Дрожащими руками Лейла сняла с Матиаса пальто и пиджак. К тому времени, как она развязала его галстук и начала расстёгивать рубашку, он уже не мог дышать ровно. Испустив страстный вздох, он повалил её на кровать. Он был сверху, жар и тяжесть его тела принесли ей облегчение. Она хотела почувствовать боль не только в своём сердце, но и физически.

«Прошу, растопчи меня.» — подумала она. — «Причини мне боль. В конце концов, только для этого и существуют наши отношения.»

Она прильнула к нему, жаждая боли, которую доставляло ей пребывание с ним. Она вцепилась в его растрёпанные волосы и жадно поцеловала его в губы. Вместо того, чтобы смущаться, она радовалась стонам, которые, казалось, вырывались у неё сами по себе.

— Ах...!

Вскоре она была полностью обнажена. Он вошел в неё без предупреждения. Она извивалась под ним, во время процесса.

— Застони для меня.

Он прижал её руки к кровати. Её тело извивалось в такт его движениям, но глаза были устремлены на него холодным взглядом. Ему было приятнее слышать, как она тяжело дышит и стонет, а не произносит имя Кайла.

— Я люблю его.

Даже если это была всего лишь ложь, которую она сказала, чтобы защитить Кайла, услышав эту фразу, он получил неимоверное удовольствие. В одно мгновение его гнев, разочарование и замешательство исчезли. Воспоминание об этой милой фразе не отпускало его, поэтому он стал обращаться с ней ещё более грубо. Когда он начал посасывать её губы, почувствовал, как она сжимается внутри. Вскоре она начала мягко покачивать бёдрами ему в такт. В отличие от её движений, на её лице было невинное выражение, а глаза были закрыты, как будто она не осознавала, что делает. Это ещё больше раззадорило его.

— Неужели о нём думаешь? — насмешливо спросил он.

Её длинные ресницы затрепетали, но не распахнулись.

— Открой глаза, Лейла, — сказал он, проникая в неё глубже.

Она задыхалась и всхлипывала, пока её миниатюрное тело извивалось под ним. Наконец она подчинилась и неохотно открыла глаза. Её зелёные глаза, как всегда, были полны ненависти к нему. Он заметил, что она вспотела. Её заплаканные глаза очень возбуждали. Как бы сильно она его ни ненавидела, она принадлежала ему. Этот факт приносил ему и утешение, и стыд одновременно. Находясь внутри неё, он чувствовал, что она действительно принадлежала ему. По мере того, как он погружался всё глубже и глубже, его чувство облегчения росло.

После того, как она вновь закрыла глаза и лицо руками, он холодно сказал,

— Хорошо. Если это то, чего ты хочешь, я уважаю твоё желание.

Она поняла смысл его замечания, когда почувствовала, как её переворачивают, а затем приподнимают за талию. После того, как он расположил своё большое тело позади неё, она почувствовала, что её толкают ещё сильнее, чем раньше. Она изо всех сил вцепилась в простыни. Её маленькая спальня была наполнена звуками их соприкасающихся тел, скрипом кровати, а также лихорадочными криками и вздохами.

«Ладно», — подумала она про себя. Даже когда она стонала и извивалась, она чувствовала облегчение оттого, что её больше не преследовали воспоминания о том, как она говорила, что любит герцога. Вскоре их учащённое дыхание стихло. Когда он положил своё покрытое потом тело поверх её обмякшей спины, он подумал о том, как она побежала к Кайлу. Он подумал о том, как она использовала своё тело, чтобы защитить Кайла от дальнейших ударов, и как ради него она солгала, хотя в другой ситуации скорее умерла бы, чем сказала это. Затем он подумал о том, как она нагло оскорбила его. Мысли об этой прекрасной, но отвратительной женщине вновь разожгли в нём вожделение. Без промедления он снова начал испытывать это горько-сладкое удовольствие.

— Ну же, ненавидь меня сколько душе угодно, Лейла. — Он схватил её за волосы и заставил оглянуться на него. Её всё ещё полные ненависти глаза теперь выглядели жалкими.

