*.·:·.✧.·:·.*

Так же, как и было той ночью, Матиас отошёл в сторону, позволяя ей войти. И Лейла зашла без промедления, но, в отличие от той ночи, она не остановилась в приёмной.

Напротив, она направилась прямиком в его спальню. Матиас не смог сдержать самодовольной улыбки на губах, но предпочёл не задавать лишних вопросов и просто последовал её примеру. Он с нетерпением ждал того, что она приготовила для него на сегодня.

Она никогда не подводила его прежде, так что он не сомневался в ней.

Когда Лейла подошла к двери его комнаты, она начала нервничать и колебаться. Однако она также хотела, закончить всё как можно быстрее. Она взялась за ручку, но так и не открыла дверь.

[Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь выполнить свою.]

Это были его слова, отправленные ей её птицей.

Матиас остановился в нескольких шагах позади неё, наблюдая за её дальнейшими движениями. Когда он собирался задать ей вопрос, Лейла быстро повернула ручку и вошла с решительным выражением на лице. Он молча продолжал идти в нескольких шагах позади неё, наблюдая за её действиями.

Он прислонился спиной к закрытой двери, скрестив руки на груди, продолжая оценивать её. Она стояла неподвижно посреди его спальни, мгновение теребя свои пальцы, прежде чем решительно подойти к его кровати.

Лейла быстро и аккуратно разложила свои вещи: очки, шарф, перчатки и пальто - на прикроватном столике.

[Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь выполнить свою.]

Как грубо с его стороны, требовать от неё выполнения такой сделки, не могла не подумать она. Действительно какую же роль ей пришлось сыграть... Воспоминание о его записке побудило её прийти сюда, но она не хотела этого. С таким же успехом он мог бы прямо сказать ей, чтобы она начала вести себя как его любовница!

Она чувствовала себя загнанной в угол, зажатой между стеной и котом перед ней, в то время как она была мышкой! Её ноги подкосились, и она упала на пол, не в силах больше двигаться.

Она думала, что уже смирилась, но воспоминания о той ночи нахлынули на неё с полной силой, парализовав её. На мгновение ей показалось, что она потеряла сознание, но она всего лишь оцепенела от боли и стыда, которые испытывала перед лицом своей слабости.

То, что у них было с герцогом, было далёким от акта любви. Несмотря на все сладкие речи, что он шептал ей на ушко, его действия показали, насколько он был жесток. И что ещё хуже, это было не просто плотское желание переспать с женщиной…

Нет…

— Ты такая красивая, Лейла, особенно когда плачешь и умоляешь». — шептал он ей в разгар страсти.

Она потеряла счёт времени, осознав, что слишком долго просидела на холодном полу. Зимний ветерок прошёлся по её телу через открытые окна комнаты. Вскоре на ум пришло другое воспоминание, о более раннем и приятном времени.

Тогда, когда она ещё могла найти положительные качества в герцоге.

— Итак, Лейла, плачь, — мило улыбнулся он ей, — А ещё лучше, умоляй. — закончил он. И, несмотря на его жестокие слова, она находила его красивым в ту летнюю ночь прошлого года.

Действительно, ему так нравилось видеть, как она плачет, и именно по этой причине он заставлял её страдать! Она истерически хихикнула про себя, всхлипывая от воспоминаний. Она ненавидела себя за то, что всё это время пыталась найти причину, оправдать его, почему он делал с ней ужасные вещи!

— Лейла!

Вдруг Лейла пришла в себя от звука зова её дяди Билла. Пошатываясь, она села и осознала, что всё ещё находится в комнате герцога. Ах, она понимала, что у неё всё ещё оставалась роль, которую нужно было выполнить.

Она нервно встала со своего места и направилась к окнам, плотно задёрнув шторы и вытирая слезы рукавами рубашки. Если он хочет видеть, как она плачет и умоляет, то она больше не доставит ему подобного удовольствия.

Больше нет.

Он забрал у неё нечто самым худшим из возможных способов. И хотя она больше не могла от него бежать, она решила, что не доставит ему удовольствия, ведь с каждым разом он лишь больше лишал её того же. Тогда, возможно, ему быстро наскучит, и он вскоре бросит её.

Она повернулась, руки тут же потянулись к пуговицам её блузки и ловко расстегнули её по одной пуговице за раз. Лейла умело разделась, попутно приводя в порядок свою одежду, пока не осталась в одном лишь нижнем белье.

У неё перехватило дыхание, когда она потянулась, чтобы снять и его, и ей удалось сделать это достаточно быстро. Учитывая, что он уже видел её и в гораздо более жалком состоянии прежде, не было никакого смысла откладывать их совокупление из-за её смущения.

