*.·:·.✧.·:·.*

Её мысли были спутаны на протяжении всего процесса. Она знала, что только одна вещь поможет ей успокоиться, когда всё это закончится…

— Ты обещал... — сказала она шёпотом в перерывах между стонами, почувствовав, как глубоко он входит в неё. Лейла выгнула спинку, вцепившись руками в его бицепсы и впиваясь ногтями в его кожу от неохотного удовольствия, разливающегося по её венам пока он продолжал двигаться…

Матиас поднял на неё глаза, полные вожделения, и посмотрел на неё, подталкивая высказать свои мысли вслух. В тот момент он был слишком пьян от эйфории, чувствуя, как её тепло окутывает его, крепко сжимая внутри себя. Он выпустил руку из её волос и обхватил её покрасневшие щеки……

— Ты обещал проявить милосердие... — продолжила она, издав хриплый стон, когда он глубоко вошёл её в сладкое местечко, поспешно обхватив руками его широкие плечи, — Пожалуйста... — взмолилась она, не в силах произнести больше связных слов.

Несмотря на то, что Матиас был слишком поглощён ощущением того, что находится внутри неё, он всё ещё был в здравом уме и полностью понимал её. Он издал слабый смешок, ускоряя темп, кряхтя всякий раз, когда она сжималась вокруг него.

Как он мог презирать её?

Она выглядела такой восхитительной, умоляя освободить своего дорогого дядю Билла, извиваясь от удовольствия под ним. Ему было безразлично по какой именно причине она согласилась на его предложение, её глаза по-прежнему сияли для него так красиво, словно драгоценные камни.

Он наблюдал, как она изо всех сил старалась удержаться, слепо хватаясь за него, обхватывая руками его шею, приближая их лица. При виде слёз в уголках её глаз, в нём проснулось удовольствие.

Пока он продолжал медлить с ответом она чуть ли не расплакалась. Она откинула голову назад, раздав бессмысленный стон, её веки затрепетали и закрылись, когда она почувствовала, как в неё вливается тепло. Её тело безвольно неподвижно лежало на полу, в то время как тяжело дышащий Матиас, с потом на лбу, нависал над ней.

Он восхищался ею. Лейла по-прежнему упрямо отказывалась смотреть на него, но это не имело значения. Влечение, которое он испытывал к ней, не изменилось, на самом деле оно, казалось, стало только сильнее.

«Ещё один, всего лишь ещё один разок», — подумал он, притягивая её к себе, крепко, но нежно хватая руками за её взъерошенные волосы. При этом он заметил в её глазах проблеск страха, прежде чем она наконец повернулась и посмотрела на него.

И он снова овладел её губами, в момент, когда они продолжили свой интимный танец.

Действительно, это была честная сделка, подумал про себя Матиас.

*.·:·.✧.·:·.*

Когда Лейла очнулась от глубокого сна, вся комната была освещена ярким светом.

Она вздрогнула, когда солнечный свет ударил ей в глаза, и заморгала, привыкая к потоку света. Она чувствовала, как болит её тело. Части, о которых она и не подозревала, что они могут болеть, дают о себе знать. Она осторожно села на кровать, прислонившись к изголовью.

Ей хотелось, чтобы всё, что произошло прошлой ночью, было просто жестоким ночным кошмаром, но скованность в её теле доказывала обратное. Она сморгнула остатки сна и повернулась, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале над туалетным столиком.

Прошлой ночью она в полусне дотащилась до дома. Когда она наконец добралась до своей комнаты, Лейла едва успела запереть дверь, прежде чем провалиться в сон без сновидений на своей собственной кровати.

Ей хотелось бы смыть следы вчерашней ночи со своего тела, но она была так измучена, что не могла даже пошевелить пальцем после того, как упала на матрас. Лучшее, что она могла сделать прошлой ночью, - это добраться домой, не доведя себя до безумия из-за событий той ночи.

Рассеянно она скользнула взглядом вниз по своему телу, наблюдая за засосами, которые он оставил на её коже, засохшими жидкостями организма, из-за которых она чувствовала себя неопрятной и липкой во всем теле. Увидев их ещё раз, она почувствовала глубокий стыд, а на глаза навернулись слёзы при воспоминании о том, как над ней надругались самым унизительным образом.