— Даже если ты меня ненавидишь, ты всё равно моя, — сказал он, ухмыляясь, и поцеловал её в приоткрытый рот. У его прекрасной любовницы даже дыхание было сладким.

Лейла.

Моя несчастная любовница Лейла.

*.·:·.✧.·:·.*

Клодин довольно долгое время пробыла возле хижины. Она уже догадалась, что произойдет, когда пошла за Матиасом, но, увидев, как он действительно вошёл в хижину, почувствовала себя жалкой.

Она думала, что герцог Герхардт отличается от других мужчин, но оказалось, что у него обычная, банальная интрижка. Поэтому она не понимала, что она забыла в этом грязном месте и почему у неё возникло мазохистское желание войти и убедиться в том, что он делает?

Она разжала кулаки и молча подошла к входной двери хижины. Она надеялась, что дверь была заперта, но, к её удивлению, она открылась без труда. После недолгого раздумья она переступила порог. Свет над входной дверью горел, но внутри дома было совершенно темно. Благодаря слабому свету, проникавшему с крыльца, она осмотрела помещение и заметила дверь в дальнем конце кухни. Подойдя к двери, она услышала доносящиеся из—за неё звуки - пронзительные стоны женщины и грубый голос мужчины. Они продолжали лежать бок о бок на кровати даже после того, как всё закончилось, и сердцебиение пришло в норму.

Матиас лежал на спине, уставившись в потолок, а Лейла лежала на боку, глядя в стену. Когда Матиас задумался о том, какая дикость овладела им, на его губах появилась усмешка. Он не понимал этого, но и не возражал. Он думал, что это желание никогда не станет частью его жизни. Охваченный сладостным смущением, он посмотрел на спину Лейлы. Она была совершенно безмолвна, как будто её спокойствие было толстой оболочкой, отделяющей её от него. У него возникло желание с силой схватить её за волосы и встряхнуть, но когда он протянул руку и прикоснулся к ней, то осознал, что ласкал её прикосновением таким же нежным, как мягкий свет лампы, освещающей спальню, в которой они находились. Он перевернул её и уложил себе на грудь, и вдруг она открыла глаза. Он вытер влагу с её глаз прохладной и мягкой рукой.

Она попыталась оттолкнуть его, но вскоре расслабилась. У неё совершенно не осталось сил. Она была так измучена, что даже держать глаза открытыми было для неё непосильным трудом. Когда она мирно закрыла глаза, он тоже почувствовал, что расслабляется. Держа её в объятиях, он нежно целовал её веки, лоб, щёки и слегка приоткрытый рот. Такими же нежными прикосновениями, как и эти поцелуи, он провел пальцами по её влажным от пота волосам и спине. Она почувствовала облегчение оттого, что, похоже, он больше не был в настроении для чего-то большего. Он поцеловал её ошеломленное лицо бесчисленное количество раз. Он нежно потерся губами о её переносицу и игриво прикусил её раскрасневшиеся щёки. Она попыталась сопротивляться, закрыв глаза и слабо покачав головой, но он продолжал.

— Прекратите, — прошептала она, нахмурившись. Слёзы снова навернулись на её прекрасные глаза, когда она посмотрела на него.

— Тогда скажи это.

— Что...?

— Что любишь меня. — Он поцеловал уголки её глаз. — Если ты скажешь это, я сделаю всё, что ты захочешь.

Она слышала, как он тихо смеялся, слизывая её слезы. Застигнутая врасплох, она пристально смотрела на него. Слёзы катились из её глаз каждый раз, когда она их открывала. Он слизывал каждую слезинку, прежде чем она успевала стекать. Он больше не прикасался к ней грубо.

Словно отвергая тёплую манеру, с которой он обращался с ней в тот момент, она крепко зажмурила глаза и стиснула зубы. Ей хотелось, чтобы он просто ушёл, но вместо этого он продолжал целовать её. Он поцеловал её в шею, в то место, где чувствовал учащённое сердцебиение, он поцеловал её вздрагивающие плечи, а затем её волосы, хотя и сжимал их в своих руках.

