядя на него покрасневшими глазами. — Что ты имеешь ввиду под прощением? Предлагаешь просто отпустить его? — риторически спросил Матиас, и Лейла отчаянно кивнула, глотая слезы. Матиас глубоко вздохнул…

— Простить, да? — пробормотал он себе под нос, спокойно наблюдая за её дрожащим телом. Лейла резко встала и отступила на приличное расстояние. Взгляд Матиаса упал на её туфли, они были покрыты пылью и грязью, вероятно, из-за того, что она столько бегала до полицейского участка и обратно.

Его взгляд скользнул вверх, на её икры, обтянутые чулками, подчеркивающими их стройность. Он наклонил голову, неторопливо скользя взглядом по её фигуре, видя, как она вцепилась в свою темно-серую юбку, заканчивающуюся чуть выше колен. Его глаза поднялись ещё выше, наблюдая, как её окутывает клетчатое пальто, под которым скрывается красный свитер.

Две верхние пуговицы её рубашки были расстегнуты, обнажая стройную шею, прежде чем он снова встретился взглядом с её заплаканными глазами. Она выглядела такой отчаявшейся.

Он был уверен, что подарил ей кучу красивой одежды, но даже так она всегда умудряется одеваться как монахиня.

— С чего бы мне это делать? — Наконец он спросил её, нахмурив брови, когда Лейла поняла, что не может подобрать слова. — Почему я должен простить Билла? Проявить к нему милосердие?

Затем Матиас встал со своего места и небрежно задел её, направляясь к камину и останавливаясь прямо перед ним. Он уставился на пламя, нахмурившись.

— П-пожалуйста, герцог... — пробормотала Лейла, но её тут же прервали.

— Генератор взорвался из-за предупреждения, которое он проигнорировал, — начал Матиас, — в результате чего моя бабушка чуть не умерла, а дорогое имущество было уничтожено. — Он перечислил аргументы против Билла Реммера, заставив Лейлу взглянуть правде в глаза.

С каждым шагом он становился всё ближе к ней, выглядя всё более внушительно. Он остановился только тогда, когда был всего в шаге от её дрожащего тела…

— И ты хочешь, чтобы я просто проявил к нему милосердие? — он закончил, глядя на нее сверху вниз. — Скажи мне, зачем мне это делать?

— Пожалуйста, Герцог...

— Значит, ты хочешь, чтобы я просто отмахнулся от всех его проступков? И просто отпустил его? — спросил он её, переводя взгляд на Лейлу и поглаживая её воротник кончиками пальцев.

Она выглядела довольно мило из-за того, что рубашка свободно висела у неё на плечах, хотя она показалась ему довольно знакомой. Прошло совсем немного времени, прежде чем он понял, что это была та же самая рубашка, которая была на ней во время того осеннего пикника. Точно такую же блузку он снял с неё, когда она попала в аварию.

Он не мог не задаться вопросом, возможно, это была та же самая рубашка, которая была на ней, когда она попросила перевести её из Арвиса на работу в другую школу?

Его хватка на её воротнике усилилась, когда он холодно посмотрел на неё.

— Кем ты себя возомнила, чтобы просить о таком? — он практически зарычал на неё. Лейле показалось, что своим ответом он дал ей пощёчину. Его руки поднялись и крепко схватили её за подбородок. — Ха, скажи мне, Лейла, — потребовал он.

Слёзы навернулись на глаза Лейлы, когда он заставил её сохранить зрительный контакт. Слёзы ручьями текли по её щекам, заливая пальцы, обхватившие подбородок. Его голос смягчился, когда он выпрямился, всё ещё держа её лицо в своей руке.

— В самом деле, кем ты себя возомнила? — спокойно спросил он, и его голос снова стал безразличным. Лейла задавалась вопросом, было ли их последнее времяпровождение всего лишь чем-то, что она придумала в своем воображении…

Как он сдержал свое слово не причинять вреда Фиби, не причинять ей вреда, залечивая её раны. Даже шутки и беззаботные улыбки, которыми они тайно делились в последнем осеннем сезоне. Всё это время он интриговал её каждой новой стороной, которую она открывала в нём…

Она всё ещё видела их ясно, как божий день, и всё же, глядя сейчас в его тусклые и холодные глаза, она не могла не задаться вопросом, неужели всё это, в конце концов, ничего для него не значат.