— Ничего страшного.

Сказала себе Лейла, пытаясь выровнять дыхание. Она дотащилась до ванны и начала мыть своё тело.

— Это не так уж и важно, когда осознаёшь ради чего это сделала... — твердила она себе.

Она продолжала тереть кожу, растирая её до крови, пока та не покраснела, и её стыд не сменился оцепенением, когда она смотрела, как грязная вода стекает в канализацию. Лейла медленно вышла, машинально надев одежду, прежде чем поплелась в столовую и села за стол, уставившись в никуда…

С запозданием она подумала, что ей следует перекусить, прежде чем отправиться навестить своего дядю Билла. В конце концов, ей нужно было собраться с силами, она не могла позволить себе выказывать признаки усталости.

Она тут же потянулась за едой, которую миссис Мона принесла ей вчера, положила немного на тарелку и поставила её на стол. Она выбрала только несколько более лёгких вариантов. Хотя она знала, что ей нужно есть больше, сейчас у нее не хватало сил даже на то, чтобы просто проглотить.

Несмотря на то, что она не чувствовала голода, она послушно запихнула немного еды в рот, заставляя себя проглотить её с помощью небольшого количества воды. Как только она съела последний кусочек нарезанного хлеба, краем глаза заметила странную стопку.

Последние несколько дней она была настолько не в себе, что не заметила этого. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она лежит уже несколько дней, учитывая лёгкую пыль, собравшуюся на её поверхности.

С любопытством Лейла подошла к стопке писем, развязала бечёвку и подняла самый верхний конверт, чтобы посмотреть, от кого оно. Её глаза расширились, а руки задрожали, когда она узнала почерк, написанный поперёк листа…

— Кайл! — потрясённо подумала она, и её сердцебиение участилось, когда она узнала его почерк. Она сразу же проверила остальные письма, перелистывая одно за другим с удвоенной настойчивостью. Лейла небрежно бросила письма на стол, проверяя до последнего…

Все они были от Кайла.

Она оперлась о край стола, успокаивая дыхание, и взглянула на множество писем, адресованных исключительно ей. Откуда они взялись?! Лейла некоторое время потрясенно смотрела на них, прежде чем вскрыть самое раннее письмо, которое она должна была получить.

На глаза у неё навернулись слезы, а руки задрожали, когда она начала читать первое из множества писем, которые прислал ей Кайл. Оно было прислано началом последнего осеннего сезона.

Она перевела взгляд на первую строчку письма, подавляя рыдание…

[Моя любимая Лейла,]

*.·:·.✧.·:·.*

— Спасибо вам, герцог. Я искренне не знаю, что ещ ё сказать. Большое вам спасибо.

Билл горячо поблагодарил и низко поклонился герцогу, стоявшему перед ним с покрасневшим от стыда лицом. Он выглядел немного измотанным, последние несколько дней ему пришлось нелегко, но он всё ещё надеялся, что всё будет хорошо. И он оказался прав, когда герцог снял с него обвинения без какой-либо компенсации.

Он выглядел гораздо бодрее, чем когда-либо.

— Я никогда не смогу отплатить вам за ту милость, которую вы мне оказали... — он умолк, на его глаза навернулись слезы от восторженного неверия в явленное ему чудо. Как раз в этот момент он увидел Лейлу, входящую в полицейский участок…

Он просиял от радости при её появлении.

— Лейла! — Он взволнованно поприветствовал её. Множество пар глаз вокруг них были привлечены суматохой, переводя взгляды с Билла и Лейлы на Герцога и адвоката, с которым он был.

Лейла замерла, на мгновение встретившись взглядом с герцогом, прежде чем снова посмотреть на своего дядю. Её охватил трепет, когда она поспешно подошла к дяде.

— Дядя! — поприветствовала она его в ответ, крепко схватив за руку, как будто боялась отпустить. — Что здесь происходит? — поспешно спросила она.