— Не плачь, — прошептал он, снова целуя уголки её глаз. Пораженная тем, что она только что услышала от него, она открыла глаза.

— Я не понимаю...

— Чего ты не понимаешь? — спросил он.

— Почему вы так говорите.

— Почему?

— Разве вам не нравится видеть, как я плачу?

Слёзы продолжали стекать из её широко раскрытых глаз.

— Конечно, нравится, — ответил он, медленно слизывая её слёзы. — Но даже так, я не хочу, чтобы ты плакала. — Как бы сильно он ни наслаждался видом её слез, ему хотелось чего-то другого. — Я хочу, чтобы ты смеялась, Лейла.

— Так вот, что вас теперь забавляет?

— Может быть.

— Тогда я никогда не буду смеяться в вашем присутствии. — Она покачала головой, всхлипывая.

Он хихикал, слушая её. На его красивом, исполненном достоинства лице не отразилось ни малейших признаков обиды. Лежа в его крепких объятиях, она начала всхлипывать, как маленький ребенок. У неё было такое чувство, будто она находится в какой-то странной тюрьме. Это было пугающе и в то же время спокойно. Она никогда в жизни не испытывала такого умиротворения. Тот факт, что именно он заставлял её чувствовать себя так, заставлял её плакать ещё сильнее. Она причинила Кайлу боль, а теперь, в хижине дяди Билла, её обнимал мужчина, которому предстояло стать мужем Клодин. Она чувствовала себя грязной. В этот момент она причиняла себе больше страданий, чем ему.

«Кем он себя возомнил?..» — подумала она.

— Когда-нибудь я заставлю вас плакать, — заявила она, глядя на него полными слёз глазами. — Я собираюсь заставить вас чувствовать себя ужасно. — Он лишь усмехнулся.

— Хорошо. — Поцеловав её в блестящую от пота щеку, он нежно прошептал, — Я буду ждать этого с нетерпением.

Она думала, что её слова пронзят его сердце, но в очередной раз пострадала только она одна.

Проплакав ещё некоторое время, она задремала. Когда она снова проснулась, комната была залита тусклым предрассветным светом. Удивительно, но герцог всё ещё был рядом и пристально смотрел на неё.

— Вам лучше уйти, — прошептала она. Он ничего не сказал в ответ, и она спросила. — Вам же нужно идти, не так ли? — Он кивнул и встал с кровати. Он был уже одет. Ей было интересно, почему он остался рядом с ней, но она не могла заставить себя спросить его.

Надев пиджак и пальто, он снова присел на край кровати, затем поднял одеяло и укрыл её. Она затаила дыхание, глядя на него. Он сделал то же самое, когда посмотрел на неё в ответ. Тем временем комнату залил голубоватый свет. Теперь ему действительно пора было уходить.

Он поцеловал её в щёчку и встал. Он ушёл так же неторопливо, как и пришёл. Звук его шагов стал тише, а затем и вовсе исчез, оставив её в глубокой тишине. Когда она лежала, уставившись в пространство, ей пришло в голову, что его глаза были того же оттенка синего, что и свет, проникающий через окно. Именно синий цвет означал приход и уход ночи. У этого мужчины были глаза цвета её печали. Чтобы избавиться от подобных мыслей, она уткнулась лицом в подушку. Она погрузилась в лёгкий сон и несколько раз просыпалась. Тем временем солнце продолжало подниматься, и комнату заливал яркий свет. Она встала с постели позже обычного и пошла мыться. Однако следы, которые он оставил на её теле, стали лишь заметнее, когда она попыталась стереть их. В конце концов, она сдалась и опустила голову на колени. Белый пар окутал её, когда она села в горячую ванну. Через некоторое время вода остыла, и пар исчез. В этот момент она услышала громкий, но вежливый стук во входную дверь. Она замерла, гадая, кто бы это мог быть. Вскоре она услышала высокий голос.

— Мисс Левеллин!

Это была Мэри, горничная Клодин.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*