Голос застрял у неё в горле, она не могла говорить, так как её тело сотрясал ужас. Образы её драгоценного дяди, запертого за железной решеткой, разрушающего её безопасное убежище в Арвисе, и его холодная внушительная фигура затуманили её разум.

Она не могла ясно мыслить.

— Как смело с твоей стороны требовать от меня такого без равноценного обмена. — сообщил он ей об этом. Лейла прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать рыдания, но ей это не удалось, так как она открыто плакала перед ним.

Матиас продолжал вести себя так, как будто её мир не рушился у него на глазах.

— Мне не нравится участвовать в обмене, который мне ничего не принесёт. — он закончил, и Лейла не смогла удержаться, чтобы не попробовать ещё раз.

— Г-Герцог… Пожалуйста... — всхлипнула она, но он снова прервал её.

— К сожалению, твоих слёз недостаточно, чтобы купить свободу Биллу Реммеру.

— Мне... мне нечего вам предложить, кроме моих извинений, пожалуйста! У нас нет денег... — продолжала умолять она. Но его хватка на ней усилилась, когда он заставил её замолчать.

— Я не говорил о денежном обмене, Лейла. — Он объяснил ей. — Сделка может быть заключена с тем, что одна сторона желает получить, а другая может предложить только для того, чтобы получить желаемую услугу. — Он притянул её ближе, пока их лица не оказались на волосок друг от друга. — И я готов заключить с тобой такую сделку.

— Обмен? — Рыдания Лейлы утихли, когда ей стало любопытно, чего он от неё хочет.

— Да, сделка. — Он медленно кивнул, оглядывая её с головы до ног, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. Её глаза расширились от осознания, и она начала отстраняться от него, широко качая головой в знак отказа.

Он выпустил её из своих объятий, позволив ей отшатнуться, а сам вернулся на свое место и непринужденно уселся в кресло с подголовником. Страх в глазах Лейлы теперь сменился молчаливой яростью, когда она пристально посмотрела на него.

— Я... я не буду этого делать! — воскликнула она, пряди её волос растрепались из-за того, что она боролась, делая её шею еще более соблазнительной для него. — Вы помолвлены с леди Клодин! Вы же скоро женитесь! — возмутилась она.

Матиас только пожал плечами, вопросительно посмотрев на неё. — И какое это имеет отношение к делу? — спросил он её, небрежно доставая носовой платок и оглядывая её вызывающую фигуру. Ему, похоже, было довольно скучно участвовать в этом разговоре.

Внезапно телефон зазвонил снова, заставив Лейлу подпрыгнуть от неожиданности, когда она, спотыкаясь, отошла от его стола. Матиас только тихо вздохнул, прежде чем снова прижаться к ней и направиться обратно к телефону.

— Окончательное решение за тобой, подумай об этом, — сказал он ей, кладя руку на зазвонивший телефон. — Ты можешь отказаться, если хочешь, и на этом всё закончится.

Когда Лейла собиралась спросить его, что произойдет, если она откажется, он поднял трубку. Она наблюдала, как порочный мужчина, стоявший перед ней, так легко превратился в респектабельного герцога.

На этот раз он говорил о своей бабушке, спрашивая о последних новостях о её здоровье. Лейла и мечтать не могла о том, чтобы быть кем-то ценным для такого человека.

Ей было трудно дышать, она стояла неподвижно. Когда она вышла из комнаты, её встретила хорошо освещенная часть пристройки, полная противоположность темноте, угрожавшей поглотить её.

Она продолжала идти, пока не остановилась у наружной лестницы, ведущей на второй этаж пристройки, и в оцепенении упала на пол. Она почувствовала, как у неё сдавило грудь, когда подтянула колени к груди. Она смотрела, как потоки реки снаружи отражают лунный свет, теряясь в его сиянии.

Она чувствовала себя так, словно только что пробудилась от долгого сна, и ей снился прекрасный кошмар.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*