— Лейла, кажется, вас можно поздравить, — с сияющей улыбкой начал сопровождавший их полицейский. — Герцог только что снял все обвинения с вашего дяди, — объяснил он.

Лейла попыталась сделать вид, что это было неожиданностью, но улыбка на её лице была натянутой, когда она повернулась лицом к герцогу.

— Э-это правда? — медленно спросила она, резко повернув голову, к герцогу, чтобы почтительно склонить голову в знак благодарности, несмотря на глубокую ярость, переполнявшую её при виде его, — П-примите мою искреннюю благодарность, герцог. — Она неохотно поблагодарила его.

В её голове закружился вихрь эмоций, когда они с дядей склонились перед ним в знак благодарности. Её ладони, сжимавшие руки дяди, стали липкими, она чувствовала, как её тело холодеет с каждой секундой, проведенной с ним рядом…

На расстоянии остальным казалось, что всё в порядке, несмотря на то, как неловко вела себя Лейла. Люди списывали это только на её врожденную застенчивость. Никто больше не замечал её противоречивых эмоций, по крайней мере, никто, кроме герцога Герхардта.

Глаза Матиаса и Лейлы снова встретились, когда его адвокат поговорил с полицией о некоторых последних деталях в соответствии с инструкциями. Глаза Лейлы смотрели на него с глубоким презрением, на что он с вызовом ответил тем же, незаметно бросив взгляд в сторону её дяди с едва уловимой угрозой.

Если она хотела сохранить их маленький роман в секрете, ей следовало бы лучше скрывать свои эмоции, начиная с того, чтобы её руки перестали так сильно дрожать.

Уголки его губ слегка приподнялись, когда он посмотрел на её изящные маленькие ручки. Он мог бы просто доверить всё своему адвокату, чтобы тот уладил детали освобождения Билла в одиночку, но он хотел прийти.

Он хотел увидеть свою дерзкую любовницу Лейлу Левеллин.

Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на задворки его сознания.

После того, как их совокупление прекратилось, в пристройке воцарилась тишина, в воздухе слышалось только их тяжелое дыхание. Окровавленная рубашка, оторванные пуговицы на манжетах, их одежда была разбросана по всему полу, их фигуры были растрепаны. Матиас бросил лишь один взгляд на свою грязную форму, после чего заставил себя встать.

В то время Лейла осталась лежать, свернувшись калачиком, на полу, обхватив себя руками. Отблески костра неподалеку освещали её сгорбленную фигуру, отбрасывая мягкое оранжевое сияние на бледную кожу, усеянную отметинами, любезно оставленными им. Её прерывистое дыхание эхом, отдавалось от потрескивающего огня.

Матиас поднял свои сброшенные брюки, плавно натянул их и снова надел рубашку, после чего плюхнулся на диван, чтобы продолжить любоваться обнаженной фигурой Лейлы. Ему нравился тёмный контраст его следов, оставленных на ней. Это приносило глубокое удовлетворение голодному зверю внутри него.

Жаль, что он не видел её лица с того места, где находился, потому что она по-прежнему отказывалась смотреть на него.

Её длинные золотистые локоны прилипли к спине от скопившегося пота. Отпечатки его рук, от того, как грубо он сжимал её бедра, напомнили ему о том, какой мягкой она казалась в его руках. Он подумал о том, чтобы окликнуть её по имени и заставить посмотреть на него, но отбросил эту мысль, заменив её сигаретой…

И всё же он не мог найти в себе сил зажечь её.

Он наблюдал за тем, как она упрямо отказывалась двигаться из своей позы эмбриона, по-прежнему отвернувшись от него. Это действовало ему на нервы, он уже подумывал схватить её за плечи и заставить делать то, что он хочет…

Но он не хотел того делать.

Потеряв желание курить, он снова выбросил незажженную сигарету, прежде встать. Он направился к своей смежной спальне, нахмурив брови от легкого сожаления о том, что не потратил тогда несколько лишних минут на то, чтобы уложить её в свою кровать.

Матиас почувствовал легкую вину за то, что она испытала их совокупление на холодном твердом полу, а не на его плюшевом и мягком матрасе. Он вернулся, чтобы проверить, как она, и увидел, как она напряглась при звуке его возвращения.