Матиас лишь озадаченно смотрел на неё. Ему нравилось наблюдать за тем, как она плакала и сопротивлялась, и он не ожидал, что она с такой готовностью обнажится перед ним. Она даже сама сняла с себя одежду.

Он задавался вопросом, не сошла ли она с ума за последние несколько дней. Это его единственное правдоподобное объяснение тому, почему она ведет себя совсем не так, как обычно.

Он наблюдал, как Лейла собрала свою одежду и сложила её аккуратной стопкой на соседний стул. Затем её руки поднялись и освободили заколку, позволяя золотистым локонам каскадом струиться по её бледной шее и стройным плечам, спадая до поясницы.

Вид стоящей перед ним женщины загипнотизировал его. Она опьянила его, он начал терять самообладание. Его дыхание становилось всё более прерывистым, чем дольше он продолжал смотреть. Затем она осторожно присела на край его кровати, ожидая его…

Ах, какое же это было зрелище. Она понятия не имела, что с ним сделала. Он провел ладонью по своим темным локонам. Сидя вот так, с дрожащим от предвкушения телом, она как будто жаждала его.

И он медленно подошел к ней, наблюдая, как её румянец распространился от её щек к груди, когда она посмотрела вниз, пытаясь отвести от него взгляд.

— Ты осознаёшь, что делаешь? — Матиас что-то проворчал себе под нос, схватив её за подбородок, заставив её посмотреть на него снизу-вверх. Лейла молчала, уставившись на него.

— Выполняю свою часть. — прошипела она ему шёпотом, но дрожь в её голосе не придала ему угрожающего звучания.

Наклонив к ней голову, он спросил. — И в чём же она заключается?

Он хотел услышать это прямо от неё. Но Лейла стиснула зубы, отказываясь доставлять ему удовольствие.

— Сам прекрасно знаешь. — смело ответила она, с готовностью бросая ему вызов, несмотря на то, что вздрогнула от того, как сузился его взгляд, устремленный на неё. — В сделке всё было изложено предельно ясно.

Матиас окинул её взглядом всего раз, отчего по её телу пробежала дрожь, когда он взглянул на неё. Его забавляло наблюдать за тем, как она вела себя как чопорная и приличная леди, несмотря на то, что была раздета.

Когда он, наконец, встретился с ней взглядом, то не смог удержаться от самоуничижительного смешка. В глубине души он задавался вопросом, может ли он, заплатив случайной шлюхе за то, чтобы она переспала с ним, почувствовать себя таким же грязным, как сейчас?

Когда его смех утих, он снова повернулся к Лейле, глядя на неё.

Он гладил её золотые локоны, равнодушно напевал ей, как бы хваля её за такую послушность ему. Он начал медленно и мягко, утешительно улыбаясь ей.

Когда ему показалось, что она была достаточно расслаблена, он приготовился нанести удар!

Его рука опустилась к её шее, крепко сжав её, заставив её вздрогнуть от ужаса. Он проигнорировал страх в её глазах, когда она схватила его за запястье обеими руками, а он толкнул её на матрас, забираясь на неё сверху.

Матиас хотел посмотреть на то, что она будет делать, если он укрепит хватку на её чувствительных точках, заставляя её глотать драгоценный воздух, пока нависал над ней. Какое-то время он лишь маниакально смеялся, его отражение отражалось в зеркале, висящем над каминной полкой у мраморно-белого камина.

Он больше не видел того уважаемого герцога Матиаса фон Герхардта. Нет, человек, которого он видел, теперь был запятнан. Теперь ему было ясно, как божий день, насколько испорченным он стал только потому, что впервые в жизни не мог так просто получить то, чего хотел.

*.·:·.✧.·:·.*

Когда прерывистое дыхание Лейлы наконец успокоилось, Матиас поднялся с кровати, оставив Лейлу лежать на животе. Она была измучена, но не настолько, чтобы не заметить его движений. Она почувствовала некоторое облегчение, увидев, что он уходит.

«Теперь всё кончено.»

Она мысленно подбодрила себя. Стояла неподвижно, боясь привлечь к себе внимание. Она смутно осознавала, что на неё накинуто одеяло в жалкой попытке придать ей хоть какую-то форму приличия. Она только хотела, чтобы он оставил её в покое, как сделал прошлой ночью, чтобы она могла наконец уйти.

Она услышала, как его шаги удаляются, прежде чем, наконец, вздохнула. Пока она не услышала, что шаги становятся громче. Не слишком ли рано она обрадовалась?

