– А-ха-ха-ха!
Воздух наполнил юный мальчишеский смех.
Но вскоре он оборвался, холодно отразившись от каменных стен.
Инквизитор Хавьер.
Мальчик присел на корточки, вытирая брызги крови с лица.
– Брат... нет, заблудший агнец, ты же не хочешь закончить, как вон та овца, лишившись не только шерсти, но и кожи, верно?
– М-м-мф! М-м-мф!
– Тогда просто скажи честно. Чем вы делаете в Лихтене?
– Я... я не знаю...!
– Ха-а. Так не пойдёт.
Не было никакого видимого движения.
Руки Хавьера даже не шелохнулись.
Но...
— Бум!
С глухим звуком крупный мужчина рухнул на каменный пол.
– Вот бы все отвечали, когда я вежливо прошу. Придётся искать кого-то нового.
Хавьер посмотрел на залитую кровью каменную стену и широко улыбнулся.
– Митинг. Я впервые провожу митинг.
Рассеянно пробормотала Елена, бесцельно прогуливаясь после того, как покинула зал студенческого совета.
– А раньше было такое?
– Да, но они были небольшими! Обычно для студсовета митинги считаются незначительной головной болью. Новички вроде меня просто просили участников разойтись, и всё быстро заканчивалось. Иногда даже не было необходимости вмешиваться.
– Хм. А что, сложно собрать народ?
– Да! Меня направляли дважды, и оба раза там было максимум три человека. Так что, честно говоря, я боюсь. Мне кажется, что собрать триста человек невозможно.
Понятно.
Действительно, большинство студентов академии Лихтен — умные люди и происходят из влиятельных семей.
Убедить таких людей нелегко.
Теперь перед ними стоит задача собрать триста из них.
– Ха-а-а...
Вздохнул не Йен, а Елена.
– Как члену студенческого совета, мне немного странно учувствовать в митинге.
– Наверное, да.
– Раз так, я, пожалуй пойду....
– А ну стоять.
– Угх!
Никуда она денется.
Каждый человек на счету.
– Но разве мы не можем просто заплатить людям за то, чтобы они собрались?
Услышав его вопрос, Елена пришла в ужас:
– Ни в коем случае! Об этом не может быть и речи!
– Почему?
– Я не уверена, но нет, ни за что!
Вмешалась Сильвия, чтобы объяснить всё вместо Елены:
– За вербовку могут привлечь к ответственности.
– Вербовку?
– Да. Законы империи строго запрещают любые действия, связанные с выплатой денег за сбор людей в общественном месте. Это не просто вопрос школьных правил.
– Жаль.
– Ага.
Стоявшая рядом с ними Елена взволнованно топала ногами.
– Брат, что нам делать? Я не знаю, как провести митинг! Я даже не знаю, как собрать людей вместе!
Говорила Елена, но Лина, похоже, молча согласилась.
Тем временем Чернако, примостившаяся у Йена на плече, дремала.
Сильвия скрестила руки на груди, выражение её лица было серьезным:
– У нас осталось меньше шести часов. Собрать триста человек будет непросто, особенно если это будет сделано с политической целью. Нам нужно действовать быстро.
Трезвый анализ.
Ледяной тон Сильвии задел суть вопроса.
Это было резким напоминанием о том, что они уже опаздывали.
Учитывая особенности Академии Лихтен, где собрать людей особенно сложно, было ясно, что положение тяжелое.
– Но я решил применить несколько другой подход.
– Другой подход?
Сильвия с любопытством склонила голову набок.
– Мы не будем устраивать митинг.
– А что тогда?
– Будем протестовать.
– Протестовать?..
Сильвия прищурилась, словно сомневаясь в этом различии. Не в силах сдержаться, Елена вмешалась:
– Что такое протесты?
– Это немного более насыщенно и весело, чем просто митинг. Это собрание, пение песен и зажжение свечей когда стемнеет. (А потом приходит полиция и даёт всем пизды — прим.)
– О-о-о...
Елена, всегда простая и легковозбудимая, сразу же была заинтригована этой идеей.
Вот на что похож протест.
Со стороны это может показаться пугающим, но как только вы вмешиваетесь и принимаете участие, это часто становится весёлым.
Люди — существа социальные, и в таких условиях эмоции легко распространяются.
Иногда протесты перерастают в насилие, но он не планировал заходить так далеко.
Цель состоит просто в том, чтобы создать пространство, где люди могли бы собираться вместе и весело проводить время.
С несколькими осмысленными лозунгами и вывесками, само собой.
– Но это кажется довольно сложным. Неужели за шесть часов действительно соберётся такое большое количество людей? Если бы я увидела большую толпу, я бы и сама почувствовала себя немного напуганной.
Лина склонила голову набок, высказывая справедливое мнение — у неё был талант понимать социальную динамику.
– Протест — это не так уж сложно.
– Не сложно?
Вся группа озадаченно посмотрела на него. Сильвия была среди них, и её любопытство было очевидным.
– Протесты — это мода.
– ...Что?
– Речь идёт о том, чтобы участники почувствовали себя крутыми и важными из-за того, что они являются частью чего-то.
Хорошо оформленная вывеска с запоминающимся слоганом.
Проведение этого мероприятия даёт участникам чувство превосходства, как будто они являются частью чего-то значимого.
Чувство сопричастности к окружению единомышленников в конечном итоге вовлекает их в сам протест.
– Не слишком ли это меркантильно?