Он только посмеялся над её ребячеством, схватил свое пальто, висевшее на вешалке, и небрежно накинул его на её распростёртое тело. Она вздрогнула от внезапного прикосновения, но по-прежнему не двигалась. Становилось трудно понять, кого из них оскорбляли в его сознании.

Пытаясь совладать со своими эмоциями, Матиас смог лишь на мгновение удалиться в ванную, чтобы привести свои эмоции в порядок. Она раздражала его так же сильно, как и удовлетворяла, и это ставило его в тупик, не зная, что делать дальше.

Он ненадолго принял душ, решив дать Лейле время побыть одной, но, когда закончил и вернулся, чтобы заключить её в объятия, обнаружил, что остался один. Он был сбит с толку. Лейла скрылась из виду.

Она убежала от него.

Он лихорадочно обыскал пристройку, прежде чем, наконец, смирился с тем, что она ушла, и ушла, не попрощавшись. Он увидел её сброшенную блузку, потрёпанную, с оторванными пуговицами, разбросанными по всему мраморному полу. Если бы он пригляделся внимательнее, то увидел бы несколько прядей её золотистых волос, оставшихся на полу.

Он также увидел свою куртку, небрежно повешенную на вешалку, и не смог удержаться от веселого смешка. Неужели ей настолько ненавистна мысль о том, чтобы быть с ним, что она предпочла бы вернуться домой с риском быть замеченной в таком скандально раздетом виде?

Он был отчасти рад, что не бросился за ней тогда, потому что знал, что его терпение было на исходе. Если бы он столкнулся с ней ещё раз прошлой ночью, он полагал, что мог бы обойтись с ней намного грубее, чем ранее.

И поэтому сейчас он смотрел на Лейлу, стоящую перед ним, убеждая себя, что прошлой ночью принял мудрое решение. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он побывал в ней, а он уже вновь чувствовал то же самое возбуждение, которое испытывал к ней прошлой ночью.

— Вы приняли очень благородное решение, герцог, — похвалили его полицейские, возвращая Матиаса в реальность. — Воистину, вы заслуживаете уважения и похвалы как глава дома Герхардтов.

Матиас лишь коротко поблагодарил его, эффектно завершив разговор, прежде чем вскоре покинуть полицейский участок. Прошло совсем немного времени, прежде чем Лейла, Билл и другие полицейские разошлись.

Билл пошёл следом, когда шофёр Матиаса открыл перед ним дверцу.

— Герцог, я никогда не забуду этой доброты, до самой своей смерти! — Билл горячо поблагодарил его. — Честное слово, я не забуду. — серьёзно заявил он, кланяясь ему в последний раз. Но Матиас лишь пристально смотрел на племянницу садовника, и в его глазах появился мрачный блеск.

— Ничего особенного, мистер Реммер. — он ответил, наблюдая, как Лейле стало плохо при мысли о том, что её дядя благодарит его и восхваляет. — Я надеюсь снова увидеть вас в Арвисе, — закончил он, прежде чем, наконец, сесть в свою машину.

Лейла всё это время отказывалась улыбаться. Он не смог сдержать лёгкой улыбки, которую показал ей, когда дверь машины закрылась. Действительно, совсем скоро он вновь увидит её в подобном виде.

Он позаботится об этом.

*.·:·.✧.·:·.*

Когда герцог наконец покинул полицейский участок, Лейла почувствовала, как её охватило облегчение от его исчезновения. Они проверили обвинения, которые были сняты, прежде чем окончательно уехать. Лейла обняла своего дядю, положив голову ему на плечо. Они немного поговорили, Лейла спросила, что она пропустила, прежде чем, наконец, заговорить.

— Что значит, мы всё ещё остаемся в Арвисе? — спросила она, слегка нахмурившись. — Почему мы остаемся?

Билл едва мог сдержать свою радость, когда успокаивающе обнял её одной рукой. Она почувствовала себя глубоко сбитой с толку, когда они возвращались в свой причудливый домик в Арвисе.