Напряжение разлилось по её телу. Она чувствовала себя так, словно была на пределе. Её кулаки медленно сжались на смятых простынях. Задача была проста - поднять глаза и узнать, что он задумал, но она была полна решимости не двигаться.

Она не облегчит ему задачу.

По тому, как прогнулась кровать где-то позади неё, она предположила, что герцог вернулся. Краем глаза она заметила, что он уже одет.

Матиас посмотрел вниз, и ухмылка изогнула его губы, когда он посмотрел на неё сверху-вниз. Он протянул руку, нежно лаская её взъерошенные волосы, поглаживая её, как домашнее животное. Он откинул её волосы в сторону, открывая её раскрасневшееся лицо, выглядевшее таким же вызывающим, как всегда.

Он опустил голову, его дыхание коснулось мочек её ушей. Лейла не смогла подавить дрожь, пробежавшую у нее по спине. «Только не плачь!» — ругала она себя, чувствуя, что слёзы вот-вот навернутся.

Она повторяла это как мантру. Она так долго держалась, не проронив ни слезинки, что не хотела сдаваться.

— Хорошая работа, Лейла. — страстным шепотом похвалил её Матиас. В его словах был намек на поцелуй, прежде чем он, наконец, отстранился от неё.

Она почувствовала, как его вес исчез с матраса, и прислушалась к затихающему звуку его шагов. Когда она услышала, как дверь распахнулась и со щелчком закрылась, она, наконец, встала сама.

Наконец-то она снова была по-настоящему одна.

Лейла чувствовала боль в своих распухших губах, она почувствовала слабый металлический привкус на языке, когда облизнула губы. Был порез, но рана не была страшной. Вскоре она опустилась на пол, и увидела своё отражение, заставившее её поморщиться и отвести взгляд.

Через мгновение она осознала, что снова смотрит на своё отражение. Она увидела, каким тусклым был её взгляд. Эта ночь была просто ещё одним бессмысленным кувырканием под простынями. Но никакое количество оправданий не могло заставить её отмахнуться от боли, которую она так легко ощущала.

Она едва могла найти в себе силы пошевелиться, она, вероятно, не смогла бы одеться такими темпами. Как будто Матиас позаботился о том, чтобы она утомилась, как только они закончат.

Поэтому Лейла неуклюже поползла к своей одежде, полезла в карман пальто за носовым платком и начала вытирать своё тело всеми телесными и липкими жидкостями, которые были на ней. Её дыхание сбивалось с каждым взмахом носового платка.

— Не плачь, не плачь, НЕ ПЛАЧЬ, НЕ ПЛАЧЬ, НЕ ПЛАЧЬ... — она повторяла как мантру, приходя в ярость с каждой секундой, пытаясь вытереть себя.

Закончив, она, наконец, смогла встать и одеться, прежде чем выйти из пристройки и вернуться домой пешком. Она прилагала все усилия, чтобы спрятаться от лунного света, ныряла под деревья, чтобы оставаться в тени, и в оцепенении отшвыривала от себя каждый случайный желудь или камешек на своем пути.

[Моя любимая Лейла]

Голос Кайла эхом отозвался в её мыслях, когда она вспомнила его письма. Ей удалось вернуться в свою комнату незамеченной, она быстро и тихо вошла в свою комнату. Ей оставалось прочитать от него последнее письмо.

Она сожгла их все, и теперь осталось только одно.

Она подождала, пока огонь разгорится ярче, прежде чем поднесла последнее письмо поближе и сломала печать. Она раскрыла бумаги и начала читать, его голос эхом отдавался в её голове, как будто он читал это ей…

[Моя любимая Лейла,

Выйдешь ли ты замуж за меня ещё раз?

Я не могу поверить, что дошёл до того, что снова делаю тебе предложение, да ещё и с помощью листка бумаги. Я знаю, так это звучит менее искренне, но я никогда в жизни не был более искренен с тобой, чем в этот момент.

Это может показаться слабым утешением, но мой дедушка пообещал мне долю наследства. Следующей весной, после моего дня рождения, у меня будет на это полное право. Боюсь, денег не так уж много, но я уверен, что нам их хватило бы, чтобы начать всё сначала.

Мы могли бы переехать поближе к району колледжа, найти небольшой домик, который можно было бы превратить в домашний очаг, продолжить учёбу и осуществить наши мечты. Если посчитаешь, что мы слишком спешим, то я не возражаю сбавить скорость. Мы можем двигаться в твоем собственном темпе, даже если нам придется ждать окончания учёбы, чтобы сыграть свадьбу. Я готов пойти на это, я сделаю всё, что угодно, лишь бы быть рядом с тобой.