Критика Сильвии была резкой, и Йен кивнул.
– При правильном протесте люди действительно собираются из искренних убеждений. Но.
– Но?
– То, что мы делаем, отличается. Нам нужно собрать как можно больше людей и как можно быстрее.
– Ага.
– Если мы не сможем заставить их сразу понять нашу цель, мы обратимся к их чувству стиля.
Сильвия задумчиво потеребила подбородок и пробормотала:
– ...Это звучит слишком точно.
– Думаешь?
– Йен… возможно, ты действительно гений.
...Что?
Застигнутый врасплох неожиданным комплиментом, Йен едва заметил, как Елена бочком подошла к нему с сияющими глазами.
– Итак, как мы проведём этот протест? Это мой первый раз!
Её нетерпеливый взгляд сверкал, как звёзды.
С таким энтузиазмом беспокоиться было не о чем.
До того, как вселиться в это тело, Йен многое повидал.
Вот почему он раньше отправил Сильвию отдыхать — чтобы подготовиться к этому моменту.
– Сильвия, ты принесла то, о чём я просил?
– Да, их уже должны были доставить на площадь.
Как она и сказала, припасы прибыли на центральную площадь.
Чёрные вывески с белыми буквами — идеально подходят для инстаграма.
Они отлично смотрелись для фотографий, но также соответствовали концепции молчаливого протеста, к которой они стремились.
Чёрные одноразовые маски, соответствующие тематике тихой, торжественной демонстрации.
И свечи, которые нужно зажечь с наступлением ночи.
На этом всё было готово.
– О, точно.
Йен открыл киртолк и поискал нужное имя.
Газетный клуб академии Лихтен.
Главный редактор Броуди.
Получив сообщение Йена, Броуди схватила свою камеру и бросилась на центральную площадь перед главным зданием студенческого совета академии.
– Ха-а-а, ха-а-а!
Броуди обожала Йена Блэкангерса.
Куда бы он ни пошёл, он создавал истории, о которых стоило написать.
Возрождение газетного клуба Академии Лихтен — его вновь обретённая слава — более чем на 90% происходила благодаря Йену Блэкангерсу.
– Что же он выкинет сегодня?
Колотилось ли её сердце от бега или от предвкушения следующего непредсказуемого шага Йена?
Броуди не могла сказать наверняка.
Тяжело дыша, она добралась до центральной площади.
– Ха-а-а, ха-а-а!
Опершись руками о колени, чтобы отдышаться, Броуди, наконец, подняла голову.
И она была ошеломлена.
Некогда простая и скучная площадь превратилась в нечто экстраординарное.
Тускнеющий солнечный свет смешивался с тёплыми оранжевыми галогенными лампами, создавая атмосферное свечение.
В этой мрачной обстановке энергично суетилась девушка.
– Многие кошки обречены на гибель. Почему бы не протянуть руку помощи? Присоединяйтесь к нам и помогите спасти этих бедных животных!
Чёрные кошачьи ушки.
Чёрная маска.
Чёрный хвост.
Это была Лина Розуэлл, она пробиралась сквозь толпу, держа в руках плакаты и маски.
— Щёлк!
Сама того не осознавая, Броуди подняла свою магическую камеру и запечатлела этот момент.
Изображение Лины на её фотоаппарате было безупречным, как для фотосессии в журнале.
Её поразительная внешность была частью этого, но более того, вся атмосфера места была завораживающей.
Начали собираться прохожие, привлечённые неповторимым очарованием этого зрелища.
Затем к Броуди подбежала молодая девушка.
– Пожертвования можно сделать сюд...кха!
Энтузиазм девушки был внезапно прерван, когда Йен Блэкангерс, тот самый парень, который вызвал Броуди, схватил её за шиворот.
– Елена, успокойся. Ты справилась, Броуди? Не обращай на неё внимания, она слишком взволнована и даже не понимает, что делает.
– А... да.
Всё ещё ошеломлённая, Броуди покачала головой и спросила Йена:
– Это что... какой-то фестиваль?
– Нет. Это не фестиваль — это акция протеста.
– Акция протеста?
– Именно.
Йен начал объяснять:
– Ты ведь слышала об объявлении академии об избавлении от бездомных кошек?
– Ага.
– Я хочу это остановить. Кошки — драгоценные живые существа. На самом деле, не только кошки — любая жизнь драгоценна, какой бы маленькой она ни была.
– А.
– Ради всего живого, я хочу защитить кошек.
Йен огляделся, и Броуди проследила за его взглядом.
Собралось более ста человек.
Все в чёрных масках.
Держа в руках свечи.
Они несли чёрные вывески с элегантными надписями.
Вместе с кошками
Даже маленькие жизни имеют значение
Прекратите избавляться от кошек
Броуди, что увлеченно фотографировала, вдруг подумала…
“Оу”.
Что ей захотелось присоединиться к это процессии.
– М-м-м-м-м!
Беккет потянулась и оторвала взгляд от документов.
19:00
Стрелки часов показывали семь часов вечера.
У Йена Блэкангерса оставался всего один час из отведённых ему двадцати четырёх.
Девушка встала и вышла из здания студенческого совета, направляясь к центральной площади.
– Триста человек? Он бы ни за что не смог этого сделать. Честно говоря, держу пари, он не смог собрать и десять человек.
Пхах!
С лёгкой усмешкой Беккет ускорила шаг, направляясь туда, где должен был быть Йен.