— О, на самом деле это всё дело рук герцога, — застенчиво ответил он, всё ещё широко улыбаясь от облегчения. — Он сказал, что я всё ещё могу работать в Арвисе и продолжать жить в хижине.

— Что? — Лейла не смогла удержаться от глупого вопроса. Она надеялась, что они воспримут это как шанс уехать. — Но дядя... — Билл мягко поднял руку, безмолвно умоляя её позволить ему продолжить.

— На самом деле, сначала я хотел отказаться, моя дорогая. Я чувствовал себя таким виноватым из-за своего пренебрежения, что не мог вернуться туда на работу. — Он признался. — Однако герцог лишь посоветовал мне принять это как наказание за мои проступки и усерднее работать над восстановлением оранжереи и её былой славы.

Лейла чувствовала растущий страх.

— Он также сказал мне, что мои навыки и опыт сыграют решающую роль в реставрации, и я подумал об этом и согласился. Я садовник и много лет работаю в оранжерее. В конце концов, кто лучше исправит мои ошибки, чем я сам? — он повернулся к Лейле, ища хоть какого-то одобрения.

— А мадам позволят тебе вернуться к работе? — обеспокоенно спросила его Лейла, на что Билл только мягко улыбнулся её беспокойству.

— Герцог сказал мне, что мадам Норма с радостью приветствует меня, а мадам Элис не стала возражать против воли сына. — он ответил ей. — Ах, какое счастье, Лейла, что герцог действительно… Он действительно наш спаситель! — похвалил он его.

Лейла лишь молча согласилась.

Спаситель…

Дядя Билл восхвалял его и называл спасителем. Лейле так сильно хотелось выкрикнуть свои мысли и разрушить их представление о нём. Он был подлым и жестоким человеком, и каждый заслуживал того, чтобы видеть его таким, каким она его видела…

Но в то же время она хотела избавить своего дядю от невыносимой вины, которую он почувствовал бы, если бы узнал, что ей пришлось сделать, чтобы он снова мог выйти на свободу. Она не могла так поступить с ним.

Поэтому она держала рот на замке, делая всё возможное, чтобы обуздать своё негодование, пока не сможет успокоиться.

Дядя Билл продолжил рассказывать ей о том, как он чувствовал себя таким виноватым за то, что уничтожил такой шедевр. И что, возможно, если бы он помог вернуть оранжерее былую славу, он испытал бы слабое чувство умиротворения, доведя дело до конца.

— Действительно, это единственный способ, которым я мог бы отплатить за доброту, которую он нам оказал, — закончил Билл.

— Я понимаю, дядя. Лейла тихо ответила. Если бы только он знал, что их долг уже выплачен, но она унесёт эту тайну с собой в могилу, если сможет.

— Правда, Лейла, тебе больше не нужно так беспокоиться. Билл попытался успокоить её. — Я обещаю впредь быть осторожным, и буду лучше соблюдать меры предосторожности. — он вздохнул, останавливаясь перед воротами Арвиса, прежде чем заключить её в нежные объятия.

Лейла наблюдала, как к её дяде медленно возвращается жизнерадостность, и обняла его в ответ. К своему стыду, она была счастлива, что его не было дома. Ведь она никогда больше не хотела видеть его таким опустошенным.

Внезапно поблизости раздался шум, становившаяся громче с каждой секундой. Они оба отстранились и посмотрели, из-за чего весь этот переполох, и Билл весело рассмеялся при виде слуг, спешащих поприветствовать их.

— Билл! Ты действительно вернулся!

— О, слава богу!

— Мы скучали по тебе, Билл!

Они собрались вокруг Билла, протягивая руки, обнимая и прикасаясь к нему всеми возможными способами. Лейла отступила назад, давая им возможность воссоединиться со своим дядей. Она наблюдала, как они взволнованно приветствовали его.

Их радость была заразительной, и Лейла не смогла удержаться от безмятежной улыбки при виде открывшегося перед ней зрелища. Она отвернулась, бросив взгляд на красивые и замысловатые ворота, которые, казалось, закрывались за ней.

Улыбка с её лица сползла, взгляд снова стал тусклым, когда в её глазах отразилась золотая эмблема.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*