Итак, моя возлюбленная, не хочешь ли ты поехать со мной в Рац? Ты можешь пройти тест ещё раз, и я уверен, что ты его пройдёшь, ведь ты самый умный человек, которого я знаю. Так, мы могли бы учиться вместе и бок о бок работать над нашими мечтами.

Помнишь те истории, которыми мы обычно делились друг с другом, Лейла? Мы обещали, что однажды я стану врачом, а ты - величайшим орнитологом. У нас была бы чудесная жизнь! Я всё ещё желаю, чтобы этот день наступил. Всякий раз, когда я думаю о будущем, ты - единственная константа, которую я всегда вижу в нём.

Ты моя самая дорогая подруга, моя единственная возлюбленная. Ты - мое будущее, и я надеюсь, что однажды я стану твоим мужем и отцом твоих детей. Ибо ты навсегда останешься моей дорогой Лейлой.

Я не буду отрицать любовь, которую питаю к своим родителям, потому что я знаю, что они любят меня точно так же. Это неопровержимый факт, но, Лейла, я признаю, что мне невыносимо идти по пути, который делает меня таким несчастным. Их представление о моём счастье - это не моё счастье. Это просто победа тщеславия моей матери.

Но я знаю, в чём заключается моё счастье. Итак, Лейла, примешь ли ты меня обратно? Позволила бы ты себе снова стать моим счастьем?

Боюсь, я не могу обещать тебе великолепную жизнь. Не сейчас, когда я всё ещё не могу вырваться из тени своих родителей. Такой, какой я есть, я никто в обществе и в мире в целом. Но я могу заверить тебя в том, что...

Я буду любить и лелеять тебя до тех пор, пока тебе будет это нравится. Я клянусь, что тебе больше не причинят вреда, ни от чьей-либо руки, ни от моей. Я только прошу тебя пересмотреть наши отношения ещё раз. Не думай о том, что только будет, или о том, что было.

Я только умоляю тебя думать сердцем. Бьются ли наши сердца по-прежнему одинаково, Лейла? Если ты скажешь "да", я больше не буду колебаться. Я немедленно приеду к тебе! Мы можем уехать из Арвиса вместе и найти своё счастливое местечко в этом мире!

Как всегда с любовью,

Кайл]

Лейла потеряла счёт тому, сколько раз она читала, и перечитывала письмо до тех пор, пока угли пламени перед ней не погасли. Снова наступил рассвет, прокаркал петух, когда солнце выглянуло из-за облаков.

Она не будет отрицать, что когда-то давно мечтала о будущем с Кайлом. Когда-то это было в пределах её досягаемости, но затем было безжалостно заменено кошмарным будущим с герцогом. Только это больше не было кошмаром. Теперь это её реальность.

Она слышала, как просыпался её дядя, как он стонал, потягиваясь, чтобы начать раннее утро. Она тихо поднялась с кровати и направилась прямо к плите. Она крепко сжала последнее письмо Кайла, спокойно глядя на пламя, прежде чем бросить его в огонь.

Она быстро отошла, стоя в другом конце комнаты, и наблюдала, как письмо на её глазах превращается в пепел. Когда огонь поглотил его любовь к ней, она позволила единственной слезинке скатиться по ее щеке, и не больше.

*.·:·.✧.·:·.*

Когда Хессен вернулся проведать своего хозяина в пристройке, он сразу же заметил нетронутый пирог, который он приготовил ранее, на столе для приема гостей.

Сначала он был удивлен, получив приказ от своего хозяина купить торт. И не обычный, а торт, приготовленный лучшими пекарями Арвиса. Но дело в том, что Хессен знал, что герцог не любит сладкое. Ему неприятно есть такую пищу. Так что, он был уверен, что это не для самого герцога, а для кого-то другого.

Он глубоко вздохнул. В последний раз взглянув на торт, он легонько постучал в дверь спальни герцога. Прежде чем войти в комнату, он услышал слабый приказ, говорящий ему, что он может войти внутрь. Его приветствовал вид Матиаса, читающего утреннюю газету.

Хессен подошёл и встал в нескольких шагах от него.

— Господин, мне снова подать вам торт? — вежливо спросил он, Матиас взглянул на него, после чего снова уткнулся в газету.

— В этом не будет необходимости, — холодно ответил он. Когда Хессен вопросительно посмотрел на стол, Матиас перевернул страницу и сказал. — Немедленно избавься от этого. — он скомандовал.

Хессен знал, что не вежливо будет расспрашивать его дальше, поэтому он поклонился своему господину, тихо удалился и забрал торт с собой, оставив Матиаса наедине.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*